Выскользнув из подъезда, Лиса осмотрелась, сверилась с коммуникатором и поманила нас за собой. Я вздохнул, поправил ремнеь деструктора, и последовал за проводницей. Судя по шагам за спиной – за мной двинулись и остальные.

Лиса двигалась медленно и осторожно, буквально прощцпывая дорогу перед собой. Я шел за ней, выдержиывая оговороенную дистанцию – десять метров. Бросив взгляд назад, я убедился, что остальные двигаются так же. М‑да. Растянулись, конечно… Но иначе нельзя – слишком большой объем биомассы получается, когда мы вместе собираемся. Если удронов есть детектор объема – тут нам всем и привет. Так что лучше уж так…

Симба перевел «Скат» в режим постоянной активности, щупая лазерами пространство вокруг. Я пытался было напомнить ему слова Лисы о фоен излучения, но ассистент едва ли не отмахнулся от меня, весьма категорично отрезав, мол, знает, что делает, и никто нас не засечет. Я даже брови вскинул: кажется, наш мальчик растет, очеловечивается… Так, глядишь, скоро и на хрен посылать начнет…

Подсознательно я ожидал, что как только мы пересечем границу полигона, что‑то изменится. Не изменилось, разумеется, ровынм счетом ничего. Разве что Лиса еще сильнее замедлилась, периодически замирая и водя вокруг себя громоздким сканером.

Мы только‑только явтянулись на заросший высокими кустами пустырь перед первыми домами, как Лиса вскинула руку, а потом бросилась на землю, исчезнув в бурной растительности. В ту же секунду в интерфейсе мигнула красная точка, и я последовал примеру девушки.

Дрон.

Сначала где‑то в вышине послышалось противное жужжание. Позже показалась небольшая точка, растущая с каждой секундой. Я лежал, накрывшись накидкой с головой, изо всех сил вжимаясь в землю, и Симба транслировал мне в визор интерфейса схематичную картинку, основанную на показания его сенсоров. Дрон завис над пустырем, от него конусом разошлаясь красная линия – проклятая штуковина щупала пространство датчиками. Пожжужав немного над головой, дрон поднялся выше и ушел обратно в застройку. Пронесло.

– Идем дальше, – послышался громкий шепот Лисы. Ну, идем – так идем. Хотя меня не отпускало ощущение, что мы движемся прямо в пасть к голодному хищнику.

Еще несколько томительно длинных минут – и мы оказались у стены первой многоэтажки. Лиса, скользнув в подъезд, махнула нам рукой. Мы, по очереди, последовали за ней.

– Теперь спокойнее будет. – прошептал Шило. – Сможем через этот дом пройти дальше? Под крышей я как‑то комфортнее чувствую.

Лиса покачала головой.

– В крайних домах полно ловушек и датчиков. Нужно углубиться в застройку, тогда можно будет войти. Здесь – не надо. Тихо! – она отпихнула Шило в сторону и сама вжалась в стену. Мы тут же последовали ее примеру.

На этот раз звук, с котррым появился дрон, был не похож на жужжание – похоже, эта электронная дрянь передвигалась при помощи микротурбин. Я покосился в дверной проем. Ага, вот он, голубчик. Небольшая каплевидная туша, под брюхом – сенсорные блоки, «щупальца» лидаров, а вокруг корпуса вспыхивают крошечные красные огоньки. Дрон медленно плыл по воздуху, кружась вокруг собственной оси. Казалось, он слушает дыхание города.

Я инстинктивно затаил дыхание. И все остальные сделали то же самое. Мы вжались в стены, стараясь даже не моргать, и, кажется, в этот момент я впервые по‑настоящему понял, что значит быть добычей.

Дрон проплыл дальше, зацепил лучами пустой двор, завис на мгновение, будто вслушиваясь, и только потом продолжил движение. Когда звук турбин стих, Лиса выждала некоторое время, а потом снова махнула рукой, показывая, что нужно идти.

Асфальт под ногами был каким‑то подозрительно мягким, словно его только недавно положили, и покрытие еще не успело застыть. В трещинах росла жесткая трава, местами пробивались кусты, черные, облупленные фонарные столбы торчали, как костыли, вросшие в землю.

– Скат, – шепнул я. Сеть ожила, обрисовывая в визоре стены домов, окна, провалы дверей. Пусто. Но от этого становилось только тревожнее.

Первую высотку обошли вдоль стены, прячась под балконами. Ощущение было, что за нами смотрят сотни невидимых глаз, не проходило, хотя улица пустовала. У стены я заметил торчащий из асфальта остов коляски, полускрытый травой, пробившейся сквозь сгнившую материю. Почему‑то этот предмет кольнул сильнее, чем пустые дома. Будто отголосок чужой жизни, застывший навечно.

Или смерти…

Лиса подняла кулак. Мы тут же бросились на землю. прячась кто где. Я залег за высоким бордюром. Когда‑то поверх него была установлена скамейка, сейчас же об этои напоминали только остатки гнилых досок. Ткнувшись носом в землю, я прислушался. Параллельно Симба подсветил в интерфейсе новую точку, медленно приближающуюся к нам. Вскоре я и сам услышал это. Металлический глухой звук, словно кто‑то перекатывал по земле железный шар. Звук, будто для разнообразия, шел не сверху, а откуда‑то сбоку, с улицы, что уходила к полуразрушенному торговому центру. легли. Сначала – тишина. Потом – новый звук. На этот раз не сверху, а сбоку, где улица уходила к разрушенному торговому центру.

– Мина, – выдохнул Шило, лежащий рядом. Я аккуратно выглянул из‑под накидки, и замер.

В центр двора выкатился большой железный шар. Тускло блестящие грани в свете лучшей восходящего солнца казались матовыми. Шар замер. Внутри него что‑то щелкнуло, и шар выпустил тонкий луч красного света, щупающий землю вокруг себя.

Я сжал зубы, стараясь не двигаться и не дышать. Хрен знает эту штуковину, вдруг у нее датчик СО₂ есть…

Минуты тянулись, словно часы. Потом мина щёлкнула ещё раз, словно решив, что все чисто, и луч исчез. Вот только этим железная хреновина не ограничилась. Раздался новый щелчок, сфера раскрылась, и из нее выкатились еще несколько шаров, уже поменьше. Раскатившись по двору, они замерли, а «материнская» мина медленно покатилась дальше. Вот дерьмо!

Маленькие шарики, в свою очередь, выпустили каждый по лучу, ощупали пространство вокруг себя, и, будто успокоившись, остались на своих позициях. Лиса, выждав еще несколько минут, аккуратно подползла ко мне.

– Меняем направление, – прошептала она мне прямо в ухо, заставив поежиться от горячего дыхания. – Медленно, за мной, ползком, по одному.

Я прикрыл глаза, дав понять, что понял ее, и, дождавшись, пока девушка по широкой дуге обползет заминированный двор и скроется в ближайшем поъезде, последовал за ней.

На то, чтобы весь отряд перебрался в относительную безопасность, ушло примерно полчаса – и это мы даже вглубь квартала еще не втянулись. Чем больше времени мы проводили на полигоне, тем менее безумной мне казалась изначальная идея идти через Рощу. Там, хотя бы, можно было двигаться не как черепаха… А мифический Леший… Ну, он же живой наверное, да? А с живым всегда можно договориться. Не то что с бездушными железяками…

Собравшись в подъезде мы все, как один, посмотрели на Лису. Та прилонила палец к губам, жестом показала ждать, и скользнула вглубь здания. Через пару минут вернулась и поманила нас за собой. Не оставалось ничего, кроме как послушаться. Свернув за угол, Лиса шагнула в дверной проем, я последовал за ней и понял, что мы спускаемся в подвал.

– Тут вроде бы чисто, – проговорила девушка вполголоса. Практически весь район соединен подземными коммуникациями, попробуем пробраться через них.

«Вроде бы», «попробуем»… Очень хотелось бы слышать больше уверенности в голосе девушки, но, видимо, не сегодня. Ну, что же, попробуем – значит, попробуем.

Мы медленно спустились в подвал. Длинный коридор, судя по плану, действительно вел в какое‑то помещение. Похоже на бомбоубежище. Не знаю, где Симба раскопал план полигона, но, если ему верить, то мы и правда можем миновать под землей заполненное механическими ублюдками пространство наверху. Было бы неплохо.

«План устаревший, вероятность завалов и тупиков в районе девяноста процентов», – одним предложением оборвал все мои сладостные мечтания Симба. Эх. А было бы неплохо.