Этим же вечером они сидели в креслах на террасе своего собственного дома, наслаждаясь вином, взятым из их собственного винного погреба. Демир не мог поверить в то, что с ним произошло. Наоли находилась в не меньшем шоке. Было видно, что она держалась из последних сил, иногда поглядывая на свою руку, на которой проступала брачная вязь.

— Не переживай. Всему есть объяснение, и мы его обязательно отыщем.

Поставив фужер с недопитым вином на стол, Наоли встала, но, пошатнувшись, чуть не упала. Демир успел поддержать ее за талию. Он был бы и рад взять жену на руки, но после того, как поднял ее в часовне, нога нещадно разболелась. Проводив девушку до покоев, он хотел уйти, но, видя, как она едва держалась на ногах, отвел ее к кровати. Не раздеваясь, Наоли легла поверх покрывала и, положив голову на подушку, закрыла глаза. Ее мертвецки-бледное лицо вызывало в душе Демира тревогу.

Прикрыв девушку пледом, он решил прилечь рядом, чтобы охранять сон любимой. Постель слегка прогнулась под тяжестью его тела. Он осторожно, стараясь не касаться девушки, лег на краю кровати и тяжко вздохнул, погружаясь в мысли.

Проснувшись этим утром, Демир не мог и предположить, что встретит девушку, которую разыскивал столько лет. А уж то, что он стал ей мужем, вообще сродни волшебству. Надо же! Они первая пара во всем мире Эйхарон, благословленная Богиней Иридой. Конечно, Богиня многих благословляла, но никому еще не дарила брачных колец. Может, Ирида чувствовала его любовь к синеглазой красавице, и поэтому, одарила их брачной вязью?

Душа Демира заныла. Боясь, что это всего лишь сон, он пододвинулся ближе к Наоли, обнял, прижав к себе, спящую крепким сном жену, растворяясь в неописуемом восхищении. С блуждающей улыбкой на лице и мыслями о том, что он, наконец найдя свое синеокое счастье, никуда уже его не отпустит, бывший капитан провалился в сон.

Ни разу за всю свою жизнь Наоли не просыпалась в таком удивительном коконе любви. Было волнительно и трепетно ощущать лежащего рядом мужчину, чувствовать его захват рук на своем теле, покоясь на широком плече мужа, вдыхать едва уловимый запах легкого бриза.

Она смутно помнила, как вчера дошла до спальни. Если учесть, что на ней до сих пор было надето платье, выходило, что сил у нее не хватило даже на то, чтобы его снять. Демир тоже спал одетым, это она поняла по ощущениям от прикосновения своего лица и руки, покоившейся на широком торсе мужчины, к тонкой хлопковой материи рубашки.

Дыхание Наоли сбилось, стало едва уловимым, остатки сна слетели в один миг. Румянец смущения опалил щеки, когда она почувствовала, как к ее макушке прикоснулись горячие губы Демира.

— С добрым утром, красавица синеглазая. Прости, что оказался сегодняшней ночью в твоей постели. Ты была такой уставшей и бледной, что я решил покараулить твой сон, но прилег и не заметил, как уснул.

Прежде чем с неохотой выпустить Наоли из своих объятий, Демир в последний раз с дрожью в руках прижал ее к себе. Едва он отстранился, Наоли ощутила себя покинутой и одинокой.

Она почувствовала, что он сел на край кровати. Открыв глаза, Наоли затаенно осматривала теперь уже своего мужа — его широкие плечи, непокорную гриву черных волнистых волос, в которую хотелось запустить пальцы и прочувствовать их ершистость. Задержала взгляд на его цепких пальцах. Сейчас они жестко сжимали покрывало, но Наоли уже успела понять, насколько они могли быть чуткими и заботливыми. Новые, неизведанные чувства заставляли сердечко замирать и пускаться в пляс: любопытство, необъяснимое томление в теле, расползавшаяся нежность в груди, когда на нее с любовью смотрела синева его глаз. Множество новых ощущений, раннее ею не испытанных, немного страшили, но будоражили разум и тело.

Встав с кровати, Демир тут же завалился обратно на нее. Он стиснул зубы от рвущегося наружу крика; его лицо мгновенно покраснело и перекосилось от мучительной боли.

Вся мечтательность вмиг слетела с лица Наоли. Она подскочила с кровати и подбежала к Демиру, смотря на него широко открытыми глазами.

— Что с тобой⁈

Ее руки, слегка дрожавшие от страха, нервно ощупывали тело мужа. Он перехватил ее тонкую кисть, поднес к губам и, прикоснувшись, обдал своим горячим дыханием.

— Не волнуйся, просто вчера немного ногу перенапряг. Не могла бы ты сходить на террасу и принести мне трость?

Плохо соображая от страха, чувствуя боль мужа, словно свою, Наоли выскочила из спальни и понеслась на террасу. Схватив трость, она бегом бросилась назад. Обдумав все по пути, она решила, что, раз ее муж испытывал такую сильную боль, надо немедленно пригласить целителя.

— Ты лежи, не вставай, а я сейчас Кария приведу.

Нервно бросив трость на кровать, она хотела уйти, но Демир вновь схватил ее за руку.

— Постой! Не торопись, объясни, кто такой Карий? — Почему-то ревность царапнула своим коготком душу.

— Карий Ильзинский работает преподавателем по целительству в нашей академии, — возбужденно проговорила Наоли и только потом поняла, что они ничего не знали друг о друге. Захлопав ресницами, она посмотрела на мужа. Ее алые губы чуть разошлись в изумлении от осознания, что она совершенно забыла о родителях.

Увидев ее побледневшее лицо, Демир забеспокоился.

— Наоли, что случилось?

— Я ведь не сообщила родителям, где нахожусь. Представляю, что сейчас творится в замке.

— В замке? — Демир ничего не понял из ее несвязной речи, но последнему слову поразился.

— Да… в замке. Лучше я вкратце расскажу о себе, потому что родители, узнав о моем замужестве, ринутся знакомиться с тобой и, возможно, ругать за нашу беспечность. Я баронесса Верская и приемная дочь лорда Аронда Ир Куранского и леди Вириди. Отец шестнадцать лет назад основал в своем замке академию для магов-полукровок. Об этом я расскажу потом, сейчас нужно бежать и сообщить родителям, что со мной произошло.

Наоли прошлась рукой по своему платью, разглаживая измятую за ночь ткань, а также привела в опрятный вид одежду Демира.

— Ты маг⁈ — с изумлением и какой-то обреченностью в глазах задал он свой вопрос.

— Да, я маг-бытовик, работаю преподавателем в академии отца, — бросила Наоли, выбегая из спальни.

Всю дорогу, пока она бежала, перед глазами стояли обреченные глаза мужа, словно на их синеву наполз туман, закрыв в них счастливые блики дневного светила, отражающиеся на глади воды.

После того, как за женой закрылась дверь, Демир некоторое время пребывал в шоке, ругая себя за свою легкомысленность.

'Ведь не молодой мальчик, а мужчина, которому уже за сорок. Должен был найти хоть какие-то отголоски разума, чтобы остановиться, но не нашел. Словно полуглухой, слушал уговоры служащего и, потеряв разум, ринулся исполнять то, что он посоветовал. Так хотелось сделать девушку счастливой, что больше ни о чем не думал. Хотя нет, думал. Думал о том, как удержать свою любовь возле себя. Представляю лицо ее отца, когда он явится сюда. Да и немудрено…

Приставка Ир к фамилии графов свидетельствует об очень высоком статусе ее носителя. Перед ней только Дар, а после — Ар и Эр. Высший свет общества, сиятельные лорды. Только они обладают источником магии и хранителем рода. Мужчина из семьи с приставкой Ир может выбрать себе в жены девушку с Ар и Эр для того, чтобы влить новый поток магии. А вот девушка из такой семьи выходит замуж только за равного по титулу графа, с приставкой Ир. За графами идут титулованные особы, виконты и бароны — тоже лорды, но уже не сиятельные и без задатков магии. Встречал я на материке и князей, но они прибыли из другой части мира Эйхарон.

Вот это ты, брат, влип! Приемная дочь графа, баронесса, но с магическим даром… Да-а-а, дела… Плевать! Наоли моя! И я никому ее не отдам!'

Демир нервно прошелся рукой по своим черным волосам и, заметив золотой блеск на пальце, вздохнул. Он решил хоть немного привести себя в порядок. Схватившись за трость и превозмогая боль, он отправился в ванную комнату. Вскоре, покинув ее, с бескровным лицом, тяжело дыша и кусая губы от боли, он доплелся до кровати и, упав на нее, закрыл глаза.