Народ собирался медленно. Гром подтягивал ремни разгрузки, Шило без особого энтузиазма жевал сухпай, Ворон просто сидел, уставившись в одну точку. После Рощи все выглядели так, будто вылезли из‑под катка. Впрочем, можно сказать, что так оно и было.

Лиса разложила карту на старом деревянном ящике и включила коммуникатор. Холодное голубое свечение упало ей на лицо, выделив глаза и скулы.

– Пойдем вот так, – она провела пальцем по маршруту. – Здесь кварталы пустые, активность низкая обычно и далеко от объектов, интересных Эдему. Дальше пересечем промку, и выйдем практически к нужному сектору.

Говорила она спокойно, не повышая голос, но по тому, как Шило прекратил ковыряться в автомате, а Ворон даже голову поднял, было видно – слушают. У Лисы был редкий дар: если уж она что‑то говорила про дорогу, спорить особо никто не хотел. Проводник все‑таки. Ну, или почти никто.

– Нет, – глухо отозвался Гром, забрасывая за спину рюкзак. Сказал – как отрезал. Будто бетонная плита легла поперек карты.

Лиса моргнула, подняла взгляд.

– В смысле? Это оптимальный маршрут. И, по большей части, разведанный. Пойдем по нему, и…

– Не пойдем, – отрезал Гром. – Взрывчатку мы потеряли вместе с подрывником. Без нее на станции делать нечего. Так что идем другой дорогой. Через старую больницу. Там схрон.

На секунду в подвале повисла тишина, только звук падающих с потолка капель слышно было…

– Ты имеешь в виду тот  схрон? – голос Лисы стал жестче, чем обычно.

Гром молча кивнул.

– Ты не забыл, почему мы его оставили? – спросила она уже тише, но интонации от этого не поменялись.

– Не забыл, – буркнул Гром, глядя куда‑то мимо. – Но вариантов нет. Или ты предлагаешь вернуться за припасами на базу? Через Рощу?

Лиса прикусила губу, плечи напряглись. Несколько секунд она молчала, потом пожала плечами.

– Ну… ты старший. Тебе виднее.

– Да. Мне виднее. Мы совсем не потеряем во времени, и расстояние будет практически то же самое.

– Ну… Как скажешь.

Лиса отвернулась к карте, будто разговор был окончен. Но я видел, как она морщится, словно вкус проглоченного слова оказался слишком горьким.

Я отметил про себя: что‑то в этом схроне явно не так. И похоже, единственный, кто об этом не в курсе – это я.

Выдвинулись, когда наступила полная темнота. Лиса первой поднялась, щелкнула фонарем, коротко глянула на часы.

– Пора.

Встали все одновременно, хоть и было видно, что идти никому не хочется, и люди нарочно оттягивают момент выхода. Шило пнул матрас к стене, Ворон зачем‑то в очередной раз провел пальцем по дну кружки, из которой пил кофе, будто пытаясь удостовериться, что нормально ее помыл, сунул ее в ящик. Гром убрал со стола чайник, поставил его рядом с плитой и только тогда закинул на плечи рюкзак. Последний взгляд друг на друга, последняя проверка снаряжения – вперед.

Я поднялся последним. Одернул ремень деструктора, поправил на груди «Каратель», пристроенный «по‑патрульному», щелкнул пряжкой рюкзака…

Лиса скользнула наверх, остановилась у двери. Сделала два коротких движения рукой: тихо, ждите, и исчезла на улице. Через несколько секунд вернулась, махнула – чисто.

Вслед за девушкой мы выбрались из убежища. Воздух снаружи показался холоднее, чем был внизу, и в нем пахло сырой землей и ржавчиной. Руины вокруг тонули в сумраке, но глаза быстро привыкли к тьме. Где‑то вдалеке застонал металл – то ли обрушилась крыша, то ли ветер качнул старую рекламную конструкцию. Звук вышел длинным, тревожным.

Я активировал «Скат». Сетка накрыла улицу мягким мерцанием, отмечая контуры зданий, пустые проемы окон, шевелящиеся ветви. Тишина.

– Чисто, – сказал я негромко.

Гром кивнул, но все равно поднял ствол и поводил им по сторонам. Лиса жестом указала направление, и мы двинулись.

Шли привычной колонной: она впереди, я следом, Ворон с Шилом смотрят за флангами, Гром замыкает. В темноте шаги отдавались глухим эхом, и казалось, что каждый звук – громче, чем он есть.

Минут через десять я не выдержал, ускорил шаг и вскоре поравнялся с Лисой. Некоторое время шел рядом молча, потом решил все‑таки спросить.

– Слушай, – проговорил я негромко. – А что за история со схроном, к которому мы идем? Я, похоже, единственный не в теме.

Лиса ответила не сразу. Потом девушка на миг повернулась ко мне и ее глаза блеснули во мраке. По выражению лица проводницы я понял – приятных воспоминаний там нет.

– Никто толком не знает, – наконец сказала она, чуть приглушенным голосом, будто не хотела, чтобы остальные услышали. – Раньше там был временный форпост. Перевалочная база. Место такое… Удобное, если промки мародерить. Там разбирали добро, сортировали, отправляли в убежище. Народ жил там посменно, вахтами, – девушка сделала паузу.

– Потом к форпосту выдвинулась очередная смена… И пропала. Ни на связь не вышли, ни те, кого они менять пошли, не вернулись. Через сутки отправили туда пару разведчиков. Те сообщили, что нашли пустой форпост и следы ожесточенного боя. Больше ничего. Ни трупов, ни вещей – ничего. Только обгорелые пятна да гильзы. Разведчики доложили, что собираются оглядеться в окрестностях… И больше о них никто ничего и никогда не слышал.

Я хмыкнул. Занимательная история. Воодушевляющая и вдохновляющая.

– И теперь Гром ведет нас туда?

– Угу, – коротко бросила Лиса. – Север тогда приказал туда больше не соваться. Не хотел рисковать людьми. Там неподалеку схрон обустроен, так он не дал даже его вынести. Так там добро и осталось. Вот туда мы и идем.

– Так может, это мехи? – спросил я. В мире, который перекраивал на свой лад Эдем, мехи были первым, что приходило в голову, когда слышишь подобные истории.

– Сомневаюсь, – Лиса качнула головой. – Мехам наш хлам обычно неинтересен. Трупы – да. Узлы и механизмы – да. Но там все подчистую вынесли, до единой тряпочки. Так что… Не знаю, что или кто это сделал, но это однозначно не мехи.

Я угрюмо кивнул.

Мы шли молча еще пару минут. Где‑то вдалеке ухнул ночной дрон – звук похожий на совиный крик, только механический, с металлическим послевкусием. Где‑то в руинах обвалилось перекрытие. Обычные звуки мертвого мира.

– Ну, он старший, ему виднее, – сказал я наконец. Просто чтобы что‑то сказать. Услышанная история энтузиазма не добавляла.

– Ага, – отозвалась Лиса, и по тому, как она скривила губы, стало ясно: думает она совсем иначе. Ну, что же… Будем надеяться, что нам не придется разгадывать загадку исчезнувшего поселения. Пришли, забрали, ушли. Ведь у нас всегда все идет по плану, верно?

Маленький отряд продолжал идти сквозь мертвый город. С каждым шагом руины становились все более заросшими. Края тротуаров почти исчезли под густой травой, стены домов выглядели так, будто их годами облизывала зелень. Ветки то и дело задевали броню, царапая по металлу и скользя по ткани. В этом звуке было что‑то неприятное – словно сама природа давала понять, кто здесь лишний.

После Рощи эта зелень казалась почти нормальной. Лишь кое‑где среди вполне обычных и привычных кленов и тополей, какого‑то непомерно разросшегося кустарника да высокой, едва ли не по колено, травы, мелькало выжженное пятно мертвой растительности, а с очередной ветки свисала плотоядная лиана. Даже удивительно. В воздухе пахло сырой землей и чем‑то приторным, сладковатым, будто от раздавленных ягод. Иногда под ногами похрустывали старые бутылки, щебенка или проржавевшие банки, но чаще – гнилая древесина и влажные листья.

– На удивление здоровая флора, – пробормотал я вслух, чуть громче, чем мне хотелось.

– Ну да, не Роща, – хмыкнула Лиса, откидывая ветку винограда‑мутанта, что вилась прямо через дорогу. – И слава богу.

– Ага, – согласился я. – Тут хотя бы без сюрпризов.