Константин выдержал паузу.

— Обстоятельства позволяют открыться.

Лея покачала головой.

— Она не может знать, она же простой человек. Уязвимая, доверчивая, эмоциональная до безумия. Ты не знаешь Алису.

— А ты? — мягко спросил он. — Ты уверена, что знаешь все о жизни своей сестры?

Лея подняла глаза, неуверенно пожимая плечами.

— А если я… не смогу сдержаться? Если запах ее крови…

— Во-первых, сегодня ты справилась с жаждой к незнакомым людям. К людям, с которыми тебя не связывали никакие эмоции. И, во-вторых, я буду рядом. Подстрахую, но уверен, что тебе не понадобится помощь.

— Допустим, — согласилась Лея. — Допустим, что я не сорвусь. Да, я не сорвусь. Но как ей объяснить вот это, — она коснулась острых клыков. — Неудачный поход к стоматологу.

— Она твоя семья. Ее любовь сильнее страха. Поверь. Она несколько лет боролась за твою жизнь, неужели она не будет рада тому, что ты жива, здорова и болезнь никогда к тебе не вернется?

— Только я ем людей, — фыркнула Лея.

— Пьешь.

— Это многое меняет.

Константин прекрасно понимал чувства своей пары. Не только понимал, но пропускал их сквозь себя. И вместе со страхом было яркое желание долгожданной встречи. Предвкушение. Восторг от одной лишь возможности.

Лея задумчиво опустилась в кресло и словно застыла, ее выдавало дыхание и размеренные движения тонких пальцев, что перебирали кисточки пледа.

Планшет, лежавший на столе, больше не мигал.

Лея пыталась убедить себя, что все можно отложить. Что встреча сейчас — это ошибка. Что ничего не предпринимать будет безопаснее для всех.

Но мысли не слушались. Они шли по кругу: «Алиса знает. Она не простит. Испугается. Отвернется».

Перед внутренним взором всплывали лица родителей, сестры. И Лея представляла себя рядом с ними. Холодную. Иную. С клыками.

Монстр.

Монстр.

Монстр.

Как на повторе.

Это слово вызывало стыд.

Она вспомнила утро. Запах рыбы, людей, пульс, их тепло, голоса. Она справилась. Но то были чужие. Безымянные.

А теперь речь шла о тех, кого она любила.

Что, если не выдержит? Что, если жажда окажется сильнее?

Лея поджала ноги и обняла колени, спрятав лицо.

Любовь и страх сплелись между собой.

Но за страхом, где-то глубоко, шевелилась тоска. О мамином голосе, звоне ложек, когда утром наливали чай, даже по запаху папиных сигарет, тайком выкуренных в саду.

Время уходило.

И если она не наберется смелости, однажды их не станет.

А встреча, которой она так боится, будет уже невозможной.

— Я хочу увидеться с сестрой, — произнесла она, с благодарностью смотря на Константина. Он вновь позволял ей сделать осознанный выбор. Дал время. И был рядом. Как и всегда.

— Я договорюсь о месте и времени.

Лея была так поглощена своими страхами предстоящей встрече, что не могла думать ни о чем другом. Она обдумывала фразы, что могла сказать сестре. Примеряла одежду, убирала волосы, вновь распускала их, но, что бы она ни делала, не выглядела прежней.

Когда Лея осталась одна в комнате, она подошла к зеркалу и встала напротив.

В первую секунду в отражении было все знакомо: черты, родная линия скул, мягкий изгиб губ. Но чем дольше она смотрела, тем сильнее ощущала, что все не так. Причина крылась не в ярком цвете глаз, не в безупречной коже, не в плавности движений.

Прежняя она выглядела бы усталой, с легкой тенью под веками, чуть взъерошенной. А теперь — безупречность. Совершенство.

Лея открыла шкаф, сняла с вешалки любимый сарафан, что Алиса принесла ей в больницу. Она надела его и снова посмотрела в зеркало. Идеально сел.

Лея попыталась улыбнуться. Лицо ответило привычным движением, но в отражении это выглядело странно. Так, словно человек играл роль человека.

— Она не примет меня, — выдохнула обреченно, кожей чувствуя появление Константина.

— Примет. Я бы беспокоился за другое, — сказал он, бесшумно приближаясь и беря Лею за руку.

— О чем?

— Думаю, тебе стоит это понять самой.

Мир вокруг дрогнул.

Воздух изменился, стал сухим и наполненным ароматом разнотравья. Шум моря сменил стрекот кузнечиков. Ноги Леи утопали в сочной траве.

Они оказались на поляне у озера.

Солнце клонилось к закату, небо над вершинами деревьев светилось мягким янтарем, и вода на озере мерцала.

На другом конце поляны стояли двое.

Алиса в светлом летнем костюме, с волосами, выбившимися из небрежного пучка. Ее глаза были широко раскрыты. В них и растерянность, и страх, и надежда.

Рядом Радомир. Высокий и мощный. Было видно невооруженным взглядом, что мужчина нервничал.

— Встань за мной, — сказал он, задвигая Алису за себя.

Лея недовольно дернула головой, услышав его слова. Фыркнула раздраженно. Недоверие неприятно кольнуло вампиршу вопреки ее собственным страхам.

— Медленно подходи, когда будешь готова, — пояснил Константин, положив ладонь Лее на поясницу и чуть надавливая.

— Не торопи, — произнесла она недовольно и вместе с порывом ветра глотнула воздух. Ей потребовалась доля секунды на узнавание, а дальше телом и разумом завладели инстинкты: — Алиса, твой парень оборотень! — закричала в ужасе.

— Мне кажется, это не тайна для твоей сестры, — сказал Константин.

Лея вскинула голову, нахмурилась.

— Как не тайна?! — она еще раз втянула воздух, скривилась, чихнула и пристально посмотрела на Радомира. — Он же волк! — прошептала, но была услышана оборотнем. — Он, — она крутила в воздухе ладошкой, стараясь подобрать слово, — плохо пахнет.

Губы вампира дернулись в улыбке.

— Радомир тебя слышит.

— Мне, конечно, жаль, но ситуацию это не меняет. Совсем. Он пахнет. Я отсюда чувствую, как он… О, — Лея на какое-то время потеряла интерес к сестре и оборотню и повернулась к Константину, — она же родит волка? Вот прямо волка? В шерсти? Они пара? Или нет?

На лице вампирши читалась паника.

— Честно говоря, я переживал немного о другом, — усмехнулся Константин, беря Лею за руку. — Да, они пара. И твоя сестра в свое время родит оборотня. Без шерсти, — он был на грани, сдерживая рвущийся из груди смех. — Первый оборот у оборотней происходит в подростковом возрасте. Так что можешь не переживать, что твои племянники оставят шерсть на обивке мебели.

С другого конца поляны послышалось недовольное рычание и тихий женский голос:

— Что? Что случилось? О чем они говорят? — интересовалась Алиса. — Лее сложно? Она сомневается?

— У нее есть сомнения, но не те, о которых ты думаешь.

— А в чем она сомневается? Ее мучает жажда? — Алиса продолжала расспрос.

— Проблема не в этом.

— Да в чем же? — Алиса смотрела то на сестру, то на Радомира. — Не молчи.

— Она… — у Радомира будто пересохло в горле, слова давались с усилием. — Она считает, что ты достойна лучшего, чем жизнь с оборотнем.

Алиса моргнула. Раз, другой. Уголки ее губ дернулись, но не в улыбке, а в какой-то болезненной судороге.

— Правда? — спросила она уже у Леи, делая шаг вперед. — Ты правда так думаешь?

Лея растерянно замерла, стараясь побороть чувство опасности и брезгливости, что не отпускало в присутствии Радомира.

— Алиса… я… — начала было она, но сестра ее перебила:

— Достойна лучшего, — повторила Алиса, словно пробуя фразу на вкус. — Лучше кого? Того, кто возил меня ночами в больницу, заботился обо мне, когда я не спала, переживая за тебя? Кто держал за руку, пока врачи мне говорили о шансах? Кто вытаскивал меня из кабинета профессора, когда я готова была прибить его стулом? Когда он сказал, что у тебя нет шансов. Мне все равно, есть у него хвост или нет! Я буду любить его хоть с тремя головами!

Радомир стоял, чуть наклонив голову, и молчал. Но Лея слышала, как у него учащается пульс, как под кожей напрягаются мышцы. Он был готов вмешаться или же испытывал гордость от услышанного.

— Я не это имела в виду! — крикнула Лея, зная, что сестра не услышит, если она скажет с обычной громкостью. — Для меня это так же странно, как и для тебя! Мир?