И пришла темнота.

Очнулся от холода. Спасибо, что не от боли — процесс регенерации был медленным, медленнее, чем обычно — сказывалось истощение последних дней, — но он шёл. А вот ночь, судя по всему, вступила в свои права, и температура упала до… ну, хрен знает до скольких, но достаточно, чтобы зубы начали стучать. Я лежал на том же месте, где упал — среди корней, рядом с трупами сумеречников. Сколько прошло времени? Час? Два? Больше?

Мертвые твари выглядели ещё страньше, чем живыми. Та переливчатая шкура, которая так хорошо сливалась с тенями, теперь казалась тусклой, почти прозрачной. Под ней проступали очертания костей и органов — неправильные, не такие, как у нормальных животных. Стремно…с другой стороны, есть настолько хочется, что уже скорее жрать. С третьей — внутренний голос на пару с интуицией просто кричит «не еж, подумой!». Или все же…Сделал надрез, поднес к носу — и предчувствие опасности заставило отбросить несостоявшийся стейк.

Ладно, намек понял, но что они такое? Местная фауна? Результат какого-то эксперимента? Порождения тёмной магии? Вставать было лень — закрыл глаза, решив ещё немного отдохнуть. Спать по-настоящему не планировал — слишком опасно, слишком много неизвестных угроз вокруг.

И снова эта хрень…

Вода. Глубина. Темнота.

Только на этот раз — чётче. Яснее. Как будто что-то настраивало связь, улучшало качество сигнала.

Я стоял на берегу подземного озера — огромного, бескрайнего, уходящего во тьму. Вода была чёрной, абсолютно неподвижной, похожей на жидкое зеркало. В ней отражались звёзды — но когда я поднял голову, надо мной был только каменный свод.

«Сосуд».

Голос — не голос. Мысль, которая не была моей. Слово, которое звучало внутри черепа, минуя уши.

«Ты идёшь. Ты приближаешься. Хорошо».

— Кто ты? — Я попытался говорить, но из горла не вышло ни звука. — Что тебе нужно?

«Терпение. Время. Созревание».

Вода шевельнулась. Что-то поднималось из глубины — огромное, тёмное, не имеющее формы. Или имеющее слишком много форм одновременно.

Проснулся.

Заебися пахнет пися. Мало мне было преследователей-людей, теперь ещё и космический или какой он там ужас решил поучаствовать. Поднялся на ноги — с третьей попытки, цепляясь за корни. Голова кружилась, перед глазами плавали чёрные точки. Обезвоживание, кровопотеря, недосып — полный комплект. Нужна была вода. Еда. Отдых. Но прежде всего — нужно было убраться отсюда. Трупы сумеречников привлекут падальщиков, а падальщики в этих местах, подозреваю, не менее опасны, чем хищники.

Двинулся на запад. Или на юго-запад — в этом вечном сумраке было сложно определить направление. Шёл медленно, осторожно, опираясь на деревья, когда ноги отказывались держать. Насколько хватая сил, сканировал окрестности в поисках угроз. Пока — чисто. Сумеречники, видимо, были территориальными хищниками, и эта территория осталась позади.

К полудню нашёл ручей. Маленький, едва заметный — просто полоска воды, сочащаяся между камнями. Но чистая, холодная, без подозрительного запаха или цвета. Я упал на колени и пил так, как, наверное, не пил никогда в жизни — жадно, захлёбываясь, не обращая внимания на боль в ранах, и долго сидел на берегу, восстанавливая силы. Регенерация работала, раны затянулись, но процесс требовал ресурсов, которых у организма почти не осталось.

Нужна еда.Осмотрелся. Лес вокруг был всё таким же чужим, пугающим — гигантские деревья, вечный сумрак, мёртвая тишина. И никаких претендентов на должность моего обеда, разве что вот эти растения у ручья…

БЕЛЫЙ КОРЕНЬ — УСЛОВНО СЪЕДОБЕН.

Выкопал несколько корней — белых, похожих на морковь, только толще. Обмыл в ручье. Откусил маленький кусочек, вдумчиво разжевал — а в целом неплохо, да и выбора особого не было. Последствий, быстрых, во всяком случае, тоже нет… а там высокая выносливость зарешает. Съел остальное. Вкус — землистый, сладковатый, такой себе гибрид свеклы и моркови. Не стейк из хорошего ресторана… когда я последний раз был в ресторане… но сойдёт.

С набитым желудком стало веселее.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 15 → УР. 16

О, а так ещё лучше. Живём, значит.

Провёл остаток дня у ручья, отдыхая и восстанавливаясь. Собрал ещё корней, часть заточил сразу, часть оставил на потом. Наполнил флягу водой. Проверил раны — затянулись, медленно, но верно. К вечеру чувствовал себя почти человеком. Даже человеком, готовым идти дальше. Нашёл укрытие — на этот раз получше, расщелина между камнями, достаточно узкая, чтобы крупный хищник не пролез. Забился внутрь, завернулся в остатки одежды и попытался заснуть.

И снова — сны.

Вода. Глубина. Голос.

«Ты учишься. Ты адаптируешься. Хорошо».

— Отъебись от меня, — сказал я — или подумал, или и то, и другое одновременно. — Я не твой сосуд. Не твоя игрушка. И подписку на твой сраный канал я не оформлял.

Что-то похожее на смех. Или на шум волн. Или на звук, который издаёт океан, когда обрушивается на берег во время шторма.

«Сопротивление — это хорошо. Сильная воля — признак достойного сосуда. Продолжай сопротивляться. Становись сильнее. Когда придёт время — ты будешь готов».

— Готов к чему?

«К принятию. К слиянию. К тому, чем ты должен стать».

Проснулся. Рывком, с бешено колотящимся сердцем.

Задолбало. Третий сон, и каждый раз — ярче, чётче, убедительнее предыдущего. Связь, видимо, становилась сильнее. Метка — или что бы это ни было — работала, и с каждым днём её влияние росло. Нужно было что-то с этим делать. Найти способ заблокировать связь, удалить метку, избавиться от этой твари в своей голове. Но как? Я не знал. Не имел ни малейшего понятия. Это была магия — или что-то похожее на магию — а в магии я разбирался примерно как свинья в апельсинах.

Одно было ясно: ответы нужно искать. В руинах Старых, в книгах, у тех, кто знает больше меня о древних силах и способах с ними бороться. Но сначала — выжить. Поднялся, когда первые лучи света пробились сквозь кроны. Съел остатки корней, запил водой. Подобрал меч и нож.

И двинулся дальше, в глубину этих гостеприимных земель.

Дикие земли не знали слова «безопасность», это они мне уже доходчиво объяснили. Каждый шаг, каждый вздох, каждое мгновение нужно было быть начеку. Охотничий инстинкт работал постоянно, выискивая угрозы. Предчувствие опасности несколько раз заставляло менять маршрут, обходя места, которые «не нравились» — без конкретных причин, просто ощущение, что туда лучше не соваться. По ощущениям, оно таки прокачалось, и уже перекрывало где-то минуты три необдуманных поступков. Возможно, еще и порог срабатывания понизился — от «щас тебе пиздец» до «если свернуть здесь, будут проблемы».

Я доверял этим ощущениям, они ещё ни разу не подводили. И вообще — лучше перебздеть, чем недобдеть, это я тоже уже понял.

Лес продолжал меняться. Гигантские деревья постепенно уступили место чему-то более знакомому — высоким соснам, раскидистым дубам, густому подлеску из кустарника и папоротника. Света стало больше. Тишина отступила, уступив место обычным лесным звукам — птичьему пению, шороху листьев, далёкому журчанию воды.

Но расслабляться было рано. Я чувствовал, и системными навыками и собственной интуицией — это временная передышка, затишье перед бурей.

Твари здесь тоже были, просто другие. Не сумеречники — те, похоже, обитали только в глубоком лесу, где вечный сумрак давал им преимущество. Здесь водились создания помельче, но не менее опасные: стаи каких-то тварей, похожих на помесь крысы и ящерицы, шныряющих в подлеске. Птицы с острыми, как бритвы, клювами, которые атаковали всё, что двигалось. И что-то крупное, что я ни разу не видел, но чьи следы встречал регулярно — отпечатки лап размером с мою голову, глубокие борозды на стволах деревьев, кучи дерьма, в которых поблёскивали непереваренные кости.