Две секунды.

Они в ловушке. И я — тоже, если подумать. Разница в том, что обо мне отростки пока не знают.

Ноль.

Время действия «Исчезновения» закончилось, выталкивая меня обратно в реальность. Я ощутил себя — вес тела, стук сердца. И направленные на меня взгляды, очень даже недружелюбные взгляды прибывшей по мою душу зондеркоманды. Как будто я их сюда звал. Отростки меня тоже почувствовали, и повернулись — все, разом, как подсолнухи к солнцу.

Только это солнце они, очевидно, собирались сожрать.

Рванул вправо, к стене — не к той, из которой росли отростки, а к противоположной, пока ещё чистой. Скорость приятно порадовала — возросшая ловкость превратила моё тело в ощутимо более быстрое, более гибкое. Пожалуй, правильно я предположил — на более высоких значениях характеристик возрастает ценность каждого вложенного очка. Отросток качнулся следом, потянулся, но я уже был в трёх метрах, и он промахнулся, ударив в пустоту.

— Ты! — рявкнул Ольге. — Ты что творишь⁈

— Спасаю жопу! — крикнул я в ответ, уворачиваясь от второго отростка. — Свою, потому что вашу — уже поздно!

Это было не совсем правдой. План — если это можно назвать планом — формировался на ходу, кусками, как пазл, который собираешь в горящем доме. Отростки реагировали на движение. На тепло. Значит, нужно дать им более привлекательную цель. Группа Ольге — восемь человек, все двигаются, все тёплые, все — потенциальная еда… или чего оно там с ними сделать хочет. Логично, что основное внимание отростков будет сосредоточено на них.

А я — один, и у мамы, и вообще.

Притормозил у дальней стены, вжался в угол. Скрытность плюс камуфляж плюс «слияние с тенями» — совсем не полноценная невидимость, уступает исчезновению, но стать менее заметным в подобной ситуации однозначно полезно для здоровья. Температура тела снизилась, дыхание замедлилось, контуры размылись в полумраке.

Отростки практически проигнорировали меня. Не полностью, к сожалению — один всё ещё поворачивался в мою сторону, но медленно, неуверенно. Как будто сомневался, есть тут что-то или показалось.

Да, ктулхеныш, — показалось, показалось. Присоединяйся к остальным — они как раз сосредоточились на группе Ольге.

— Назад! — командовал сержант. — К проходу! Пробиваемся!

— Там тоже эта срань! — крикнул кто-то.

— Тогда сквозь них! Не тормозим!

Один из бойцов — здоровенный мужик с топором — замахнулся и рубанул по ближайшему щупальцу. Топор лязгнул, как будто лезвие встретило камень, и отскочил. Отросток качнулся — и ударил бойца в плечо. Тот заорал, рухнул на колени и начал сохнуть.

Пять секунд — и ещё одна мумия.

Семеро осталось, из недавней дюжины.

— Не атаковать! — заорал Ольге. — Уклоняться! Только уклоняться!

Умный. Быстро соображает. Жаль, что это не поможет — отростков становилось больше. Они выдавливались из стен, из пола, даже из потолка, медленно, неумолимо сжимая кольцо вокруг группы. Бассейн продолжал кипеть, чёрная жидкость расплывалась по полу, и где она касалась камня — там прорастали новые отростки.Это не бой. Это — агония. Вопрос времени.

Ну а мне пора: чтобы добраться до выхода, нужно пересечь добрую половину зала, уворачиваясь от отростков. С ловкостью в двадцать два — это было реально. Наверное. Возможно. Хотелось бы верить.

Пренебречь, вальсируем.

Мир размылся. Отростки — тягучие, медленные — тянулись ко мне, но я был быстрее. Уклон влево, перекат, прыжок через низко стелющееся щупальце. Ноги несли сами, тело двигалось на автомате, подчиняясь новым рефлексам. Краем глаза заметил, как Ольге смотрит на меня — с каким-то странным выражением, не то удивлением, не то с ненавистью. Или завистью, да.

Почти дошёл, даже без почти — уже у выхода, но дальше не пройти. Блядь подводная тоже не дурак, и двери затянуло сплошной сеткой из маслянисто поблёскивающих щупалец.

Ольге смотрел на меня — через скрытность, кстати, смотрел, сученок.

— Солнечный осколок! — Таки решился он. — У Веника в вещах!

Маг-следопыт, логично же. У него должны были быть артефакты. Амулеты. Что-то, что помогало выслеживать меня через пол леса. И если среди этого барахла действительно есть что-то светящееся…

Тело Веника лежало у прохода — там, где он врезался в отросток и высох. Мантия, сумка с позвякивающими склянками, пояс с какими-то побрякушками. Добрался до тела мага за четыре секунды. Упал на колени, начал рыться в сумке. Склянки, свитки, какие-то камешки… Есть!

Кристалл. Небольшой, размером с куриное яйцо, молочно-белый, с золотистыми прожилками. Даже в полумраке он слегка светился — мягким, тёплым светом, как ночник в детской комнате. Отросток качнулся надо мной — близко, слишком близко. Я откатился в сторону, сжимая кристалл в руке. Как его активировать? Команда? Мысль? Кровь?..

— АКТИВАЦИЯ! — заорал я, потому что почему бы и нет.

Кристалл вспыхнул. Не знаю, как описать этот свет. Яркий — да, но не слепящий. Тёплый — как летнее солнце, как полдень в ясный день. Он хлынул из кристалла волной, заполняя зал, проникая в каждую щель, каждый угол. Никакого звука не было… но, в то же время звук был — высокий, скрежещущий, как ногтями по стеклу. Отростки дёрнулись, задрожали, начали втягиваться обратно в стены. Чёрная жидкость на полу зашипела, испаряясь тёмным паром. Бассейн перестал кипеть.

Свет продержался секунд пять — потом потускнел, угас. Кристалл в моей руке стал тёплым и каким-то… пустым.Но этих пяти секунд хватило. Отростки отступили — не полностью, но достаточно, чтобы освободить проход. Группа Ольге — оставшиеся семеро — не стала ждать повторного приглашения.

— БЕГОМ! — рявкнул сержант. — К выходу!

Они рванули к проходу, топоча сапогами, звеня доспехами. Я — следом, потому что оставаться в этом милом месте желания не было от слова совсем.

Но у Ольге, видимо, были другие планы.

На полпути к проходу он развернулся — резко, профессионально. Меч в руке, глаза — холодные, расчётливые.

— Стоять, — сказал он.

Я остановился. Не потому что испугался — потому что между нами было два метра, и двое его бойцов уже отрезали мне путь к выходу.

— Серьёзно? — спросил я. — Вот прямо сейчас?

— Ты идёшь с нами, — сказал Ольге. — Без фокусов.

За спиной — шорох. Отростки начинали оживать. Свет кончился, и они вспоминали, зачем пришли.

— Ольге, — я старался говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. — Мы можем убить друг друга после того, как выберемся. Но если останемся здесь — нас убьёт эта хрень. Всех.

— Он нужен графу живым, — сказал один из бойцов. Молодой, нервный, меч в руке дрожит.

— Ему также нужны вы, — парировал я. — Живыми. Сколько вас осталось, напомни? Семеро? Из двадцати, с которыми вы начинали погоню?

Ольге молчал. Смотрел на меня, и в его глазах что-то происходило — какой-то внутренний расчёт, взвешивание вариантов.

Шшшрк. Шшшрк.

Отростки возвращались.

— Перемирие, — сказал я. — До выхода из шахты. Потом — как хотите.

— С чего мне тебе верить?

— А у тебя есть выбор?

Пауза. Шшшрк. Ближе.

— Ладно, — сказал Ольге. — До выхода. Потом — никаких гарантий.

— Говно вопрос.

Мы рванули к проходу — все вместе, бок о бок с людьми, которые ещё десять минут назад хотели меня убить. Жизнь — она такая, полна неожиданных поворотов.

Коридор с символами был длинным — метров сто, может больше. Тентакли здесь тоже были, но меньше, тоньше, словно сила, питающая их, ослабевала с расстоянием от бассейна. Мы бежали, уклоняясь от тянущихся щупалец, перепрыгивая через те, что росли из пола. Один из бойцов — немолодой, грузный — отстал. Отросток поймал его за ногу, и он упал с криком. Двое товарищей дёрнулись было назад, но Ольге рявкнул:

— Не останавливаться!

Ну мы и не остановились.

Шестеро.

Выбрались из коридора в шахту — туда, где были обычные стены, обычный камень, обычная темнота. Здесь отростков не было. Ещё. Но вибрация в полу говорила, что они на подходе.