— Согласен. Это скорее добродетель. Я видел семьи, в которых кто-то из членов заботится обо всех. Жалкое и печальное зрелище. Никогда не пойму подобного самопожертвования. Ради чего?

— Ради близких? — уточнила Лея, с сожалением поглядывая на Виктора.

— Ради их удобства. Зачем вскармливать чужой эгоизм? Ценность семейных уз сильно преувеличена, — отрезал Виктор. — В какой-то момент сын устает быть в тени отца, к примеру, и идет против своего родителя. И в чем же тут ценность? — спросил он, все свое внимание переключив на Элеонору.

Она приняла выпад вампира с легкостью.

— Не вышло, — произнесла с улыбкой. — Сейчас Виктор говорит об Александре, — пояснила Лее. — Пытается провоцировать меня. Только я не понимаю зачем.

— Хочу подготовить милое создание к правде.

— К какой именно? — холодно спросила Элеонора.

— Константин — один из самых древних, Лея. Мы вместе с ним вычищали города от охотников, от восставших, от тех, кто осмеливался бросить вызов вампирам. И он не просто убивал. Он наслаждался этим.

Лея медленно вдохнула, пропуская слова Высшего через себя.

— Прекрати, — твердо произнесла Элеонора. — Она не обязана слушать твои воспоминания.

— Это лишь правда, — усмехнулся Виктор, театрально разведя руками.

— Дети и дураки всегда говорят правду, — произнесла она холодно.

Виктор дернулся. В его глазах вспыхнул темный огонь.

— Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой, — отзеркалил он. — Ты знаешь, что он сделал, когда впервые ослушался Александра? — спросил он тише, почти шепотом. — Он уничтожил целый город. Маленький порт южнее нынешней Сицилии. Тогда его назвали Чумным, потому что за ночь не осталось ни одного человека. Только пепел.

— Это ложь, — прошептала Лея.

— О, нет, милое дитя, — Виктор говорил почти нежно, — это история, о которой предпочитают не вспоминать. Тогда он был молод, зол, голоден. А главное — без памяти влюблен. Мне кажется, возлюбленная была чем-то похожа на тебя.

Элеонора резко поднялась.

— Виктор!

— Что, Элеонора? — спокойно парировал он. — Я просто рассказываю, как один Высший вампир впервые узнал, что такое утрата. Когда ему сказали, что красавица погибла, он не поверил. А когда нашел ее… Пф-ф-ф, — изобразил взрыв. — Его не смогли остановить. История достойна экранизации. Прекрасная и трагичная. Такое любят юные девы.

Молчание накрыло гостиную, и лишь легкий шум моря за окнами напоминал о мире снаружи.

— Ты лжешь, — голос Леи был тихим, в нем звучала боль. — Он не мог…

— Конечно, мог, — Виктор улыбнулся уголком губ. — Мы все можем, — произнес он мягко, гипнотически. — Просто не все осмеливаются взглянуть в зеркало после этого.

Он откинулся в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел на Лею с живым интересом. Изучал реакцию. Наслаждался замешательством.

— Тогда Константин был другим. Настоящим, — продолжил Виктор, словно рассуждая сам с собой. — Он искал смысл жизни совсем в другом. Точно не в самопожертвовании. И не в служению кому-либо. Иронично, не находишь? Он искал его в каждом новой жертве, в каждом последнем вдохе пытался услышать ответ на вопрос, который его терзал. Что делает нас живыми?

— Замолчи, — прошипела Элеонора.

— Нет, — отрезал он. — Все достойны знать правду. Пусть дитя понимает, что случится, если она отвергнет его или кто-то попробует причинить ей боль даже случайно.

— Как же ты мерзок, — прошептала Элеонора. — А я гадала, за что же тебя обрекли на пять сотен лет одиночества и голода. Как по мне, твое заключение было слишком коротким и гуманным.

— Конечно. Я согласен с тобой, княгиня, — ответил Виктор, намекая, что, если бы не ее статус, их разговор мог быть в других тонах. — Воспоминания — единственная роскошь, доступная тем, кто живет слишком долго. И я хочу предаться им сегодня.

Он плавным движением поднялся на ноги, словно тень скользнула по свету.

— Не печалься, дитя. Его прошлое не определяет его настоящее. Но не обманывай себя: чудовище внутри него все еще живо, — склонился к Лее, и его голос стал шелестом. — И ты его невольно можешь разбудить.

— Убирайся, — сказала Элеонора.

Виктор расправил плечи, театрально поклонился и, направляясь к двери, тихо произнес:

— Я вернусь.

Сердце Леи билось быстро, неровно. В груди что-то дрогнуло, тонкая нить натянулась, зазвенела. Лея зажмурилась, чувствуя приближение Константина.

Тишина дома дрогнула. Воздух уплотнился, лампы едва заметно моргнули.

Элеонора вскинула голову. Мгновение — и раздался глухой треск. В проеме возник Константин, преграждая путь Виктору.

Он окинул взглядом зал, мгновенно уловил страх Леи.

— Ты пересек грань, — произнес Константин медленно. — Я запрещал тебе приближаться к ней.

— И все же, — Виктор усмехнулся, — как трогательно. Принц на белом коне опоздал.

Лея широко распахнула глаза, и пространство между вампирами вспыхнуло.

Константин двигался так быстро, что воздух, рассекаемый им, трещал. Виктор отбил удар, но кресло за его спиной разлетелось в щепки.

— Остановитесь! — выкрикнула Элеонора, но они ее не слышали.

Виктор отступил на полшага, глаза сияли азартом.

— Вот он, мой старый друг! А я уж думал, что в тебе осталась одна благость, — он оскалился. — Покажи мне, что ты настоящий все еще жив.

— Хочешь убедиться? — Константин приблизился почти вплотную. — Поверь, Виктор, я не забыл, как убивать таких, как ты.

— Тогда давай вспомним вместе, — прошипел тот, и их силуэты столкнулись вновь.

Удар. Стекло треснуло, по полу рассыпались осколки. Элеонора отпрянула, инстинктивно закрывая Лею.

— Константин! — Лея вскрикнула, ощущая, как по нити между ними течет его ярость, густая, как черный дым. — Хватит!

На мгновение он замер. Этого оказалось достаточно. Виктор отступил и усмехнулся:

— Сила, управляемая женщиной. Никогда не думал, что ты опустишься до этого, брат.

— Еще одно слово, — процедил Константин, — и я заставлю тебя вспомнить, что значит страдать.

— И все же, — Виктор усмехнулся, проводя большим пальцем по кровавому следу у губ. — Приятно видеть, что ты все еще способен терять контроль.

Константин не стал отвечать. Воздух между ними дрогнул. В следующее мгновение Высшие вампиры вновь столкнулись — и дом содрогнулся.

Мрамор под ногами хрустнул, по стенам побежали трещины. Глухой удар, словно столкнулись два хищника из камня и стали. Виктор ловко ушел в сторону, схватил Константина за горло и швырнул его через комнату.

— Ты стал медленнее, — произнес Виктор с издевкой. — Или просто слишком долго играл в доктора.

Константин поднялся без единого лишнего движения или звука.

— Я просил не приближаться к моей истинной! – с этими словами он оказался за спиной Виктора.

Точный удар между лопаток — и тот впечатался в стену.

— Вот он, — прохрипел Виктор, поднимаясь, — мой старый Константин!

Вампиры рванули навстречу друг другу, и пространство взорвалось. Мебель, каменные обломки, пыль, всполохи серебра — все смешалось. Их движения невозможно было уловить. Удары. Скачки. Гул силы.

Лея стояла, прижав ладонь к груди. Она чувствовала каждый выброс ярости Константина через нить. Его гнев обжигал, а боль отзывалась эхом.

— Хватит! — закричала она, но осталась неуслышанной. Стены дрожали, воздух вибрировал.

— Убей, если сможешь, — прохрипел Виктор. — Но ты не сделаешь этого. Ты слишком боишься признать, что все еще монстр.

Константин шагнул к нему.

В глазах жуткая чернота.

Его ладонь сомкнулась на горле Виктора.

— Я не боюсь, — произнес он тихо. — Я научился выбирать, кого убивать.

— Так вот он ты… — прошептал соперник, улыбаясь даже в удушье. — Настоящий.

— Развлекаетесь без хозяина дома? Некрасиво, — вслед за стальным голосом последовало появление Темного князя. Вампир вышел из пустоты ровно между соперниками. — Приятно, что скука вам не грозит, — недовольство и раздражение в Александре выдавали чуть подрагивающие крылья носа. — Я разве не предупреждал, что в моем доме не выясняют отношения и убивают лишь с моего разрешения?