Лея стояла на пороге, прижимая тонкие ладони к груди. На ее сорочке расплывались темные пятна, волосы прилипли к вискам, а в глазах отражалась и робость, и странное доверие, и предвкушение. Она не протестовала, когда Константин коснулся ее локтя и осторожно подвел к душевой кабине.

— Я сама.

— Прости, но я не могу оставить тебя одну, — сказал он, делая шаг назад. Показывая, что его не нужно бояться.

Он помог ей стянуть сорочку, избегая лишних прикосновений, но пальцы все равно скользнули по мраморной коже. Слишком медленно, чтобы сердце Леи не дрогнуло. От каждого такого касания она ощущала жар, будто под кожей вспыхивали искры.

Лея замерла, комкая край сорочки, которую Константин только что помог ей стянуть. Тонкая ткань скользнула по ногам и упала к ступням, оставив ее почти обнаженной под мягким светом ламп, прикрытой лишь пеленой пара.

Лицо Леи вспыхнуло. Стеснение было таким сильным, что хотелось закрыться ладонями, отвернуться, спрятаться. Но тело не слушалось. Оно требовало другого: открыться, сделать шаг ближе к мужчине, чья сила и спокойствие манили вопреки всему.

"Что со мной?" — думала она, кусая губу. Человеческая Лея уже давно бы смутилась до слез и сбежала. А ее новая сущность шептала: «Он твой, это правильно».

Щеки пылали, пальцы не слушались, и Лея сама не заметила, как сделала шаг вперед. Влажный воздух обволакивал ее, а к горлу поднималось странное волнение, похожее одновременно и на страх, и на желание.

— Я…

Новообретенная жажда, не крови, а близости, подталкивала ее к поступкам, на которые она не решилась бы никогда, будь человеком. Ощущение силы, что разливалось в венах, смешивалось с девичьей робостью, превращая ее в новое, хрупкое существо, которое тянулось к Константину с тем же голодом, с каким недавно тянулось к фужеру.

Лея тряхнула головой, отгоняя наваждение, сделала несколько шагов назад и подставила лицо теплым струям. Вода смывала кровь, тревогу и остатки слабости, оставляя ее тело обновленным. Константин, как и обещал сам себе, соблюдал дистанцию. Его рука осторожно скользнула к розовым волосам. Он пропустил пряди сквозь пальцы, аккуратно отмывая засохшие капли.

— Тебе холодно? — спросил он, замечая мелкую дрожь по телу девушки.

— Нет, — прошептала Лея.

Она упрямо смотрела ему в глаза, прижав ладонь к плитке, словно ища равновесия.

— Я помогу, — сказал он, проводя рукой по линии ключицы, смывая темный след. Медленно провел по ее шее, убирая кровавые полоски. Каждое движение было точным, выверенным и вместе с тем слишком чувственным, чтобы Лея могла игнорировать происходящее.

Девушка прикрыла глаза. Она ощущала, как сильные пальцы проходят по коже. Неторопливо. Бережно.

— Ты не все смыла, — пояснил он.

— Я знаю, — прошептала Лея. Она не открывала глаз, позволив ему продолжать.

Вампир провел по ее плечу вниз, к тонкой линии руки, и смыл последние следы, что кровь оставила на ее коже. Когда он наклонился, чтобы стереть алый след у виска, его дыхание на мгновение коснулось ее щеки. Лея ощутила, как все внутри сжалось, а потом распахнулось навстречу. Она едва удержалась, чтобы не повернуть голову и не коснуться его губ своими.

Лея медленно открыла глаза, и взгляд ее скользнул по лицу Константина, затем к его груди.

— Ты… тоже испачкался, — тихо произнесла она, касаясь ткани на мужской груди, потянула, медленно расстегивая пуговицу за пуговицей. Ее собственные движения казались ей неловкими и смешными.

— Позволь, — выдохнула она, не поднимая глаз.

Константин молчал, чувствуя, наслаждаясь прикосновениями нежных ладоней к прохладной коже там, где ткань уже разошлась. Лее пришлось сделать шаг к вампиру, чтобы вытянуть полы рубашки из-под застегнутого ремня брюк, практически обнимая Константина. Она потянулась к плечам и осторожно стянула влажную ткань.

— Теперь и ты чистый.

— Ты меня дразнишь? — поинтересовался Константин, позволяя Лее стянуть промокшую рубашку. Пар ложился на плечи, охлаждая и чуть возвращая самообладание. Жар под кожей вампира был иной природы. Древний. Сильный. Опасный.

Константин медленно выдохнул и опустил взгляд на тонкие пальцы.

«Моя девочка», — проскользнула мысль, и он тут же отступил на полшага, чтобы желание не опередило разум. Взглянул ей в глаза — в них блестела новая, почти неуправляемая жажда, но Константин помнил, что внутри жила прежняя Лея: робкая, честная доверчивая. Эта смесь обезоруживала его.

Он потянулся к полке, снял теплое полотенце и подал ей, а вторым бережно коснулся ее плеч, промокая капли на ключицах, на тонкой дуге спины, на запястьях. Делал это так, как делает врач. Аккуратно и без спешки, так, как может только мужчина, который боится причинить малейшую боль своей избраннице.

— Доверься мне еще немного, — произнес он негромко, оборачивая ее в махровую ткань и подтягивая край выше, прикрывая аккуратную грудь.

Она кивнула, и он позволил себе один лишний жест: кончиками пальцев пригладил влажные пряди у ее виска, большим пальцем стер тонкую дорожку воды у края губ. Так медленно, что этот жест нельзя было принять просто за заботу.

Константин наклонился, поднял с пола свою рубашку и ночную сорочку Леи, выжал и отбросил в угол. Снял промокшую обувь, быстро стер влагу с собственного тела.

— Так лучше, — сказал он, его голос стал снова ровным. — В спальне есть сухая одежда. На первое время. Чуть позже мы подберем тебе все, что будет нужно.

Константин вышел из ванной, подошел к комоду, открыл ящик.

— Что тебе нравится из этого? — спросил он, обернувшись и вздрогнув. Он не слышал, как Лея подошла к нему. — Ты быстро учишься, — заметил он удивленно.

Лея уделила внимание содержимому ящика долю секунды, сразу вернув взгляд к мужским губам.

— Лея… — Константин хотел удержать тоном.

Но она поднялась на носочки, и прежде, чем вампир успел отступить, Лея потянулась вперед и коснулась его губ своими.

Поцелуй был неловким и обжигающим, как первый глоток крови.

Она дышала быстро, цеплялась за широкие плечи, боялась, что Константин отступит.

— Лея, — повторил он сипло, а потом инстинкты уничтожили самообладание. Его ладони сомкнулись на тонкой талии, притянули девушку. Поцелуй углубился, стал требовательным и жадным. Лея ответила с неожиданной смелостью, ее пальцы скользнули к его шее, к влажным волосам.

Он чувствовал, как дрожит ее тело, и сам дрожал изнутри. Впервые за столетия не мог и не хотел остановиться.

Когда они оторвались друг от друга, Лея прижалась лбом к его подбородку.

Ее дыхание обжигало его шею. Щекоча и руша последние границы, тщательно выстроенные Высшим вампиром.

Константин провел ладонью по ее спине, изучая каждый изгиб, и Лея выгнулась навстречу этому прикосновению. Она ощущала себя хрупкой и вместе с тем невероятно сильной. Внутри все требовало большего, чем невинные касания губ.

Она подняла голову, снова поймала его губы. На этот раз поцелуй был настойчивым и жадным. Лея прижималась к мужчине, словно хотела раствориться, стать его частью. Пальцы скользнули по его груди вниз, к поясу брюк, и замерли, не решаясь.

— Лея, — предупредительно прорычал Константин. — Ты не понимаешь… опасно играть с огнем.

Она вызывающе улыбнулась и провела пальцами по линии ремня, щекоча кожу.

— А если я хочу обжечься?

Он сжал ее запястье, не давая продолжить. Его темные глаза сейчас казались непроглядно черными, как сама тьма. Все его существо рвалось к ней, но разум отчаянно пытался удержать.

Лея прильнула к мужчине, чувствуя, как под ее ладонями напрягаются его мышцы, как он борется сам с собой.

— Я не боюсь тебя, — прошептала она.

Константину казалось, что он стоял на краю бездны и вот-вот должен был прыгнуть, не зная, что на самом дне.

Он слушал ее сердце, вдыхал аромат ее кожи и… рывком притянул к себе, так, что полотенце соскользнуло с груди Леи и мягко упало к ногам. Его губы обрушились на ее с такой жадностью, что девушка едва удержалась на ногах. Он прижал ее к комоду, чувствуя, как податливое тело выгибается под его ладонями. Пальцы скользили по ее спине, бедрам. Сжимали, оставляя следы.