— Что скажешь об этой? — спросил он, указывая на полотно с изображением разбитого зеркала, в каждом осколке которого отражалось разное лицо.

— Напоминает о том, как по-разному мы видим себя и как нас видят другие, — ответила я, задумавшись.

— Интересная трактовка, — кивнул Анри. — А мне кажется, это о том, как иногда мы разбиваемся на части, но каждый осколок все равно остается частью нас. — Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я увидела понимание, которое заставило меня вздрогнуть. — Психологи, вроде тебя, наверное, часто сталкиваются с такими разбитыми зеркалами в своей работе?

Впервые за весь вечер я вспомнила о Лиаме — о его ярости, о взрыве его машины, который снова пробудил все мои кошмары. Но рядом с Анри даже эти мысли казались менее острыми, словно присыпанными чем-то мягким и успокаивающим.

— Да, наверное, — тихо ответила я. — Только иногда трудно понять, как собрать эти осколки вместе.

— Но ты ведь пытаешься, — это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Это делает тебя особенной, Рейвен.

Его слова заставили меня смутиться, и я отвела взгляд, разглядывая свои сапоги. Почему-то комплимент от Анри вызвал во мне не тот трепет, который я ощущала от дерзких замечаний Лиама, а спокойное тепло.

И тут я поймала себя на мысли — почему я сравниваю их? Почему Лиам продолжает вторгаться в мои мысли даже сейчас, когда я наслаждаюсь приятным вечером с совершенно другим человеком?

Остаток вечера прошел в такой же непринужденной обстановке, на приятной ноте. Я смотрела на работы Джулиана, восхищаясь игрой света и тени, ощущая, как мир искусства постепенно затягивает меня в свою орбиту. Время пролетело незаметно.

Оторвавшись от созерцания особенно впечатляющей картины, я почувствовала руку на плече. Обернувшись, увидела Николь. Её глаза сияли, а щёки слегка покраснели — очевидно, не только от шампанского.

— Думаю, мне пора, — я взглянула на часы, подавляя зевок. — Завтра рабочий день.

Николь сделала жалобное лицо, но потом наклонилась ближе.

— Ну так что, — её голос снизился до заговорщического шепота. — Как тебе Джулиан?

Я оглянулась на художника, который сейчас был окружен группой восторженных ценителей искусства. Его руки двигались с такой плавной экспрессией, когда он объяснял что-то о своей технике.

— Вы потрясающе смотритесь вместе, — я улыбнулась, заметив, как её лицо буквально засияло. — Серьезно, Николь, давно не видела тебя такой счастливой.

— Правда? — она прикусила губу, не в силах сдержать улыбку. — Слушай, ты… ты не обидишься, если я останусь до закрытия? Он обещал показать мне несколько эскизов, которые не вошли в экспозицию.

— “Эскизов”, значит? — я подмигнула ей, и мы обе рассмеялись.

— Боже, Рейвен! — она шутливо толкнула меня локтем. — Да, эскизов! Хотя…

Мы снова засмеялись.

— Без проблем, дорогая. Наслаждайся “искусством”, — я обняла её. — Спасибо, что вытащила меня сегодня. Мне действительно нужен был такой вечер.

Мы вместе подошли к Джулиану. Николь коснулась его руки, и он мгновенно обернулся, словно почувствовав её прикосновение всем телом.

— Джулиан, моя подруга уходит, — сказала она.

— Уже? — его акцент стал заметнее от лёгкого огорчения. — Надеюсь, вам понравилась выставка?

— Ваши работы удивительны, — ответила я искренне. — Особенно та, с водопадом. Словно чувствуешь влагу в воздухе.

Его глаза сверкнули от удовольствия.

— Именно этого эффекта я и добивался. Приходите ещё, я буду рад.

Я попрощалась и вышла в прохладный вечерний воздух. Огни ночного города встретили меня ярким мерцанием. Я достала телефон, собираясь вызвать такси, когда услышала позади себя знакомый голос с легким французским акцентом.

— Рейвен?

Обернувшись, я увидела Анри. Его силуэт четко вырисовывался в свете уличных фонарей, элегантный костюм делал его похожим на персонажа из старого французского фильма.

— Уже уходишь? Может тебя подвезти?

Меня моментально захлестнула волна беспокойства. После взрыва машины Лиама меня преследовал иррациональный страх. В такси я могла сесть — анонимность давала странное чувство безопасности. Но чужая машина… Образы огня и разбитого стекла мелькнули перед глазами.

— Нет, спасибо, правда… я лучше на такси, — мой голос звучал напряженнее, чем хотелось бы.

Анри подошел ближе. Порыв ветра растрепал мои волосы, и несколько прядей упали мне на лицо. Он оказался так близко, что я почувствовала тонкий аромат его парфюма. Анри поднял руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь мне за ухо. От его близости пульс сорвался, пропуская удар.

— Уверена? — его голос стал глубже. — Ночь только начинается.

Я оцепенела, не зная, как реагировать. В этот момент к обочине подъехало такси, которое я вызвала ранее. Никогда еще я не была так рада видеть жёлтую машину.

— Мне пора. Спасибо за предложение, — я мягко улыбнулась. — Доброй ночи, Анри.

Сев в такси, я ощутила странную смесь облегчения. Этот вечер был таким спокойным, таким лёгким.

Такси остановилось возле моего дома. Расплатившись, я вышла на тротуар. Сделала лишь несколько шагов, когда чья-то сильная рука резко дёрнула меня за локоть. Одно мгновение — и моя спина с силой врезается в каменную стену здания. Боль пронзила лопатки.

Потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд. Мой пульс подскочил, когда я увидела перед собой Лиама. Его глаза сверкали яростью, а хватка на моей руке была такой сильной, что завтра наверняка останутся синяки.

— Какого хрена этот сраный француз крутился вокруг тебя? — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Я почувствовала запах виски в его дыхании.

Шок быстро сменился гневом.

— Ты что, следил за мной? — мой голос дрожал, но не от страха, а от возмущения.

Лиам сузил глаза.

— Ты слышала мой вопрос? Что этот напыщенный француженка забыл рядом с тобой?

— Отпусти меня сейчас же! — я попыталась вырваться. — То, что происходит в моей жизни, тебя совершенно не касается.

На его лице появилась опасная ухмылка.

— Не касается? — он наклонился ближе, обжигая меня своим дыханием. — Ты уверена в этом, детка?

Прежде чем я успела возразить, Лиам резко притянул меня к себе. Его губы с силой обрушились на мои — требовательные, горячие, злые. Это был не поцелуй-просьба, а поцелуй-утверждение, поцелуй-наказание. Я попыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями в его грудь, но он лишь сильнее прижал меня к стене.

Его язык властно раздвинул мои губы, исследуя мой рот с такой собственнической страстью, что у меня перехватило дыхание. Одной рукой он держал мое лицо, а другой скользнул по изгибу талии, прижимая меня к своему телу так тесно, что я чувствовала каждый напряженный мускул.

В следующий миг рука Лиама оказалась на моей попе. Он сжал её с такой собственнической силой, что я вздрогнула. И словно вспышка перед глазами — окровавленное лицо Майка Харриса, человека, которого Лиам избил до полусмерти.

Волна паники захлестнула меня. Не раздумывая, я вонзила зубы в его нижнюю губу — не игриво, а с отчаянной силой загнанного в угол зверя.

— Какого хрена! — он отшатнулся, прикасаясь к окровавленной губе.

В этот момент инстинкт самосохранения взял верх. Я ударила его коленом между ног с такой силой, на которую только была способна. Лиам согнулся пополам с мучительным стоном, а я, воспользовавшись драгоценными секундами, рванула к двери подъезда.

Пальцы дрожали так сильно, что я едва смогла набрать код. Только когда тяжелая дверь захлопнулась за моей спиной, я позволила себе вдохнуть. Но останавливаться было нельзя. Перескакивая через ступеньки, я взлетела на свой этаж, трясущимися руками вставила ключ в замок и буквально ввалилась в квартиру.

Прислонившись к закрытой двери, я сползла на пол. Грудь разрывалась от тяжелого дыхания, а сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди.

«Господи, я ударила Лима. Я только что избила человека?».