— Чаша не из драгоценного металла — обычный сплав. Скорее всего, она предназначалась для питья воды. Еще бы найти эту воду — и вообще цены ей не было бы.

— А я видела! В одной из верхних ниш вода по стенке стекает, только мне не достать. — Девушка тяжко вздохнула.

— Чего тогда стоишь? Давай показывай, где ты видела эту нишу?

Лерка резво развернулась и забежала за валун, перегораживающий центр пещеры. Рикард встал и последовал за ней. Подойдя к нише, он ощупал ее ледяной свод, и пальцы сразу стали мокрыми.

— Ты права. Вода стекает, но вот куда — непонятно.

Вытащив концы рубашки из брюк, Рикард рванул один из ее краёв. Оторвав большой лоскут, скрутил его и положил в нишу.

— Теперь подождем, когда ткань намокнет и с нее станет капать вода.

Элерия с нетерпением уставилась на скрученный жгут, но вскоре это занятие ей наскучило. Тогда она стала вертеть в руках найденную чашу, разглядывая ее. Она засунула вовнутрь палец, обвела холодные гладкие края и, взвыв от внезапной боли, уронила сосуд на пол. Он со звоном упал и откатился недалеко.

Рикард поднял чашу и хмуро взглянул на ведьмочку, зажавшую один из своих пальцев.

— Ну, что еще там у тебя?

— Я порезалась, — поджав нижнюю губу и шмыгая носом, проговорила она.

Вздохнув, Рикард подошел к девушке, взял ее руку, разжал пальцы и осмотрел порез, из которого сочилась кровь.

— Лерка, до чего ты непутевая, словно тебе не шестнадцать лет, а пять! Вот скажи мне: как ты могла порезаться о совершенно гладкую поверхность?

Для убедительности он провел пальцем внутри чаши и мгновенно взмок, когда почувствовал, что прошелся по очень тонкому и острому металлу. Но признаваться в этом не стал — сделал вид, что с ним ничего не произошло.

Он приложил порезанный палец к холодным камням, подставил чашу к смотанному жгуту из материи, с которого закапали первые капли. Вскоре чаша до краев наполнилась водой. Рикард протянул ее девушке.

— Пей.

Лерка жадно припала губами к чаше, но, сделав пару глотков, сжала губы.

— Что, зубы свело от холода?

Пока она утвердительно мотала головой, Рикард сам припал губами к чаше и сделал несколько глотков. Зубы мгновенно свело от холода, а во рту почувствовался вкус крови. Посетовав, что не сполоснул чашу, он вылил немного воды на окровавленный палец девушки, а остатки — на свой порезанный палец, и вновь подставил чашу к жгуту. Дождавшись, когда чаша вновь наполнится водой, Рикард посмотрел на юную ведьмочку.

— Устала?

Голова Элерии дернулась в подтверждении. Внезапно девушка почему-то ойкнула, и ее лицо перекосилось от боли. Она почесала руку чуть выше запястья и задрала рукав. На ее руке, чуть ниже локтя, переливался белым свечением единорог.

Рикард перестал дышать и чуть не выронил чашу от пронзившей его руку боли. Медленно повернув голову, он увидел, как белое свечение с контурами единорога проступало через его рубашку. Ноги подкосились от догадки. «Попили, так сказать, водички из неприметной чаши…»

— Ой, какая красивая единорожка! — Элерия ласково погладила своими тонкими пальчиками затухавшее сияние метки. Подняв голову, с восхищением в глазах она посмотрела на молодого человека. — Рикард, смотри, что у меня есть!

Рикарду было не до веселья. В памяти сразу всплыли лекции, на которых рассказывали о разновидностях венчальных чаш Богини Ириды. «Метка единорога, проявившаяся на наших руках — символ подтверждения союза. И ведь согласия даже никто не спросил… Поверить не могу, Лерка — моя супруга! Хорошо, мозгами еще не дошла, отчего на руке появился единорог, а то бы уже горы сотряслись от ее визга и криков о том, что ведьмы замуж не выходят».

От осознания того, что изменить уже ничего нельзя, широкие плечи молодого человека вмиг потяжелели; обреченность нахлынула волной, лишив последних сил.

— Лер, а вам на лекциях разве не рассказывали про хранителей источников и их обряде?

— Была какая-то ознакомительная лекция. Мы с Айрин с нее сбежали смотреть за весенним разливом реки. Вот это, я тебе скажу, зрелище было! Такой стремительный поток с гор несся! Чуть нас с сестрой не смыл — еле успели по откосу повыше забраться.

Улыбка вмиг слетела с лица девушки. Последние слова она произнесла едва слышно, да и настроение ее почему-то резко поменялось.

— Устала? Тогда пойдем спать, — едва слышно проговорил Рикард.

Стиснув зубы, едва переставляя ноги, он дошел до гладкого камня возле очага, служившего отшельнику столом, и поставил на него чашу. Боль на руке стихла. Вновь вздохнув, он направился к нише, на лежаке которой уже умастилась ведьмочка.

Увидев подходившего к ней молодого человека, она в удивлении распахнула и без того большие глаза.

— А ты чего… тоже здесь спать собираешься⁈

— А ты видишь здесь еще одно место для сна⁈

Для убедительности Рикард обвел пещеру рукой.

— Нет, не вижу, но так ведь нельзя! — не собиралась сдаваться она.

— В боевых условиях все можно… Лерка, будь хоть раз благоразумной. Я устал, я израсходовал всю магию, защищая нас от ветра, и поверь, мне совершенно нет дела до приличий. — Скинув обувь, Рикард улегся на лежак, накинул на себя одеяло и закрыл глаза.

Ведьмочка попыхтела немного, но затем, вздохнув, осторожно прилегла рядом, повернувшись к нему спиной. Рикард тоже повернулся на бок, накрыл девушку одеялом и, обняв ее, стал дремать, слушая нервное сопение юной ведьмочки.

Только сон у Лерки мгновенно пропал. Ей было тесно на узкой лежанке и неудобно от тяжелой руки молодого человека. Она пыхтела, крутилась и вдруг замерла, почувствовав, как что-то твердое уперлось ей в попку. Глаза ее вмиг округлились, брови полезли на лоб, рот чуть приоткрылся. Она замерла, но ненадолго.

— Рикард…

— М-м-м…

— Рикард, а что это в меня такое упирается? — прошептала она.

Молодой человек не знал, как выкрутиться из неловкой ситуации. Кто ж знал, что его организм отреагирует на ерзанье одной очень неспокойной девушки?

— Вертеться меньше надо. У меня в кармане новейший артефакт — реагирует на движение тела.

— А-а-а-а…

Ведьмочка замолчала, хлопая ресницами, насторожено прислушиваясь в полумраке к ощущениям своей пятой точки. К ее удивлению, в нее больше ничего не упиралось, слышалось лишь спокойное, размеренное дыхание лежащего рядом парня. Представив в уме сотню разновидностей артефактов, которые она видела — а часть из них даже умудрилась своровать у Рикарда, Лерка вновь поерзала попкой. Эффект повторился, и тогда она не выдержала, повернулась, чуть не уткнувшись лбом в лицо молодого человека.

— Рикард, а ты мне его покажешь?

— Что? — сонно с нотками зла в голосе прорычал он.

— Ну… артефакт. Он ведь как живой, меняет субстанцию.

— Что меняет? — резко открыв глаза, Рикард посмотрел со смешинками в глазах на ведьмочку.

— Ну субстанцию. Это когда масса из твердого состояния превращается в мягкое вещество и обратно.

— А-а-а… Понятно… Обязательно покажу, года через два.

Лерка привстала, надув губы.

— У-у-у… Как долго ждать. А почему не сейчас?

— Видишь ли, этот артефакт еще находится на стадии разработки, поэтому он такой нестабильный. Смотреть на него нельзя, иначе можно сломать.

— Рикард…

Молодой человек прижал ведьмочку к себе, с нежностью накрыл ее губы своими и отстранился. Поцелуй был коротким, неожиданным и внес в сознание девушки полную сумятицу. Она мгновенно замолкла и уткнулась в грудь парня, боясь, что он увидит ее пылающие щеки.

Наконец наступила долгожданная тишина. Наслаждаясь ею, Рикард посетовал на себя: «Почему я раньше об этом не догадался? Уже давно бы спал».

Находясь в полудреме, услышав ровное сопение девушки, улыбаясь, он коснулся губами ее макушки. Вдыхая аромат ее волос с едва уловимыми, смоляными нотками пихты, Рикард обдумывал, прежде чем провалиться в сон, успеет ли объяснить лорду Аронду, что он не изъявлял желание связывать себя узами брака с Элерией, прежде чем тот прибьет его?