— Доброе утро, Лея, — сказал он. Голос был низкий, но без хрипоты. Красивый, спокойный. — Как вы себя чувствуете?

Она села в кресло напротив письменного стола.

— Спасибо, очень хорошо, — ответила, тут же поплевала в сторону и дотянулась до столешницы, чтобы постучать по ней трижды.

Лея немного поерзала в кресле, глядя на врача. Не то чтобы она стеснялась, просто странно было чувствовать себя настолько живой, что поймала себя на том, что смотрит на него как на мужчину. Красивого мужчину.

Константин Веллиос казался Лее человеком из другого времени. Нет, не старомодным — скорее из другого измерения. Он был достаточно высоким, но не громоздким; его движения — точными, выверенными и плавными. Даже когда он просто стоял у окна, он не выглядел расслабленным. Сдержанным. Почти хищным, но не пугающим.

У него были темные волосы, идеально уложенные, и аристократичные черты лица, те, которые обычно рисуют в учебниках по искусству. Кожа чуть смуглая. Но больше всего Лею поразили его глаза.

Черные. Совсем. Ни серого, ни карего, ни синевы. Глубокие, темные, как ночь без луны. В них не было привычной врачебной сухости или усталости.

И в нем не было холода. Лея бы почувствовала. Он не смотрел на нее как врач на пациентку. И не как мужчина на женщину. Хотя последнее ей было бы приятно, только девушка прекрасно понимала, что сейчас выглядит не лучшим образом. Уставшей, болезненной, бледной. Кожа почти прозрачная, под глазами тени, волосы не такие блестящие, как раньше. Она не раз ловила отражение в зеркале и вздыхала: в свои двадцать Лея казалась себе призраком самой себя.

И все же он не пытался отвести глаза, как это иногда делали новые врачи или знакомые, которым было неловко видеть, как сильно болезнь забрала из нее жизнь. Не демонстрировал сочувствие, не прятал жалость. Он смотрел на нее, как будто видел не оболочку, не диагноз и не статистику. А ее. Настоящую. Такой, какой она когда-то была. Или такой, какой могла бы быть.

— Мои родители хотят поговорить с вами, — сказала девушка сдержанно. — Познакомиться и… — пожала плечами. — Услышать о перспективах.

Константин чуть склонил голову.

— Это естественно, — ответил он. — И совершенно правильно. После осмотра я приглашу их в кабинет. Объясню все, что возможно на этом этапе.

Лея кивнула.

— А пока... — он слегка вытянул руку в сторону. — Вас проводят в палату. Там можно немного отдохнуть, привыкнуть к обстановке. Сегодня не будет ничего тяжелого. Просто подготовка.

Он сделал шаг вперед, и Лея снова ощутила это странное тепло.

— Спасибо, — прошептала она, не совсем понимая, за что именно благодарит.

— Хорошего дня, Лея, — мягко сказал Константин. — Я рад, что вы сегодня с нами.

Он кивнул сопровождающей, и та жестом пригласила Лею следовать за собой. Девушка еще раз оглянулась, прежде чем выйти из кабинета. Константин стоял на том же месте, у окна, но больше не смотрел на нее.

Палата была светлой и неожиданно уютной. Мягкий бежевый текстиль, небольшое окно с видом на аккуратный внутренний двор, кресло у тумбочки и высокий шкаф, куда Лея тут же убрала свою сумку. Все выглядело не как больничное помещение, а как номер в хорошем санатории. Без запаха лекарств и стерильности.

Она подошла к кровати, провела рукой по идеально гладкому покрывалу. Все было… правильно. Но внутри что-то кольнуло. Ощущение, что чего-то не хватает.

Лея разложила привезенные вещи: пару книг, блокнот, зубную щетку, планшет, телефон с зарядкой. Поставила стакан с водой на тумбочку. Села на край кровати и огляделась.

Пусто. Тихо.

Стук в дверь. Сердце дрогнуло, но не отозвалось так, как несколько минут назад в присутствии доктора Веллиоса.

Это были родители.

— Как тут у тебя? — первым вошел отец, огляделся, одобрительно кивнул. — Слушай, даже лучше, чем я думал.

— Как в отеле, — добавила мама, проходя следом. Она подошла к окну, приоткрыла штору. — Света много. Воздух хороший. Тишина. Здесь тебе будет легче.

Лея попыталась улыбнуться. Они ведь старались и правда радовались. И все же слышался излишней восторг, который всегда говорил о неуверенности и о страхах. Как будто это был последний шанс, за который все цеплялись обеими руками.

— Да, здесь неплохо, — сказала Лея, опуская взгляд. — Мне… даже есть телевизор. Круто же.

Мама села рядом, обняла ее за плечи.

— Круто, — произнесла и улыбнулась. — А там что?

— Ванная комната.

— Хорошие условия, — произнесла она, крепче обнимая дочь. — Нам разрешили приходить в любое время. Так что всегда жди гостей, отец будет привозить тебе что-нибудь вкусненькое.

— Ань, сомневаюсь, что мы сможем ее чем-то удивить. Тут точно будут кормить трюфелями.

— Ну, конечно, — рассмеялась мама. — И черной икрой.

— Вот посмотришь, — подначивал отец. — Мы еще будем завидовать.

— Я вам оставлю, — рассмеялась Лея. — Честное слово.

— Договорились, — улыбнулся отец. — Если что, сразу звони. Мы приедем. В любое время.

— Я знаю, — кивнула Лея.

Мама прижалась к ней щекой, вдохнула запах волос.

— Мы скоро навестим тебя. Отдыхай.

Лея снова кивнула и проводила их взглядом, пока дверь мягко не закрылась за их спинами.

Комната снова стала тихой. Девушка дотянулась до пульта, включила телевизор.

Спустя несколько минут пришла медсестра.

— Готовы к капельнице? — спросила она мягко.

Лея кивнула. Рука немного дрожала, организм, привыкший к истощению, еще не верил в передышку.

— Вы хорошо держитесь, — сказала медсестра, пока крепила ленту на предплечье и готовила систему. — Это хороший знак.

Лея лишь улыбнулась. Она не хотела говорить, что просто старается не думать. О диагнозе. О прогнозах. О процентах.

Особенно о процентах. Их так мало.

Когда капельница была подключена, медсестра пожелала ей хорошего отдыха и вышла.

Лея откинулась на подушки, поправила одеяло, на телевизоре выбрала музыкальный канал и подпевала знакомым мелодиям. Потолок был белым, ровным и бесконечно спокойным.

Но все равно чего-то не хватало.

Она подумала о Константине.

О том странном ощущении, будто она может просто сидеть рядом с ним и не чувствовать себя больной или слабой.

Она вспомнила, как он сказал: «Я рад, что вы сегодня с нами».

И вдруг захотелось, чтобы он зашел. Пусть ненадолго. Просто спросил, все ли в порядке. Сказал пару слов. Даже молча постоял у двери.

«Глупости», — подумала она, отворачиваясь к окну.

Но сердце, будто не слыша разума, тихо и настойчиво шептало: «Пусть придет… хоть на минуту».

Лея закрыла глаза, так легче было представить, что дверь сейчас скрипнет и он появится. Высокий, сдержанный, с этим спокойным голосом, в котором не было ни грамма жалости. Она даже не знала, зачем его появление нужно, ведь они едва знакомы. Но присутствие доктора Веллиоса действовало на нее, как теплый плед в зимнее утро. Становилось уютно.

Минуты тянулись медленно. Раствор в капельнице стекал лениво, пульсируя в прозрачной трубке. Музыка на фоне сменилась на инструментальную мелодию. Лея повернулась на бок и прижала ладони к груди. Тихо. Сердце билось ровно, но почему-то немного замирало каждый раз, когда в коридоре раздавались шаги.

Она уже почти задремала, когда дверь мягко приоткрылась.

Лея приподнялась на локте.

Он вошел молча.

Без белого халата, в черной водолазке и темных брюках.

— Простите, — сказал Константин, закрывая за собой дверь. — Не хотел тревожить. Решил убедиться, что все в порядке.

— Все хорошо, — прошептала она, глядя на него, как будто боялась, что он исчезнет.

Он подошел ближе, но не сел, не коснулся ее. Только посмотрел внимательно, словно сканировал.

— Вам комфортно? Ничего не тревожит?

Лея покачала головой.

— Слишком тихо, — призналась она и улыбнулась немного неловко. — Это глупо, да?