— Как неожиданно, — сказал он, оторвавшись от Леи и уделив внимание Константину. — Нет, брат, я действительно удивлен. Я думал, ты продолжишь играть в кошки-мышки со смертью.

— Смерть выиграла, — ответил Константин.

— И разве это плохо?

— Я не настроен на философские беседы, князь.

Лея нахмурилась, всматриваясь в лицо того, кого Константин назвал князем. Въедливые голубые глаза казались ей знакомыми. Ее не покидало чувство, что их встреча не первая. Она пропустила воздух через легкие, стараясь понять, кто перед ней. Запах не отталкивал и не волновал.

— Милая девочка, — улыбнулся ей князь. — Ты видишь, — он с восторгом обратился к Константину, — дитя познает мир.

— Именно поэтому я пришел к тебе.

— Боги, нет, — князь демонстративно закатил глаза. — Я надеялся, ты пришел оповестить меня об обращении. Выказать уважение, а ты чего-то хочешь. Хотя, — он устало выдохнул и продолжил: — Я догадываюсь о твоей просьбе.

Лее не нравилось, что она не понимала происходящее и старалась погасить раздражение, поднимающееся, словно лава в жерле вулкана.

— Мне нужно время завершить свою человеческую жизнь.

— Радикально, — хмыкнул князь.

— По-другому не может быть.

— Ни капли осуждения, — этой фразой он заверил, что поддерживает Константина. — Но когда в последний раз ты оставлял милое создание на мое попечение…

— Ты познакомился со своей парой.

— Ты думаешь, я забыл об этом? — с недовольством ответил князь. — Я хотел сказать, что в тот раз ты принес мне не только радость, но и множество проблем. Юные девы буквально синоним неприятностей.

Слова князя подтолкнули Лею крепче взяться за руку Константина и прошептать:

— Я не хочу оставаться здесь. Возьми меня с собой.

— О, милое дитя…

— Я не могу, — ответил Константин. — Александр составит тебе компанию. В особняке самое безопасное место для тебя…

— И для окружающих, — добавил князь, вызывая недовольный жест ладонью, которым Константин попросил его помолчать. — Не понимаю твоей злости. Я же не стал упоминать о возможных последствиях ее встречи с людьми.

— Темный! — предупреждающе прошипел Константин.

— Сотни лет Темный князь. Ты хотя бы объяснил девочке, где она? — он выжидающе вскинул брови. — Так и думал. Дитя, — обратился к Лее, — сейчас ты в улье Темных вампиров, — заговорил тоном учителя.

— Я сам, — Константин перебил его, развернув девушку к себе. — Это место, где обитают такие, как мы. Александр — Правящий.

Князь кивал, подтверждая сказанное, и раскачивался в такт словам.

— Он не позволит навредить тебе, — продолжал Константин.

— И не позволю тебе навредить другим, — с наигранной радостью добавил он. — Я говорил, что юные девы — это проблемы. Новобращенные юные девы — это квинтэссенция проблем.

Лея вцепилась в ладонь Константина, словно в единственное, что удерживало ее на месте. Каменные стены кабинета давили своей тяжестью, гобелены пугали откровенностью и яркостью происходящего, а взгляд князя прожигал, заставляя ее сердце сжиматься.

Мир вокруг вдруг перестал быть игрой или бредом лихорадки, а стал пугающе настоящим. Каждая деталь подтверждала это: запах крови, холодный блеск глаз князя, тишина, хотя Лея была уверена, что особняк полон людей, как и желание Константина оставить ее одну.

Лея чувствовала, как жажда снова поднимается изнутри, сталкиваясь с растущим страхом. Горло саднило, губы дрожали, но сильнее всего дрожали пальцы, что цеплялись за руку Константина. Она не смела оторвать взгляд от князя, но всем телом тянулась к мужчине рядом, боялась потерять его даже на миг.

Константин чувствовал, как ее пальцы с отчаянием вцепились в его руку. Он слегка повернул кисть, притягивая девушку ближе к себе, и чуть вышел вперед, закрывая собой. Его широкая спина заслонила часть комнаты, и Лея с облегчением прижалась лбом к его плечу.

— Не пугай ее, — прошипел Константин.

— А ты бы предпочел, чтобы я врал? – уточнил Александр.

— Нет. Но и пугать не нужно.

Константин повернулся к Лее, обнял ее за плечи, разворачивая лицом к себе, так, чтобы она видела только его глаза и не ловила холодного взгляда князя.

Он говорил спокойно, коротко, но каждое слово попадало в нее тяжелым камнем. Его не будет несколько часов. Он должен уйти. Он должен завершить то, что осталось от его человеческой жизни. И в это время она должна оставаться здесь, рядом с Правящим. Слушаться его, доверять ему, не спорить.

Лея сглотнула, борясь с болезненной жаждой. Мир качнулся. Сердце, или то, что у нее теперь вместо него, заныло. Ей хотелось закричать, возразить, прижаться к нему крепче и не отпускать.

— Так нужно, — сказал Константин.

Ее тонкие пальцы постепенно разжались, выпуская его ладонь.

Константин наклонился, и Лея почувствовала легкое прикосновение его губ к виску. Тихий, мимолетный знак того, что он вернется.

Она смотрела, как он отстраняется, и страх расползался по венам холодом. Константин повернулся спиной, сделал шаг к двери и растворился в воздухе, оставляя девушку с Темным князем.

— Дитя, — воскликнул Александр, рывком поднявшись на ноги и пугая ее, — а ты вообще понимаешь, кто ты теперь?

— Понимаю, — с непоколебимой уверенностью ответила Лея, поднимая голову к гобеленам и всматриваясь в изображения. На них были сцены боев.

Лея шагнула ближе к стене, шлепая босыми ногами по холодному камню. На грубой ткани оказалась не краска, а нитяные мазки, туго вбитые в полотно. Кровавые полосы вытканы рубиновыми шелками, золото вспыхивает на клинках, а тени — это матовый от времени, поблекший черный бархат.

На первом полотне круг арены. Пропитанный кровью песок под ногами воинов. Двое в центре. Один на коленях, второй нависает над ним, надавливая большими пальцами на глазницы соперника. По краям силуэты с клыкастыми масками на лицах. Никакой жалости, только ожидание развязки.

Лея моргнула, от увиденного жажда не столько усилилась, сколько обрела очертания. Красные нити крови на полотне тянулись к горлу холодными мурашками. Девушка прикусила губу и перевела взгляд на следующий гобелен.

— Вижу, нравится, — сказал Александр, и в его «нравится» не было ни тени осуждения.

Она вздрогнула, но не отвела глаз.

— Это называется Эйтла Ферату, дитя, — продолжил князь, неторопливо подходя к Лее и останавливаясь сбоку, чтобы не заслонить ей вид. — Когда-то это были просто споры сильных. Потом игра. Теперь это традиция и безусловно зрелище. В Багряную ночь арена зовет всех, кто осмелится. Ну, или тех, кто провинится.

Лея перевела взгляд на третье полотно. Победитель стоит, запрокинув голову. Перед ним фигура на троне. Живой силуэт, что дышал на ткани благодаря дуновениям ветра. Узкая ладонь вытянута, и в ней свиток.

— Зарок, — тихо подсказал Александр. — Обещание, которое я произнесу и исполню. Почти любое. Попросишь свободу. Дам. Территорию. Кровь. Милость, обращение или помилование. Пожалуйста. Одного не проси: моей смерти.

— Они… все дерутся насмерть?

— Безусловно, — спокойно ответил он. — Иначе бы Эйтла Ферату не было таким зрелищным.

Он подошел к четвертому гобелену и коснулся пальцами кромки. На нем был изображен танец. Женщины с бледными плечами, мужчины с застегнутыми до горла камзолами, надвое расколотая луна над ними, и из раскола льется рубиновый шелк.

— Багряная ночь, — сказал Александр, погружаясь в воспоминания. — Прекрасная ночь. Минимум рамок и ограничений. Так всеми любимая свобода. А на рассвете арена. Ставки на жизнь и на смерть.

— И женщины тоже участвуют в бойне?

Князь снисходительно взглянул на Лею.

— Вы еще более изощренные и жестокие в бою, чем мы. Хочешь взглянуть на улей? — поинтересовался он, взглядом указав на высокую резную дверь.

— Улей?

— Улей. Место, где мы обитаем, — он интонацией выделил слово «мы», показывая, что сомневается в осведомленности Леи, кем она стала.