— Как тебя зовут, красавица?

— Лиран, — шмыгнув носом, вымолвила ведьмочка, настороженно смотря на мужчину.

— Лиран… — промолвил северянин, смакуя имя малышки. — Лиран, ты ведь уже взрослая, должна понимать, что твоя Юрма умерла от чего-то другого. От близости с мужчиной девушки не умирают. Богами так заведено: мужчине соединяться с женщиной для продолжения жизни на земле. Иди ко мне, малышка… Не бойся меня… Я не обижу, ласков и нежен с тобой буду.

Лиран обдумывала слова северянина, трясясь от страха, но ведьмина сила в теле вновь стала разгораться, будто поедая ее изнутри. Лиран знала, чем это чревато — запечатанных магов она видела, поэтому медленно подползла к мужчине.

Северянин снял тесьму с шеи, развязал узел на ней и опустил себе на ладонь два золотых обручья. Затем поцеловал их поочередно своими большими губами и поднес ко лбу.

— Гаран тих сан лин лувар, — слетела с его губ просьба к Богине благословить их на счастливый союз. Проделав ритуал три раза, он взял браслет поменьше, расстегнул защелку и вонзил острием себе в палец. С восторженностью смотря на ведьмочку, он поднес браслет к ее руке и защелкнул широкое расписанное рунами кольцо на тонком девичьем запястье. — Ризх ванн ас ханд гор. — Взяв другой браслет, он расстегнул его, проткнул острием палец Лиран и отдал ей в руки. — Эти браслеты не дадут тебе чувствовать боль и усилят твою магию. У нас, у северян, немного по-другому проходит обряд инициации с ведьмами. Застегни и скажи: Ризх ванн сихт манн.

Лиран застегнула золотой браслет на руке мужчины и послушно повторила слова, сказанные им.

На самом деле данный ритуал призывал Богиню благословить их на счастливый союз. Райлас принял Лиран в свой род, а она в свою очередь приняла его как мужа. Но северянин не стал озвучивать перевод произнесенных ими слов: все расскажет своей долгожданной малышке потом. Его глаза сами собой закрылись от блаженства. Вновь открыв их, он стал раздевать ведьмочку.

Прикосновения мужчины стали еще ярче. Теперь Лиран уже не пугала его большая возбужденная плоть. До дрожи в теле хотелось принять ее в себя и отдаться во власть своего желания…

Только северянин все не спешил. Подхватив длинную толстую косу ведьмочки, он начал медленно перебирать черные пряди волос. Отбросив распущенные локоны ей за спину, медленно принялся развязывать шнуровку на платье. Освободив Лиран от одежды, стал с любовью целовать ее покатые плечи, медленно продвигаясь по пульсирующей жилке на шее к губам, и захватил их своими большими твердыми губами.

От ласкового языка, исследовавшего ее рот, тело Лиран взвыло. Оно жаждало только одного — близости с мужчиной. Ведьмочка показывала свое желание, извиваясь, кусаясь и царапая ногтями широкую спину мужчины.

— Сейчас, моя сладкая… Моя маленькая красавица… Потерпи еще немного, — уговаривал девушку Райлас.

Он проскользнул пальцем в ее мокрое от желания лоно, и его разум помутнел от возбуждения, охватившего тело. Райлас жадно впился в пьянящие губы ведьмочки, не меньше ее желая близости. Но слишком уж хрупка была малышка, доставшаяся ему в жены. Подумать только! Столько лет бродил по земле, а нашел на южном континенте материка.

— Моя сладкая малышка, — целуя сладкие, сахарные губы, шептал северянин. Хватая ртом ее стоны и крики нетерпения от его ласк, он в ожидании завис над ней и замер у разгоряченного лона, готового принять его.

— Примешь?

— Приму, — с дрожью в голосе проговорила Лиран, прижимаясь к твердой плоти в нетерпении.

Райлас вошел в узенькое горячее лоно, утопая в наслаждении. Поймал губами ее крик от боли, чтобы до конца своих дней помнить их первое слияние. Потом будут другие крики — крики наслаждения, но этот первый миг проникновения — особенный. Он наполнен чистотой его жены. Он свяжет их до конца жизни, соединит не только брачными браслетами, но и телами.

— Сейчас моя малышка, сейчас боль уйдет, — целуя жаркие губы жены, шептал Райлас, сделав еще несколько движений телом, осторожно заполняя собой узенький проход.

Он с наслаждением закрыл глаза, когда почувствовал, что полностью погрузился в лоно своей сладкой малышки. Распахнув ресницы, он любовался капельками слезинок в уголках ее глаз. Жадно захватил притягательные губы, сделал еще толчок, зная, что всю боль поглотили золотые обручи, и сейчас его жена откликнется на его плавные движения в ней. Задрожит от нетерпения, накала огня и возбуждения в своем теле. Закричит от принятия магической силы и сладости наслаждения.

Долгой была ночь. Северянин сжимал извивавшуюся под ним жену. Хрупкое тело разгорячилось от его движений в ней. Он целовал опухшие от поцелуев губы, отдавал свою магию и был счастлив, что нашел ту, которая будет опорой и любовью до конца его дней. Сейчас они наслаждаются друг другом, а после им предстоят откровения, которые навряд ли понравятся ведьмочке.

«Ох уж эти ведьмочки — замуж они не хотят. А у моей малышки, сразу видно, характер еще тот. Но ничего, буду на коленях уговаривать ее простить меня, зацеловывать стройные ножки. Лаской добьюсь прощения и увезу в свой далекий северный край. В замке давно ждут наследника… но можно и наследницу».

«Моя маленькая ведьмочка», — в который раз срывалось с его губ. В который раз северянин растворялся в близости с обворожительной хрупкой малышкой — со своей женой.

Уснула Лиран на груди у Райласа в его крепких мужских объятиях. Он слушал тихое дыхание жены, и его губы разошлись в широкой счастливой улыбке. Но потом на них наползла тень, и северянин сильнее сжал в объятиях ведьмочку.

— Никому тебя не отдам, слышишь? Ты только моя, — шептал он, целуя черные вьющиеся волосы ведьмочки, пахнущие едва уловимым запахом роз.

Просыпаться совсем не хотелось. В объятьях северянина было жарко, но так уютно и хорошо. Уголки губ Лиран чуть приподнялись, когда она почувствовала прикосновение горячих губ мужчины к своей голове. «Это была волшебная ночь… А северянин и правда оказался ласковым и нежным. Сразу видно — опытный мужчина. Хорошо, что именно он инициацию со мной провел. Другие точно бы так не смогли». Вспомнив, как страстно он целовал ее, Лиран прижалась лицом к черной кучерявой поросли на его груди.

— Проснулась? — шепнул он ей с нотками ласки в голосе.

Расставаться совсем не хотелось, но ведьмочка понимала, что с этого утра они пойдут разными дорогами. «Как, интересно, его зовут?» Лиран приподняла голову и, встретившись с небесной синевой глаз северянина, улыбнулась от счастья, бурлящего внутри.

— Проснулась… Занятия у меня сегодня с самыми маленькими ведьмочками.

— Полежала, отдохнула бы, всю ночь ведь не спала, — заботливо произнес Райлас, любуясь смущением девушки.

— Как твое имя? — решила она все-таки спросить.

— Райлас — мое имя.

— Райлас, — повторила Лиран и вновь положила голову на такое жаркое и почему-то очень уютное место.

Она полежала так немного, наслаждаясь нежными прикосновениями мужских пальцев, блуждающих по ее телу. Лиран и не думала, что это может доставлять столько удовольствия и еще чего-то такого… трепетного, затрагивающего душу и сердце. Находясь в объятьях, она чувствовала себя защищенной и, как ни странно, любимой. Удивительные ощущения — такие восхитительные, и так не хочется с ними расставаться, но занятия никто не отменял.

Лиран с неохотой приподнялась и ощутила, как вершинки ее сосков мгновенно затвердели от прикосновений прохладного воздуха. От вида потемневшей небесной синевы глаз северянина, в которой струилось желание близости, она засмущалась и, быстро встав с кровати, направилась в душ. Выйдя из него, ведьма с недоумением посмотрела на все еще лежащего в постели Райласа. Увидев ее удивление, он широко улыбнулся.

— Я еще полежу немного, как-никак не молодой уже, сил много потерял, а ты не смущайся, одевайся. А у тебя мать жива? — как бы невзначай задал он вопрос.

Лиран, сев у туалетного столика, стала расчесывать свои длинные волосы, отвечая на вопросы северянина и выискивая в отражении зеркала изменения, произошедшие с ней.