Сердце Леи колотилось, и она знала, что он слышит это. Знала, что ее пальцы дрожат на его груди, что она слишком явно прижалась к нему. Но ей было все равно. Все равно, что подумают другие, что скажет сестра, что будет завтра. Важно было только одно: этот миг. Его губы. Его дыхание рядом. Его руки, не отпускающие ее.

Она ждала этого. Да, ждала, хотя никогда себе в этом не признавалась. С первой встречи, с его проницательного долгого взгляда. И теперь, когда Константин отстранился и прошептал: «Прости», — Лея только крепче прижалась к твердой груди. Она не хотела, чтобы их момент закончился.

Она хотела еще поцелуев, ласк, нежности.

Вампир, привыкший все контролировать, вдруг ощутил, как его сдержанность рушится под безмолвным признанием.

— Лея… — он произнес ее имя так, будто держал на языке молитву.

Она чуть улыбнулась, а пальцы все еще крепко сжимали его рубашку. Дыхание девушки было сбивчивым, но ровно настолько, чтобы выдавать волнение, а не панику.

Она ждала.

Константин провел ладонью по ее щеке. Кожа горела под прохладными пальцами, и он чувствовал каждую ноту ее пульса — быструю и трепетную.

— Я боялся, — прошептал он. — Боялся напугать тебя.

— А для меня это в самый раз, — тихо ответила она, прижимаясь к его ладони.

Он закрыл глаза, позволив себе вдохнуть ее аромат глубже. Жасмин и кофе, теплый и немного дерзкий, как она сама. Он вновь наклонился, и второй поцелуй был уже другим — смелее, глубже, увереннее. В нем не было той осторожности, что раньше. В нем была жажда, которую он больше не мог скрывать.

Лея ответила без колебаний. Ее губы мягко встретили его, и этот момент стал для нее откровением. Лея не просто позволяла — она хотела. Все ее тело отзывалось на его близость, словно он всегда должен был быть в ее жизни и в ее сердце.

Когда они отстранились вновь, Лея дрожала. Не от холода ночного воздуха — от близости, что сводила с ума. Она смотрела на мужчину широко раскрытыми глазами, в которых теперь горел огонь.

— Я, — она улыбнулась, — не хочу, чтобы ты сдерживался.

Константин хрипло рассмеялся, прижимаясь лбом к ее виску.

— Тогда тебе придется выдержать все, что я скрывал, — сказал он.

Его признание разлилось горячей волной по ее телу. Лея знала: назад дороги больше нет. Она хотела прожить все, что приготовила судьба для нее. Пусть в конце будет нестерпимая боль. Она желала и ее.

Они долго стояли, прижавшись друг к другу, боясь, что, если отпустят друг друга, исчезнет вся магия момента. Внизу шумел город, звуки сирен и гул машин тянулись тонкой нитью, но здесь, на крыше, все было в ином измерении.

Лея первой нарушила тишину.

— Знаешь, — ее голос был тихим. Девушка боялась разрушить хрупкое чувство. — Я никогда не думала, что кто-то… что ты можешь смотреть на меня так.

Константин чуть отстранился, чтобы видеть ее лицо.

— Как? — его пальцы скользнули по нежной щеке, задержались на линии подбородка, заставляя девушку поднять взгляд. — Как одержимый? Как тот, кто сотни лет ждал тебя? И потерял всяческую надежду?

Сердце девушки рванулось в грудной клетке так сильно, что вампир невольно улыбнулся, почувствовав этот удар.

— Как тот… кто впервые в жизни увидел во мне не пациентку, не девочку, за которой нужно присматривать, — она шептала, — а… женщину.

Константин прикрыл глаза, позволяя этой фразе коснуться самого глубинного в нем.

Пальцы Леи подрагивали, когда она подняла руку и коснулась его лица — линии скулы, прохладной, гладкой кожи. Вампир не шелохнулся, боясь спугнуть ее смелость.

— А ты… боишься? — спросила она, и в ее голосе было столько искренности, что он не смог ответить сразу.

— Боюсь. Тебя потерять. Тебя испугать. Сделать шаг слишком рано.

— В моей жизни может быть только слишком поздно, — произнесла она серьезно.

— Верно, — согласился он. — Но не рядом со мной.

Лея подняла на него глаза.

— Тогда не мучай нас обоих.

Эта фраза стала последней каплей. Он наклонился, и их губы встретились снова и снова, на этот раз без робости и недосказанности. Его руки легли на хрупкую спину, прижимая крепче. В поцелуе было все: его долгие годы одиночества, ее скрытая тоска, их обоюдное желание.

Когда он все же отстранился, чтобы дать ей глоток воздуха, Лея прижалась лбом к его щеке, едва слышно вымолвив:

— Алиса не зря боялась.

— Чего именно?

— Что я влюблюсь в тебя.

В эту секунду Лея почувствовала, как ее пальцы ослабли. Она только сейчас заметила — все это время крепко сжимала стакан. Но стоило признанию сорваться с губ, как кофе, оставшийся теплым, выплеснулся, а картонный стакан с глухим стуком упал на бетон крыши. Темное пятно быстро расплылось у их ног. Бумажный стакан валялся на боку, а обувь оказалась в мелких брызгах.

Лея хотела отпрянуть, попытаться исправить случившееся, но Константин не позволил, коснулся ее подбородка, заставляя снова поднять взгляд.

— О боже… — она выдохнула и рассмеялась. Легким, звонким, искренним смехом, который отозвался в груди вампира электрическим разрядом.

Константин прижал девушку, чувствуя, как ее смех растворяет напряжение, копившееся между ними все эти дни.

Он склонился, касаясь губами ее виска, и прошептал:

— Не прекращай.

Лея замерла, и ее смех мягко стих, превратившись в легкую улыбку.

— Ты правда не злишься? — спросила она, чуть качнув головой в сторону расплывшейся лужицы.

Константин усмехнулся, его взгляд скользнул вниз.

— Лея, если бы ты знала, как мало для меня значит эта лужа… Ты могла бы обрушить на меня весь океан, и я все равно выбрал бы остаться с тобой.

Ее дыхание дрогнуло, а в груди теснилось что-то слишком большое, чтобы вместиться — тепло, волнение и радость.

Она протянула руку, будто по привычке, и поправила ворот его рубашки. Этот маленький, почти бытовой жест неожиданно сделал их еще ближе.

— Ты умеешь говорить так, что мне хочется верить каждому слову, — призналась она шепотом.

— Ты можешь верить моим словам.

И, подтверждая сказанное, он снова накрыл ее губы поцелуем. Спокойным, медленным, в котором было меньше жажды, но больше нежности.

Они так и остались рядом с перилами, не отпуская друг друга. Лея то смущенно опускала взгляд, то вновь поднимала его, погружаясь в темную бездну взгляда Высшего вампира. Константин почти не отпускал ладонь девушки — иногда проводил пальцами по белоснежной коже, проверяя, реальна ли Лея.

Они говорили мало: короткие фразы, тихие признания, прерванные то ее улыбкой, то его взглядом. Тянули время. Оба знали: совсем скоро им придется вернуться в привычную реальность.

Но тишину нарушил звонок. Резкий короткий сигнал, который Константин не мог проигнорировать. Его лицо изменилось, в чертах появилась та сосредоточенность, которую Лея уже успела узнать: взгляд врача, которому доверяют чужие жизни.

— Пациент, — коротко произнес он, нехотя разжимая ее пальцы.

Лея согласно кивнула, хоть сердце болезненно сжалось.

— Я… пойду к себе, — сказала она.

— Я провожу, — ответил он без колебаний.

Они спустились вместе. В ноздри ударил привычный запах лекарств. Лея сморщила носик, гася неуместное желание заплакать. Все ее существо хотело продлить момент как можно дольше, желательно навечно.

У двери палаты Константин остановился.

— Отдыхай. Я зайду позже и надеюсь, ты уже будешь спать.

Переступив порог, Лея оглянулась. Константин все еще стоял в нескольких шагах. Она закрыла дверь и прижалась к ней спиной, улыбаясь самой себе, ощущая, как сердце словно хочет вырваться наружу. Ее губы помнили вкус поцелуев, кожа — прикосновения его пальцев, а душа — ту невозможную легкость, что окутала на крыше.

Лея подняла руку к лицу, коснулась щек — они горели. Улыбка не сходила, как бы Лея ни старалась спрятать ее даже от себя.

В палате был полумрак, тишину нарушал тихий гул вентиляции. Девушка опустилась на кровать и обняла подушку, пытаясь удержать остатки тепла на коже.