— Нет, — покачал он головой. — Это честно. Тревожность? Страхи?

— Угу, — призналась она, покусывая губы. Было некомфортно лежать при виде мужчины, нависающего над ней. Хотелось сесть, поправить кофту, волосы. — А это?.. — указала тонким пальчиком на капельницу.

— Это поддерживающий раствор. Ничего серьезного, — он замолчал, будто взвешивал, можно ли сказать больше. Потом мягко кивнул: — Если что-то потребуется — сразу сообщите. Я здесь практически круглосуточно.

— Наверное, ваша семья недовольна этим?

Константин слегка вскинул брови, но девушка уловила тонкую, едва заметную тень в его взгляде. Он опустил глаза и с той же безупречной вежливостью, но с едва уловимой грустью произнес:

— Моя работа — моя семья.

— Звучит грустно, — тихо сказала она, не отводя взгляда.

— Я рад, что вы чувствуете себя лучше, — сказал он, игнорируя ее слова. — Завтра будет небольшой осмотр, ничего сложного. Но сегодня просто отдых.

Константин шагнул к двери. Уже почти вышел, когда вдруг задержался и, не оборачиваясь, сказал:

— Хорошего дня, Лея.

— Вам тоже, — прошептала она в ответ, даже не уверенная, услышал ли он.

Константин приходил. Не каждую минуту, но чаще, чем должен был. Так показалось Лее. Сначала она думала, что это просто профессионализм. Он ее лечащий врач, он следит за динамикой, хочет быть уверенным, что все идет по плану. Но потом заметила мелочи. Он не всегда приносил с собой планшет или бумаги. Иногда просто открывал дверь, кивал ей из коридора, и этого было достаточно, чтобы сердце сжалось от странной, почти детской радости.

В один из таких дней, когда капельница тянулась лениво, как и время, он вошел, не постучав. Тихо открыл дверь и остановился. На Лее был тонкий плед, по телевизору снова играла музыка. Она не сразу его заметила, но, когда обернулась, вампир уже стоял рядом.

— Простите, не хотел мешать, — сказал он, слегка склоняя голову. В голосе все то же спокойствие. Как будто его ничто и никогда не могло выбить из равновесия.

— Вы мне не мешаете, — прошептала Лея и села, придерживая капельницу. Волосы сбились, она порывисто поправила прядь. — Просто… полдень. Дремала. Я всегда сплю днем.

Он подошел ближе, осмотрел крепление системы.

— Устали? — спросил он.

Лея покачала головой.

— Нет. Даже наоборот. Слишком много сил. Не понимаю, что с этим делать. Обычно все болит, а теперь я не знаю, как реагировать.

Он слегка улыбнулся. Не широко, но это была первая настоящая улыбка за все их встречи.

— Жить.

Она сглотнула.

— Знаете, что я хочу? — спросила она, заерзав в постели.

Константин присел на край кресла рядом с ее кроватью. Долго смотрел на пол, спустя несколько секунд поднял взгляд на нее.

— Что?

— Я хочу гулять в парке и есть мороженое. А еще плавать в море или хотя бы в бассейне, загорать на солнце. Да почти все, что сейчас мне нельзя, — рассмеялась она. — А еще короткое платье и панамку. Такую, в которых ходят туристы. Ну вот платье и панамку я могу себе позволить прямо сейчас. Это же не запрещено?

Константин смотрел на нее с легкой улыбкой на губах.

— Нет, конечно.

— А еще хочу арбуз, дыню. И чтоб сок лился по рукам и лицо было липкое. Я хочу лето, — она сделала вывод.

— Хорошее желание. Но сейчас лето.

— Оно другое, — ответила Лея и отмахнулась.

Он потянулся к девушке медленно, без резких движений и поправил плед, сползший с ее плеч, чуть коснувшись белоснежной кожи.

Крошечный момент. Незначительный, если наблюдать со стороны.

— А на следующее лето я буду купаться в море? — спросила она чуть тише, чем собиралась, полностью выдавая свои мысли.

Лея замерла.

— Обещаю, — ответил вампир. — Сколько угодно.

Он сказал это спокойно. Без наигранного воодушевления. Без фальши. Не как утешение или сочувствие. А как факт. Словно он знал будущее и уже видел то самое следующее лето: с морем, солнцем, арбузным соком и девушкой в глупой панамке.

— Обещаете всем пациентам? — иронично спросила Лея, прищурившись, но голос дрогнул.

Константин чуть склонил голову. Его черные бездонные глаза вдруг стали совсем теплыми. Почти человеческими.

— Нет. Только вам.

Ответ был слишком простым. И очень опасным.

— Тогда… мне нужно будет выбрать панамку заранее, — сказала она, чтобы разрядить тишину. — У меня будет целый год на подготовку. Вы со мной поедете?

— Конечно, — ответил он, не задумываясь.

Лея чуть хрипловато засмеялась и отвела взгляд к окну.

— А вы умеете загорать? Я вот всегда сгорала на солнце.

— Не умею, — признался он.

— И что будем делать?

— В планировании отдыха мне придется довериться вам, — сказал он. — Вы будете моей проводницей по лету.

Лея снова посмотрела на него и впервые увидела, что в этом безупречном мужчине есть что-то уязвимое.

— Тогда начнем с арбуза. Летом, — прошептала она. — И мороженого.

Константин смотрел на нее, будто не мог насмотреться или хотел запомнить.

— Начнем.

Он не сдвинулся с места, его губы все еще были тронуты полуулыбкой, и в ней чувствовалась не просто вежливость или участие.

«Начнем», — эхом прозвучало внутри.

Начнем — это значит будет завтра.

Будет потом.

Будет следующее лето.

Лея опустила взгляд, ее ресницы дрогнули, в уголках глаз защипало, но не от боли, а от того, как сильно хотелось верить. В обещание. В мороженое. В дурацкую панамку. Тонкая, почти детская мечта превратилась в клятву, данную без свидетелей.

Константин встал, как всегда, почти беззвучно и посмотрел на девушку еще раз, прежде чем уйти.

— Отдыхайте, Лея, — сказал он. — Я зайду позже.

Она кивнула, но не ответила. Потому что не хотела случайно сказать: «Приходите скорее».

Дверь закрылась и почти тут же распахнулась.

Лея чуть приподнялась. Сердце дрогнуло. Но в проеме стояла не высокая фигура в темной водолазке, а тонкая девушка с рыжеватыми кудрями в свободной рубашке и джинсах.

— Алиса? — Лея моргнула, будто возвращаясь из сна. — Ты… что ты здесь делаешь?

— Вот спасибо, — фыркнула та, входя.

— Прости. Я просто не ожидала. Вы же с мамой собирались приехать вечером.

— Мы собирались, да, — подтвердила Алиса, пододвигая к кровати кресло. — Но потом мне пришло в голову, что ты можешь лежать тут одна, с капельницей, смотреть в потолок и грустить. А ты знаешь, я терпеть не могу грусть. Особенно твою.

Она села, небрежно закинув ногу на ногу, и внимательно посмотрела на сестру.

— Ну? Как ты тут? — спросила она чуть мягче.

Лея пожала плечами.

— Отлично. Палата хорошая. Врачи… — она запнулась. — Внимательные.

Алиса прищурилась, словно что-то уловила, но решила пока не лезть. Вместо этого она кивнула в сторону телевизора:

— А это что у тебя за ретро-плейлист? Уютно, как у бабушки дома.

— Мне нравится. Тебя привез Радомир?

Алиса вздохнула, демонстративно закатила глаза:

— Мама просила узнать, не нужно ли тебе что-то из дома. Книги, плед, твоя старая пижама с лимонами?

— Принеси мне сарафан, — сказала Лея почти шепотом и тут же переключилась на другую тему: — Вы поссорились?

— С кем? С мамой? Нет, конечно.

— Я не о маме спрашиваю.

— А о ком?

— Ты же поняла…

Алиса хмыкнула, закинула волосы на спинку кресла и села удобнее.

— Не хочу о нем говорить.

Они на секунду замолчали, а потом Алиса резко подалась вперед, обняла сестру, стараясь не задеть капельницу, и вдруг спросила:

— А тебе он… не показался странным?

— Кто? Радомир?

— Доктор Веллиос. Красивый, вежливый, тихий. Вроде идеальный. Но в нем… что-то не так, да?

— Почему ты так думаешь? — спросила Лея.

— Не знаю. Вот такие странные ощущения. Ты ничего не заметила?

— Нет, — девушка отрицательно покрутила головой. — Он просто… другой.

— Именно! — Алиса изобличительно вскинула указательный палец. — Как из другого мира.