— Так ты дашь разрешение, князь? — отозвался Константин сухо, не сводя взгляда с противника. Голос был обманчиво спокоен, но вот тело выдавало напряжение и желание вновь впиться в горло Виктору.

Александр подарил Константину взгляд, от которого у простого человека не просто дрогнуло сердце, но и подогнулись колени.

— Фас! — с извращенным удовольствием произнес князь. — Ну же. Я дал добро. Рвите друг друга на части. Вгрызайтесь в глотки. Отрывайте конечности. Нет? Нет, — подытожил он разочарованно. — Почему я все еще вижу вас живыми? — произнес он холодно.

— Не стоит утрировать, дорогой брат. Мы просто разговаривали, — с притворной вежливостью ответил Виктор, отряхивая ладони и с разочарованием рассматривая порванный камзол. — Хотя признаю, разговор вышел… эмоциональным.

— Эмоциональным, — повторил Александр, подходя ближе к собеседнику. — Я начинаю думать, что вернуть тебя в Преисподнюю не такая и отвратная идея. Я закрывал глаза на твои игры с людьми. За тобой, как за невоспитанной собакой, убирали следы. Знаешь, — лицо Александра озарилось. Он перестал хмуриться, и уголки губ подергивались. Казалось, князь хотел широко улыбнуться. — Я наконец понял, кого ты мне напоминаешь. Если раньше я считал тебя простым паразитом. Прости, — тут же извинился, — Высшим вампиром. То сейчас вижу в тебе мелкую собачку. Самоуверенный взгляд, мерзкий нрав и желание всех унизить и оскорбить, словно у тебя на это есть силы и возможности. Я отзываю свое приглашение, Виктор. В мой дом у тебя больше не возможности войти.

Тишина, что последовала за словами Александра, резанула слух всех присутствующих. Отозвать приглашение в дом для вампира было сравни унижению. Прямое оскорбление, которое прощалось редко. Очень редко.

Виктор замер, не сразу поверив, что услышал. Лениво-хищная улыбка неестественно застыла на лице, а в глазах сверкнуло что-то похожее на злость.

— Ты не можешь… — начал он, но Александр поднял руку.

— Могу, — отрезал князь спокойно. — И сделал.

Пространство вокруг Виктора темнело, искривлялось.

— С этого мгновения ты гость лишь для тех, кто решится открыть тебе свою дверь, — произнес Александр медленно. — Я устал от тебя.

Виктор яростно шагнул навстречу Александру, но его буквально выплюнуло за пределы гостиной в разбитое панорамное окно.

Он сиротливо смотрел на тех, кто был в доме, с улицы, кривя губы в оскале и шипя на них.

— Осторожнее, Александр, — произнес Виктор, медленно выговаривая каждое слово. — Если уберешь с дороги одного Высшего, другие не простят. Даже тебе.

Александр усмехнулся:

— Я это слышал так часто, что сбился со счета, какая это угроза.

— Думаешь, я тебя боюсь? — бросил Виктор.

— Нет. Не думаю, — ответил Александр. — Ты просто не знаешь, чего следует бояться. Хорошего вечера, — произнес буднично и повернулся к Виктору спиной. — Я более тебя не задерживаю.

Легкий хлопок оповестил, что Виктор исчез, подняв в воздух песок. Несколько секунд никто не смел шелохнуться и нарушить тишину.

Александр первый пришел в движение, глубоко вдохнул, стряхнул кисти рук, сбрасывая напряжение.

— Ты должен все восстановить, — сказал он Константину. — И этот мрамор мне нравился. Скажу сразу, на него очередь в несколько лет. Будь добр, закажи как можно быстрее.

Каменная пыль осела на пол. Носком ботинка Александр вывел цифру на слое камешков.

— Столько он мне обошелся еще до рождения дочери. Не знаю, добывают его сейчас или место уже себя исчерпало. Меня это мало волнует. Элеонора, — князь переключился на свою пару. Рывком приблизился к ней, скользнул взглядом по хрупкой с виду женской фигурке. — Как видишь, у нас незапланированный ремонт.

Элеонора чуть приподнялась и быстро коснулась губами его щеки.

— Ты мог бы вернуться чуть раньше, Темный князь, — произнесла она с укором.

— Признаю свою вину, — ответил он, нежно приобнимая вампиршу.

— Я могу поинтересоваться, чем или кем ты был так занят, зная, что я зову тебя?

Александр поцеловал истинную в висок, намекая, что ответ сейчас она не получит.

— Ладно, — произнес он, чуть отстраняясь от Элеоноры. — Я не задерживаю вас, Константин. Забери свою пару и возвращайся в целый и чистый дом.

— Благодарю за гостеприимство, — коротко кивнув, Константин выпрямился в полный рост. Им все еще владели эмоции. Они заставляли Высшего вампира реагировать на дуновение ветерка, на скрип мраморной крошки под подошвой обуви, на все, что окружало.

Александр отмахнулся

— Твои слова очень похожи на издевку. Запомни, дитя, гостеприимство не отменяет благоразумия, — сказал Лее, стоявшей позади Константина. — Всегда будь благодарна. Особенно тому, кто сильнее тебя.

Она продолжала вжиматься в стену, ошеломленная тем, как быстро и точно двигались Высшие вампиры. Слишком быстро, чтобы человеческий глаз успел уловить детали. Но она уже не человек. И потому видела все. Видела, как Константин, обычно спокойный, холодный, терял ту сдержанность, что всегда казалась частью его природы. В каждом его движении было столько силы и ярости, что Лея едва его узнавала. Сейчас она увидела в нем безжалостного хищника. И этот контраст пугал сильнее, чем страх перед Александром.

Когда вмешался князь, схватка мгновенно прекратилась, но Лея все еще слышала эхо ударов, гул собственного сердца и звон крови.

Она смотрела на Константина и пыталась понять, кого видит перед собой: своего спасителя или древнее существо, которое при иных обстоятельствах могло разорвать любого без колебаний.

«Он не человек, — промелькнуло у нее. — И никогда им не был».

Мысль, простая и очевидная, вдруг пронзила с новой силой.

Александр говорил, Виктор огрызался, Константин молчал, и она заметила, как его рука дрожит. Не от страха, не от боли — от усилия сдержаться. И теперь Лея осознала то, что делает Константина таким спокойным. Не природа. Это выбор. Цена, которую он платит за то, чтобы оставаться собой.

Когда Виктор исчез, а Александр бросил свои язвительные фразы, Лея все еще не могла двигаться. Только смотрела на Константина и не понимала, чего в ней больше: страха, боли или восхищения.

Страха — за него и перед ним.

Боли — потому что его мир был полон опасностей, о которых она даже не догадывалась.

И восхищения — ведь, несмотря на все это, он все еще был способен контролировать себя, повернуться к ней и мягко сказать:

— Все хорошо.

А внутри нее пульсировало от осознания, что «хорошо» — понятие относительное.

Он может убить или разрушить, но удерживает себя ради себя, ради нее.

— Извините нас, — пробормотала Лея, глядя на хозяев дома, с осторожностью принимая руку Константина.

Лея шла следом за Константином, не решаясь нарушить молчание.

Он двигался медленно. Не торопился войти в дом или хотел оставить произошедшее у Темного князя за пределами их жилища.

Когда дверь за ними закрылась, наступила звенящая пауза. Лея почувствовала, как дрожь, сдерживаемая до этого момента, накатывает изнутри.

Константин повернулся к ней.

Безупречный облик Высшего вампира был разрушен.

Рубашка распахнута, ткань на груди порвана, одна манжета висела на ничтожном клочке ткани, на запястье тонкая линия уже застывшей крови расходилась ровными дорожками по пальцам к кончикам. Волосы спутаны, несколько прядей прилипли к виску, а на скуле едва заметный след, который истирался на глазах, оставляя после бордовый след.

Но сильнее казались не внешние изменения.

В дыхании, в движении было что-то непохожее на Константина. Плечи, обычно прямые, теперь чуть опущены. Скованы внутренним напряжением. Мускулы на руках жили собственной жизнью, то напрягаясь, то расслабляясь, как у зверя, которого держат на цепи, и цепь вот-вот порвется.

Глаза не просто темные — черные. В них не было привычного ледяного спокойствия. В них была буря.