Константин был опасен и при этом невероятно красив.

Лея смотрела и понимала, что перед ней древний, сильный вампир. И все же где-то в этом хаосе она видела человека.

Едва заметное подрагивание пальцев, взгляд, который был устремлен куда угодно, но только не на Лею. Казалось, он боялся увидеть в ответ страх.

Лея не чувствовала страха. И ничего подобного, похожего на страх. Скорее восхищение и странную болезненную нежность к существу, которое способно быть настолько сильным и сдержанным одновременно.

— Не все нужно знать, — сказал Константин, посмотрев на Лею. — Я сожалею, что ты встретила Виктора.

Она шагнула навстречу Высшему вампиру.

— Ты думаешь, теперь я боюсь тебя?

Константин не стал озвучивать собственные страхи, но они читались по его выражению лица.

— Я не боюсь, Константин. Я… просто не понимаю.

— Чего?

— У меня много вопросов. Зачем ты сдерживаешься? Как ты это делаешь? Я видела, сколько силы в тебе. И сколько усилий нужно, чтобы не использовать ее.

— Я еще раз убеждаюсь в том, что ты не должна была видеть и слышать всего, что произошло в доме у князя.

— А я рада, что увидела. Потому что теперь я понимаю, чего тебе стоит держать себя в руках. И что мне возможно справиться с собой. Казалось, что тебе или кому-то другому дается играючи справляться с жаждой и злостью. А я чувствовала себя слабой. Это ужасное состояние — думать, что больше не принадлежишь себе.

— Я все же не хотел, чтобы ты видела во мне монстра.

— Я не вижу, — перебила она, накрыв губы ладонью и не дав продолжить. — Я вижу мужчину, который умеет останавливаться. Мне кажется, в Викторе говорила зависть. Он осознал, что ты выбираешь, кем быть. А ему неподвластно быть другим. Только таким, каким его сделала природа.

— Выбирать трудно, — тихо ответил Константин, целуя девичью ладонь и немного отстраняясь. — Особенно когда все вокруг требует подчиниться природе.

Лея опустила взгляд, потом снова подняла.

— Значит, мы оба учимся, — сказала она. — Я — быть сильной и не жестокой. А ты — не бояться напугать меня.

— Я могу разочаровать тебя, Лея, — произнес он.

— А я могу разочаровать тебя.

Девушка подняла руки и осторожно коснулась мужского лица. Теплые пальцы скользнули по скуле, туда, где еще недавно был след удара.

— Послушай, — прошептала она. — Я, наверное, еще не до конца осознаю, что со мной произошло. Иногда мне кажется, что я умерла… и все это мой рай, — ее голос дрожал от искренности. — Если это сон, я не хочу просыпаться. И ты точно не чудовище, Константин. Если бы ты был им, я бы это почувствовала.

Высший вампир позволил закрыть глаза на мгновение, впуская слова пары внутрь себя, позволяя им осесть в тех местах, где веками копилась вина и боль.

— Лея, — произнес он глухо, взял ее ладонь, поцеловал кончики пальцев.

Он продолжал напитываться теплом от ее ладони. Пальцы скользнули вдоль тонкой кисти с благоговейной осторожностью. Высший вампир боялся, что Лея отдернет руку, отстранится, скривит пухлые губы и в ее взгляде будет мелькать пренебрежение.

Он позволил себе слабость и коснулся ее губ своими. Осторожно. Проверяя. Лея не отстранилась. Она ответила так же мягко, с трепетной решимостью. Его рука легла ей на затылок, пряди волос обвились вокруг пальцев. Время растянулось и в какой-то момент замерло. Константин углубил поцелуй, чуть сильнее прижимая Лею к себе, старался стереть неприятные воспоминания не только из памяти пары, но и из своей и заменить их новыми.

Вопреки всем страхам Высшего вампира, его истинная пара не сопротивлялась. Ее тело само знало, как отвечать, как реагировать на слова и действия. И Лея воспринимала силу Константина не как угрозу, а как убежище, спасение. Она обвила его шею руками, прижалась к груди, слушая глубокий ритм сердца, чужой человеческому.

Константин все еще был напряжен, его дыхание неровное, словно он продолжал сражаться с Виктором в своей голове, с вампирской сущностью, с чувствами, что накатывали волнами.

Лея прижалась сильнее, скользнув пальцами по мужской спине, по тонким складкам рубашки, ощутила движение мышц под кожей.

— Тебе стоит переодеться.

Она провела ноготками сверху вниз, избавляя от порванной рубашки.

— Поможешь?

Уголки губ вампира тронула едва заметная улыбка.

Он повернулся к лестнице, и девушка пошла следом. Она сосредоточилась на Константине. Несколько ступеней вверх — и в идеальную картинку вмешался посторонний звук.

Тук.

Тук.

Тук.

Человеческое сердце.

Близко.

Лея резко остановилась. Все внутри словно перевернулось. Воздух стал густым. Глаза распахнулись. Зрачки расширились до предела.

Вампирша сделала глубокий, болезненно сладкий вдох, и в следующую секунду сорвалась с места.

Константин понял, что произошло, на долю мгновения позже. Воздух еще не успел сомкнуться, а Лея уже была за дверью.

Судя по звукам шагов, человек шел по кромке воды. Его сердце билось ровно, пока нечто невидимое не пронеслось по песку, поднимая мелкие соленые капли в воздух.

Лея камнем упала на мужчину сверху, швыряя его спиной на землю. Тонкие пальцы с острыми когтями намертво вцепились в плечи жертвы, из груди вампирши рвались хрипы. Голод полностью ею завладел, а человеческое отступило.

Мужчина рухнул на влажный песок, удар пришелся в спину, и воздух с хрипом тут же покинул легкие. Он не успел даже вскрикнуть, давясь страхом и расширив глаза до боли.

Он не видел в Лее девушку, его не обманула хрупкая фигурка. Изящные руки и небольшие плечи. Его оседлало что-то быстрое, дикое и смертельно опасное.

Лея нависла над ним, колени в песке, дыхание рваное, словно внутри все горело. Глаза сверкали, зрачки — до самого края радужки. Пухлые губы дрожали, и дыхание вырывалось с хрипом, словно каждое движение и каждый вдох требовали усилий.

Сердце мужчины забилось быстрее. И эти удары отзывались внутри нее вибрацией.

Его кровь звала. Манила. Сводила с ума. И невыносимо густой запах заполнил все вокруг, вытесняя соль моря.

Мужчина пах жизнью. Человеком.

Лея дернула головой, стараясь справиться, но клыки медленно вытягивались, реагируя на жертву.

Мужчина прошептал что-то. Скорее всего, молитву. И сознание Леи вспыхнуло болью. «Я не чудовище. Я не чудовище. Я не чудовище…» Но тело не слушалось. Оно требовало. Жажда выжигала остатки рассудка, подталкивая девушку склониться все ближе и ближе к горлу, где под кожей ритмично билась жилка.

Пальцы сами сжались сильнее, ногти впивались в плоть, проникая сантиметр за сантиметром и фиксируя жертву.

Звуки ветра и шум волн размылись, выталкивая на первый план частый пульс и движение крови.

— Стоп! Остановись! Лея!

Сознание прорезал звук, и словно волна холодной воды ударила в грудь и в спину вампирши.

Лея встрепенулась, словно у ее уха прозвучал выстрел. Глаза были пустыми, как у дикого зверя в момент погони, но в глубине мелькнуло осознание и боль. Тело окаменело, а губы почти касались кожи жертвы.

Мужчина судорожно вдохнул и застонал. Шелест вдоха вернул ее в реальность.

— Лея, — голос Константина продолжал проникать в замутненный жаждой и голодом разум. — Лея… — Лея чувствовала приближение Высшего вампира, могла с точностью сказать, с какой стороны он подходил и в скольких метрах остановился. — Я не подойду ближе. Я не заберу у тебя добычу, — говорил он, прекрасно понимая психологию хищника. Никакой хищник не любит делиться добычей. — Но тебе нужно отпустить его. В доме есть кровь.

Она отрицательно мотнула головой, и из ее горла вырвалось недовольное шипение.

— Ты не хочешь отпускать жертву? — спросил Константин, выделяя тоном последнее слово. Он достаточно изучил свою пару, ее мягкий характер, любовь к справедливости, но все равно боялся и сомневался в ее действиях.

В ответ вновь шипение. Неопределенное, с сожалением и болью.