— Откуда ты знаешь? Мы же почти не видимся.

— Я наблюдательный, — похвалился он. — Мама так говорит.

— Ну раз мама… Ты самый настоящий волшебник, знаешь?

Мишка важно кивнул.

— Я знаю. Но ты никому не говори.

— Обещаю, — прошептала Лея, сжимая в руке нарисованную им открытку. На ней был солнечный день, синее небо и двое: девушка со светлыми розовыми волосами и мужчина в белом халате, высокий и красивый. Насколько красоту мог изобразить девятилетний ребенок. — Это я и?.. — шепнула она, осматриваясь по сторонам. Все же их с Константином маленькая вылазка не прошла незамеченной.

— Ага. Ты теперь не одна. И это хорошо. Он тебя не бросит. Я сразу понял. Доктор смотрит на тебя, как папа на маму, когда он еще жил с нами.

Его детская искренность разбивала ей сердце. Девушка не стала акцентировать внимание на последних словах и произнесла весело:

— А я никогда не была одна. У меня есть сестра. Мама с папой.

— Они не понимают, — он поправил яркую вязаную шапку в виде лягушонка, почесывая лоб и понижая голос, будто собирался выдать ей очень важный секрет. — Они тебя любят… но не чувствуют. А доктор чувствует. Он заходит к тебе, когда думает, что никто не видит. Просто сидит и смотрит. Иногда улыбается. Я один раз видел через щель. Он как будто... ждет, когда ты проснешься. Или боится, что ты не проснешься.

Лея замерла. Она не знала, что сказать. Что Константин приходил — возможно. Что смотрел, сидел рядом — невероятно. Но это объясняло теплоту, которую она чувствовала даже в те минуты, когда думала, что рядом никого нет.

— Ты точно волшебник, — сказала она, опуская взгляд. — Или агент под прикрытием. Следишь за мной?

— Ну да! — оживился Мишка. — Я разведчик! Еще я собираю хорошие моменты. Потому что их потом можно вспоминать, когда грустно, — он кивнул в сторону пустого коридора. — Мне пора, — сказал, взглянув на настенные часы. — Уколы… Опять, — он скорчил недовольную рожицу, но потом улыбнулся. Это Лея поняла по глазам, даже не видя большую часть лица ребенка, скрытую маской. — Только не теряй открытку, ладно? Я очень старался.

— Никогда, — пообещала она. — И спасибо тебе, Мишка. Ты даже не представляешь, как много это значит.

Он вскочил с дивана и на секунду прильнул к ней, по-детски уткнувшись носом в ее плечо, а потом сорвался с места и побежал по коридору, махнув на прощание рукой.

— Приходи играть в карты после обеда, — крикнула Лея.

— Нам же нельзя общаться…

— А мы наденем перчатки, — предложила девушка.

— Хорошо!

Лея возвращалась в палату с открыткой в руках. Она почти свернула за угол, когда заметила в конце коридора две фигуры.

Константин. И рядом с ним высокая женщина с длинными темными волосами, гладко зачесанными и блестящими. Ее движения были странными. Заискивающими?.. Она стояла слишком близко и вела себя свободно с мужчиной, словно имела на это полное право.

Лея инстинктивно притормозила, прячась за угол. Она не слышала, о чем они говорят, но язык тела выдавал многое. Женщина слегка наклонилась вперед, что-то сказала, облизала губы и стерла слезы со щек. Ее рука на мгновение коснулась Константина в районе сердца. Он не отстранился.

Лея резко отвела взгляд, чувствуя, как лицо начинают гореть, а под ребрами неприятно колет. Ничего страшного, сказала она себе. У него наверняка есть своя жизнь. Женщины. Прошлое. Настоящее… Может, и будущее. Почему она вдруг подумала, что имеет право ревновать? Это было нелепо.

Она сделала шаг назад, затем второй, стараясь не издать ни звука. Вернувшись в палату, Лея опустилась на кровать и положила открытку Мишки на прикроватную тумбочку. Посмотрела на нарисованную девочку с розовыми волосами и мужчину в белом халате. Мир ребенка был прост. Чист. А взрослый мир полон нюансов.

Лея сидела на кровати, не в силах перестать смотреть на детскую открытку. Рисунок, еще недавно вызывавший улыбку и тепло, теперь болезненно напоминал о том, что, возможно, больше никогда не повторится. Она провела пальцем по силуэту мужчины в белом халате и с болезненным усилием отложила листок в сторону.

Мысли возвращались к тому, что она видела в коридоре. К женщине с идеальной фигурой и блестящими волосами. Лея вспомнила, как красавица провела рукой по груди Константина, и по коже пробежала волна предательского холода.

— Что ты вообще себе напридумывала?.. — прошептала она, вцепившись пальцами в покрывало. — Он твой врач. Он делает для тебя больше, чем обязан, и ты уже решила, что это значит что-то...

Но внутри все скручивалось в болезненный узел. Ревность. Обида. Нелепое чувство стыда за то, что позволила себе поверить в романтику там, где, возможно, было только сочувствие или долг. За что-то нереальное, надуманное, как в сериале, где вампиры влюбляются в смертных. Глупости. Она не героиня сериала.

В дверь негромко постучали, и Лея быстро вытерла глаза ладонями, хоть и не плакала.

— Да?

В палату заглянула медсестра.

— Лея, добрый день. Обход сегодня будет немного позже, доктор Веллиос задерживается. Но у вас все стабильно, так что можно спокойно отдохнуть. Или прогуляться.

— Нет, спасибо, — покачала головой Лея.

— Хорошо. Кнопка рядом, если что, — напомнила медсестра, прежде чем снова выйти.

«Доктор Веллиос задерживается».

«Конечно», — подумала Лея, поджав губы. Он занят.

Она представила, как та женщина поправляет ворот его рубашки, как Константин берет ее за руку, как они смеются над чем-то, чего Лея никогда не узнает. Какая она рядом с ним — уверенная, красивая, взрослая. Настоящая женщина — не слабая пациентка. Без проблем. Возможно, из его мира. Лея точно не представляла Константина как среднестатистического обывателя. Его круг общения должен быть другой. Выше. Светилы науки, медицины или других отраслей. И их не менее успешные половины.

— Глупо, — прошептала она, но злость не отступала. На себя. На него. На их вчерашнюю встречу, которая теперь казалась ей сказкой, рассказанной только для того, чтобы уснуть.

Лея отвернулась к окну, не в силах даже смотреть на открытку. Теплая волна, накрывшая ее утром, теперь отхлынула, оставив после себя пустоту.

«Он ничего не обещал тебе», — прошептал внутренний голос.

И все же почему тогда болит в груди?

Лея долго сидела, глядя в окно, пока не поняла: если она не выберется из этой комнаты сейчас, прямо в эту минуту, то сойдет с ума. Она больше не могла оставаться наедине с этим ворохом мыслей, картин, предположений и жалости к себе. Казалось, кислород в палате стал тяжелым, влажным, как после грозы в знойный день. Все раздражало. Тишина, белые стены, даже тикающие стрелки на часах.

«Прогуляться…»

Совет медсестры показался спасением. Просто выйти. Не думать. Сделать что-то, что не связано ни с лечением, ни с Константином, ни с обидной и обжигающей ревностью.

Она подошла к зеркалу. Темные круги под глазами и бледность кожи. Вместе с грустью в глазах они делали лицо Леи болезненным больше обычного. Но девушка провела расческой по волосам, взяла заколки и снова подняла пряди над висками, как делала утром. Натянула поверх футболки кардиган и снова маску — обаятельный атрибут ее жизни.

Она тихо вышла из палаты и направилась по коридору. Внизу, за стеклянной перегородкой, виднелся первый этаж с уютной больничной кофейней. Иногда Алиса приносила оттуда маленькие радости: маффины, ванильный латте, что пах так вкусно, что Лее хотелось дышать этим ароматом вместо кислорода.

Сейчас в кафе было почти пусто. Несколько человек за столиками, легкий гул и музыка. И все это — обычная жизнь. Жизнь за пределами ее стерильного мира.

«Я хочу почувствовать себя обычной всего на десять минут», — подумала Лея.

Лестница давалась нелегко, но Лея шла медленно, придерживаясь за перила, сердце билось неровно. Вчера у бассейна она чувствовала себя абсолютно счастливой и как никогда сильной. Сейчас… сейчас все было не так.