Она закрыла глаза, и перед ней снова возникла картина: огни города, ветер, сильные руки, бережно прижимающие ее к себе. Его голос. Его взгляд — такой, каким никто никогда на нее не смотрел.

В глубине души Лея отгоняла страх, что завтра все может измениться. Завтра могут появиться страхи, сомнения, запреты. Но сегодня… Сегодня он был ее. И она позволила себе поверить в это.

Улыбка вновь тронула ее губы, она прижимала к груди подушку, сон накрыл тихо и мягко, с ощущением защищенности, которого не знала долгие месяцы. Дыхание стало ровным, тело расслабилось, и казалось, что впервые за долгое время Лея нашла покой.

Но покой оказался обманчивым.

Первым пришел жар. Невидимое пламя коснулось кожи, разливаясь по венам, проникая глубже и глубже. Лея во сне попыталась сбросить с себя одеяло, но оно словно прикипело к телу. Следом пришел холод. Лед прошелся по позвоночнику, сковывая движения, и девушка вжалась в подушку, пытаясь согреться.

В темноте сна проступили силуэты — размытые, колышущиеся, как отражения в воде. Лея пыталась позвать кого-то, но из горла вырывался сиплый шепот.

И сквозь хаос образов и звуков раздался голос.

— Лея! — низкий, резкий.

Она дернулась, пытаясь приподняться и разглядеть, где Константин.

— Лея, держись! Слышишь меня?! — голос стал яростным, отчаянным, потусторонним.

Во сне это звучало так, словно сам воздух дрожал от его крика. Лея тянулась на звук, пыталась ответить.

Она задыхалась. Пламя жгло легкие, холод парализовал конечности. В какой-то момент Лея почувствовала, что даже во сне не может вдохнуть.

И тогда сильные руки прорвались в ее кошмар.

— Не смей сдаваться, — голос теперь был у самого уха, резкий и властный. — Лея, я здесь. Держись за меня.

Наяву ее тело заметно ослабло: дыхание стало прерывистым, кожа покрылась испариной, губы побледнели. Медицинские приборы пискнули тревожным сигналом, фиксируя резкое ухудшение.

Где-то уже звучали быстрые шаги, открывались двери, а Лея, запертая в своем кошмаре, продолжала бороться.

— Ты не уйдешь от меня. Александр, мне нужна твоя кровь!

Шум приборов разрастался, превращаясь в резкий писк. Лея корчилась на простынях, дыхание сбивалось, губы становились все бледнее, а тело бросало то в жар, то сковывало судорогой холода.

Константин ворвался в палату, отбросив кресло и оттолкнув медсестру, склонившуюся над девушкой.

— Лея! — его голос был полон ярости и боли, он схватил тонкое запястье, вжимая пальцы в пульс. — Дыши! — повторил, склоняясь и втягивая воздух рядом с ее лицом, стараясь уловить малейшие изменения.

Сердце девушки отвечало едва слышными ударами. Константин чувствовал, как она ускользает, покидает его слишком быстро. И даже знание того, что он не даст ей уйти, не уменьшало боль потери. Боль отчаяния и бессилия. Высшему вампиру не нравилось чувствовать себя слабым. Никчемным. Неспособным спасти собственное сердце.

Мир, выверенный за долгую жизнь, рушился, ощущение всесилия испарялось. Все, что было когда-то важным: власть, столетия опыта, хладнокровие, умение ждать и сдерживать себя — теперь не значило ничего. Все свелось к слабым ударам сердца под его ладонью. С каждым мгновением они становились все тише, словно кто-то безжалостно приглушал звук, закручивая регулятор.

— Нет… — прорычал он сквозь зубы, склоняясь к ее губам. — Ты не уйдешь так, слышишь?

Медсестра метнулась к приборам, что-то выкрикивая, но вампир взорвался.

— Вон! — его голос ударил хлыстом. — Немедленно!

Женщина замерла, бледнея, и попятилась, почти падая от силы его ярости. Юркнула в щель и захлопнула дверь. В палате остались только они двое: Высший вампир и его истинная пара.

Константин разорвал свое запястье клыками и прижал его к чуть приоткрытым губам девушки. Капли алой крови стекали Лее в рот, скатывались по подбородку.

— Пей! — он умолял и приказывал одновременно, удерживая ее голову. — Лея, пей, прошу тебя…

Но ее тело оставалось неподвижным, дыхание прерывистым. Обессиленный организм не принимал кровь Высшего вампира, словно сама смерть оставила на слабом теле метку.

— Проклятье! — его рык был звериным, он ударил кулаком по спинке кровати, и металл прогнулся. — Нет! Не так!

Глаза налились багровым, он поднял Лею на руки.

— Я не позволю тебе умереть, слышишь?! — прижал ее к груди так крепко, словно хотел удержать ее душу в измученном теле.

Дыхание девушки стало еще тише, и вампир вновь зарычал. В груди все клокотало. Бессилие. То самое, что он сотни лет считал уделом смертных.

Он — тот, кто видел падение империй, кто держал на руках умирающих королей и спасал раненых воинов на поле битвы, кто сам ломал судьбы и вершил их, теперь стоял на коленях перед единственной, что значила все. И не мог ничего.

— Не уйдешь… — сдавленно выдохнул он, прижимая ее лицо к своей груди.

Пальцы его дрожали, хотя это было невозможно — тело вампира не знало слабости, но сейчас он терял контроль над собственной природой.

Каждая клетка в нем кричала: «Спаси ее!» Он чувствовал, как кровь замедляет бег в ее венах, как сердце сбивается с ритма.

Доли секунд казались вечностью, и в каждой вечности он умирал вместе с ней.

— Лея… — его хриплый голос сорвался.

В груди взвыла древняя ярость, смешанная с отчаянием. Инстинкт пары неумолимо тянул его к ней, заставлял вжиматься, касаться, стараться поделиться своей силой. Только этого было мало.

Константин подхватил девушку на руки и перенес из палаты, оставив за спиной запах крови и несмолкаемый писк приборов.

Вампир перенесся к Александру, надеясь, что кровь Темного князя вырвет пару из лап смерти.

Константин вырвался из пространства больницы, сменяя запах лекарств и металлический звон приборов на аромат моря и соли, что витал в воздухе. За огромным стеклом, словно бесконечное зеркало, тянулся темный горизонт, и волны били в берег с равномерным, спокойным гулом.

Константин сделал шаг в просторную гостиную.

— Александр! — его голос ударил в тишину, сотрясая стеклянные панели. — Ты мне нужен!

Эхо вернулось из каждой комнаты.

Пустота.

Он посмотрел на девушку в своих руках. Лея была невесомой. Ее сердце спотыкалось, кожа становилась еще холоднее, губы бледнее.

— Проклятье… — прошептал он не ругательством, а мольбой.

Константин крепче прижал ее к груди, накрыл щеку ладонью, болезненно улыбнулся, глядя в слишком бледное лицо. Он не хотел признавать, что ему не победить смерть. И он снова рванул сквозь пространство.

В одно мгновение шум моря исчез, его сменил тяжелый влажный запах крови и камня. Воздух стал липким, густым, наполненным шорохами, стонами и жадными звуками.

Улей Темных вампиров.

— Мне нужна твоя кровь, — потребовал Константин, глядя на вальяжно развалившегося на тахте Александра.

Темный князь приоткрыл глаза и неторопливо приподнялся на локтях, потом сел.

— Тебе не кажется, что ты противишься судьбе? Избавь свое сердце от страданий, — сказал он тоном уставшего учителя, что долгое время боролся с нерадивым учеником.

Александр не спешил вставать. Его движения были ленивы, но в них чувствовалась сила, с которой мало кто мог сравниться. Он отставил бокал с густой темной жидкостью, оперся локтями о колени и всмотрелся в Константина.

— Ты цепляешься за смертную, — продолжил князь, голос его звучал мягко, почти ласково. — У нее нет будущего в мире людей. Даже если твоя кровь не спасла ее, что уж говорить о моей?

— Я не могу ей позволить умереть! — выкрикнув, Константин сжал челюсть и прошипел: — Дай мне кровь, Александр, — его голос сорвался на хрип. — Сейчас же.

Темный князь долго смотрел на него льдистыми глазами, в которых не было ни капли жалости, но было понимание происходящего.

— Ты готов заплатить цену? — спросил он, медленно поднимаясь. — Если она умрет с моей кровью на губах, останется связана со мной. Навсегда. Ты этого хочешь?