— Я маленькой была, когда мама на болота пошла, да так и не вернулась. Меня бабушка воспитывала, а когда она умерла, соседи меня степнякам продали.
Райлас мгновенно привстал от такой новости; лицо его сразу омрачилось.
— Сколько лет тебе было?
— Совсем еще девчушкой была. А потом на земли степняков ступила нога ректора нашей академии. Я зелье приворота на его имя сварила, чтобы принцесса степей от него дитя понесла. Да только зелье мое не сработало. Унес лорд Аронд в шатер не принцессу, а свою жену. Я тогда впервые увидела в небе танец магических хранителей источников силы. Все степняки уснули почему-то, а я, скорчившись, рыдала навзрыд от той любви, что кружила вокруг и от ее ласкового прикосновения. Это непередаваемые чувства. За то, что зелье не подействовало, меня ждала смерть. Тогда я решила бежать. Дождалась, когда в путь отправится последний почтовый дилижанс, залезла на его крышу и от страха зашлась в рыданиях. Маленькая была, умирать не хотелось. Боялась, что если степняки вдогонку за мной и не бросятся, то ведьмак убить может за мое зелье. — Грудь Лиран поднялась от тяжкого вздоха. — Сколько лет прошло, а я до сих пор помню, с какой любовью он на свою жену тогда смотрел. И сейчас его чувства не угасли, но тогда он словно растворялся в ней каждой частичкой своей души. Это невозможно описать, это надо было видеть.
Лиран с грустью в глазах улыбнулась своему отражению и смутилась, увидев в зеркале глаза северянина, смотревшие на нее с безграничной нежностью. От его взгляда кожа вмиг покрылась колючими мурашками, потому что помимо нежности в глазах северянина лучилась ласка, да такая бережная, что сердечко ведьмочки застучало от счастья. Ей понравился северянин, можно сказать даже больше: она уже тосковала от предстоящей разлуки с ним. Хотелось тонуть в его объятиях, обжигаться об его горячие губы, наслаждаться близостью с ним.
— Отчего загрустила моя малышка? Иди ко мне, я тебя пожалею. — Райлас протянул руки, приглашая жену.
Лиран вскочила, пробежала босыми ногами по полу, юркнула в широко расставленные руки мужчины и прижалась к его могучей груди.
— Ай, ты ж лада моя! Ай да красавица! Чего загрустила, малышка? — гладя своей большой рукой худенькую спину девушки, приговаривал северянин. — Не печалься, душа моя. Все твои страхи остались позади.
Он подхватил руку жены, и маленькая кисть мгновенно утонула в его широкой ладони. Райлас коснулся жаркими губами тонкого девичьего запястья, на котором поблескивал браслет и спросил:
— Расскажи. Расскажи мне, моя краса, как жила все эти годы без меня? Не обижал ли кто тебя?
Лиран млела от задушевного басовитого голоса северянина. Находясь в коконе его рук, она тонула от разливающегося в душе счастья. От его заботы и от трепещущего, сладостного состояния внутри хотелось летать, петь и кружиться.
— Что ты! Никто меня не обижал, наоборот. Мама Вириди к себе меня взяла. Она тоже ведьма. Со временем и лорд Аронд оттаял душой. Больше не держит на меня зла. Приняли они меня в свою семью, вот сегодня на семейный ужин пойду. Мама предлагала у них в замке жить, но мне и в преподавательском доме хорошо, а когда денег накоплю, куплю себе свой собственный.
Услышав последние слова, Райлас чуть сжал захват своих рук, в котором находилась ведьмочка.
— Выходит, я лорда Аронда должен благодарить за то, что сберег твою жизнь и не отдал тебя на растерзание псам поганым?
— Я часто думала о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы не эти два человека, подарившие мне столько душевного тепла. Меня бы уже, наверно, не было… — Лиран шмыгнула носом и смахнула побежавшую по щеке предательскую слезу.
— Что ты, ладушка моя, что ты, красавица…
Губы северянина нашли припухшие губы жены, с нежностью захватили их и, лаская, раскрыли сладкие уста ведьмочки, все глубже погружаясь в их жаркий плен.
Лиран обвила его шею своими руками и, обмякнув, отдалась было во власть сладостных минут, но, простонав, с неохотой отстранилась.
— Жаль, — со вздохом сказала она.
Она обвела пальцем большие губы северянина и потянулась к ним вновь для прощального поцелуя. Выскользнув из его рук, ведьмочка стала собираться, стараясь не смотреть на притихшего на кровати мужчину, наблюдавшего за ней.
Но как ни старалась Лиран не обращать больше внимания на северянина, уходя, все же повернулась и, посмотрев на Райласа, попыталась улыбнуться.
— Я благодарна тебе за эту ночь.
Нахмурившись, она быстрым шагом поспешила к выходу. Разве могла предположить Лиран, что будет так тоскливо и тяжко прощаться с мужчиной, подарившим ей столько сладостных минут? Идя по белой тротуарной дорожке академии, ведьма прикусывала опухшие от поцелуев губы, и чем дальше она уходила от своего дома, тем тоскливей было на душе…
После ухода ведьмы, Райлас быстро встал с кровати; на холодный душ и одевание у него ушло пару минут. Выходя из дома, он затормозил на пороге, осмотрев свое варварское вторжение. Он ухмыльнулся, вспомнив разъяренную ведьму, и поспешил во дворец короля Ваира Дар Акронского. «Доложу Кэмбелу о том, что всю ночь усердно проверял дома преподавателей, но принцессы Эйлихан ни в одном из них не обнаружил, а после мне предстоит отправиться по неотложным делам».
В замке Ир Куранских на ужин собрались практически все — отсутствовали лишь сестры-близнецы. Всем объявили, что они находятся по обмену в соседней академии.
Наоли с Демиром посматривали друг на друга влюбленными глазами, никого вокруг не замечая. А вот внимание остальных было сосредоточенно на Лиран. Ведьма с аппетитом расправлялась с кусочком фаршированной рыбы и была полностью поглощена своими мыслями.
Аронд, вытерев салфеткой губы, отложил ее в сторону. С искрами смеха в глазах он смотрел на золотое обручье на тонком запястье девушки. Едва сдерживая рвущиеся вверх уголки губ, он посмотрел на жену, и та не удержалась — счастливо улыбнулась в ответ.
Вириди сильно переживала за дочь. Годы шли, а ведьмочка не собиралась проходить инициацию. Собранные в прическу волосы Лиран были показателем того, что сегодняшней ночью случилось долгожданное событие. Но не это развеселило Аронда, а браслет. Видно было, что Лиран даже не догадывалась об его истинном предназначении. Да если бы не поход в северные земли, то и он сам не придал бы значения золотому украшению: ну надет обруч на руку, и что? Если бы…
«Интересно, кто из северян связал с ведьмочкой свою судьбу?»
— Лиран… Тебя можно поздравить?
Ведьма, оторвавшись от поедания очередного мясного рулетика (видно, потратила за сегодняшнюю ночь много сил), смутившись, потянулась к бокалу с вином, да так и замерла.
В обеденную залу вошли сначала лакей, а следом за ним знакомый ей мужчина. Белые волосы вошедшего выдавали в нем северянина. Широкий разворот плеч, немного меньше, чем у ведьмака, а ростом и телосложением они, на первый взгляд, были одинаковые. Белоснежные виски северянина, покрытые черными нитями волос, показывали, что он перешел столетний рубеж своей жизни.
Маги живут в основном до трехсот лет; старение организма от пятидесяти до двухсот пятидесяти остается практически незаметным. Столетие отмечается посеребрением или почернением висков, а после двухсотлетнего периода жизни изменения лишь усиливаются.
— Граф Райлас Андарни просит прощения за вторжение и внезапное прерывание семейного ужина.
Аронд встал, приветствуя гостя, и его примеру последовали все остальные члены семьи. И лишь у Лиран предательски задрожала рука. Поспешно вставая, ведьма зацепила фужер с вином, и он, упав, со звоном ударился о тарелку. Вино быстро окрасило белую скатерть в темно-вишневый цвет. Только на этот конфуз девушки никто не обратил внимания: все были поглощены дальнейшим развитием событий.
Ведьмак, выйдя из-за стола, подошел к гостю.
— Что привело графа Райласа Андарни в мой замок?
Райлас встал на одно колено перед хозяином дома, чуть опустив голову.
— Склоняю голову в поклоне перед мужем смелым и добрым сердцем. Благодарю его за спасение жизни моей нареченной. До конца дней моих буду в неоплатном долгу перед вами. Примите в знак моей благодарности вот этот меч.
