— ЖИВИ, — кричит мне огненная птица. — СПАСИ МЕНЯ! Спаси… спаси…

Вынырнув из очередного забытья, чувствую запах шафранового облака, облизываю пересохшие губы и с трудом размыкаю глаза. Рядом со мной лежит Нарим; его густые ресницы беспокойно вздрагивают во сне, под глазами черные тени. Красиво очерченные губы напряжены.

В эти мгновения хочется быть художником. Протягиваю руку к его лицу и, не дотрагиваясь, обвожу контур его губ, чуть улыбнувшись.

Горячая рука принца мгновенно перехватывает мои пальцы, и он подносит их к своим губам. Душа трепещет от этого легкого, ласкового прикосновения. И я тону в его серо-голубых глазах, смотрящих на меня с тоской.

— Я очень переживал. Иногда казалось, что ты не вернешься. Целители разводили руками, говорили, что не властны над чужой душой. А твоя душа не хотела возвращаться. Расскажи, что тебя так ранило?

— Это уже не имеет никакого значения. Я здесь и уже никуда не уйду. — Именно в эти мгновения я понимаю, за кого удержалась моя душа в этом мире, кто стал для нее якорем. Мне захотелось верить. Верить, что, может, в этот раз я узнаю, что значит любить.

Оказывается, в беспамятстве я провалялась неделю. Похудела так, что страшно было на себя смотреть.

Нарим возится со мной, как с маленькой. Не доверяет служанкам мое хрупкое тело, носит на руках в купальню и обратно. Я, смущаясь, прикрываю округлости своих грудей руками, прошу его уйти, но он и слушать не хочет. Укутывает меня в легкое покрывало и, держа на руках, кормит с ложечки, как маленькую.

Я очень быстро привыкаю к Нариму. Стыдливость иногда напоминает о себе, но я гоню ее прочь. Принц имеет целый гарем, так что женскую физиологию прекрасно представляет. Да и поправляюсь я очень быстро, набираю потерянные во время беспамятства килограммы.

Сидеть целый день в одиночестве быстро надоедает, и тогда прошу Нарима принести мне книги о мире Эйхарон. Он удивляется, но приносит. Открыв увесистый талмуд, погружаюсь в описание мира, в котором очутилась.

Планета Эйхарон располагает четырьмя крупными материками и примерно десятью небольшими. Самые большие материки — Аргарон и Тарнас. Об Аргароне не узнаю практически ничего нового, а вот о Тарнасе интересно почитать. На этом материке жители состоят из орков, гоблинов, демонов и простого люда. На двух других материках, Оргальдаре и Шангри, живут эльфы и оборотни. Остальные материки мало изучены, потому что туземцы не допускают на свои земли чужаков.

Время летит так стремительно. Вот уже пролетело три месяца, как я занимаю покои среднего ненаследного принца Нарима. Нужно что-то решать с моим возвращением в семью Виттории, но почему-то мне страшно. Не смогу я притворяться. Да и, как уйти от Нарима, не представляю.

Первая любовь обжигает душу и заставляет стучать сердце при виде сияющих глаз любимого так сильно, что кажется, его стук слышат все жители Пустынного государства. Нарим не заходит за рамки дозволенного. Дарит мне украшения, шелка, наряды. Часто, лежа на мягких атласных покрывалах в беседке дворцового парка, мы беседуем допоздна, обсуждаем прочитанную мною книгу, а потом вместе возвращаемся в покои. В очередной раз поцеловав меня на прощанье, принц подхватывает прядь моих волос, пропускает сквозь пальцы и смотрит тоскливым влюбленным взглядом.

— Так не хочется с тобой расставаться.

— Ты уезжаешь⁈

Нарим тяжко вздохнул.

— Отец отправляет с дипломатической миссией в соседнее государство.

— Надолго?

Мое сердце уже ноет в тоске расставания.

— Примерно на неделю, точно не скажу.

— Я буду ждать. — Прильнув, кладу голову ему на грудь, слушая учащенные удары его сердца и тоскуя из-за предстоящей разлуки.

Никогда еще в моей жизни время не тянулось так долго. Забросив чтение, сижу в облюбованной беседке, вспоминая наши разговоры, его горячие губы и их нежное прикосновение.

Там он и находит меня спящей. Прилегши рядом, дотрагивается до моих губ и сминает их, стонет от наслаждения. Чувства захлестывают меня, радость сменяется трепетом и волнением в теле, волной желания близости. И я отдаюсь во власть его рук, раздевающих меня с таким восхищением и обожанием. Шепот слов любви разливается бурлящим счастьем в моей груди, и я тону в этом омуте, шепчу в ответ, что люблю, и растворяюсь в нем, потому что впервые люблю.

Два месяца мы купаемся в любви друг друга. Два месяца мы не можем оторваться друг от друга. Два месяца мы дарим друг другу ласку и слова признания любви.

В один из дней Нарим приходит хмурый; голубизна его глаз исчезла, уступив место сырой дымке. Прижав меня к себе, он зарывается лицом в копну моих волос.

— Виттория, мне нужно уехать из дворца.

Я высвобождаюсь из объятий, прохожусь рукой по его иссиня-черным волосам, улыбаюсь, стараясь не показывать свою грусть.

— Надеюсь, ты ненадолго?

— Примерно на месяц. И еще… Виттория, я не могу так надолго оставить тебя одну в своих покоях. Понимаешь, по дворцу пошли слухи, и мой старший брат заинтересовался: кого я прячу от всех? А он у меня из тех, кто берет все, что ему понравилось. Я боюсь за тебя. Единственное место, где ты будешь в безопасности, — это мой гарем. Туда ему доступа нет. Ты не подумай! Ты давно одна в моем сердце, и ни к одной из них я не прикасался с тех пор, как высвободил тебя из оков песка. Дождешься меня?

— Дождусь, — шепчу я и припадаю к его губам. Сердце жжет огнем от предстоящей разлуки. Мы отдаемся друг другу так, словно прощаемся навсегда.

Проснувшись утром, я обнаруживаю, что лежу на еще не остывшем от нашей страстной ночи ложе одна. Встав с кровати, иду в купальню, следом за мной входят рабыни и приступают к своим обязанностям.

Надев на меня платье, прячут мои рыжие волосы под белым платком.

— Принц Нарим велел.

В душе мгновенно возникает протест, но, вздохнув, подчиняюсь, уговаривая себя, что нужно потерпеть всего лишь месяц.

Выйдя из покоев, зависаю ненадолго и, задрав голову, рассматриваю высокого атлетически сложенного смуглого молодого человека. Он низко кланяется.

— Его высочество приказал проводить вас в гарем.

— А вы кто? — спрашиваю, очнувшись от замешательства.

— Перум. Охраняю гарем его высочества принца Нарима.

— Виттория. — Я едва могу обхватить своими ладошками его широченную ладонь. — Рада знакомству. Веди уже меня, Перум, в змеиное логово.

Евнух с недоумением смотрит на мои ладони на своей руке. Опомнившись, я спешу их убрать, в очередной раз, ругая себя за такую фамильярность.

И я не ошиблась, назвав гарем змеиным логовом. Встречают меня девушки напряженно: одни рассматривают с любопытством, другие — настороженно. А некоторые и вовсе не скрывают своего ехидства и злорадства. Сориться ни с кем не хочется, поэтому стараюсь не замечать мелких пакостей. Сидя в сторонке, уговариваю себя, что это только на месяц. Но сидеть в одиночестве мне все равно не дают. В гареме больше сотни девушек, и многие из них добродушные. Подсев ко мне, они знакомятся, так и завязывается наша дружба. Помимо девушек, еще я часто разговариваю с Перумом. Подкармливая его разными вкусностями, расспрашиваю о его детстве и семье.

Однажды Рамниза не выдерживает.

— Что ты вокруг него крутишься? Он ведь евнух. От него мужского только и осталось, что высокий рост и сила.

— Дура ты, Рамниза. Разве евнухом он стал по своей воле? Или, может, ты мечтала быть рабыней?

Девушка не выдерживает, пытается наброситься на меня, но ее быстро перехватывает Перум.

— Хочешь, чтобы тебя продали в рабство за непослушание?

Спесь как-то быстро сходит с Рамнизы, и, хмыкнув, она удаляется.

Я отсчитываю дни до нашей встречи с Наримом и уже замираю в предвкушении, но моим мечтам не суждено сбыться. О том, что Нарим вернулся во дворец уже с неделю назад, узнаю случайно. Хочу броситься к нему, но меня не пускает Перум.

— Я бы не советовал вам, госпожа, бежать в покои к его высочеству.

Захлопав ресницами, в недоумении смотрю на евнуха.