Оставшиеся дни до похода прошли в подготовке. Я докупил снаряжение — верёвку, факелы, провизию. Модернизировал куртку, добавив ещё несколько полезных элементов. Потренировался с новым арбалетом «Шёпот» — привыкая к его балансу, к механизму взвода, к тому, как он ведёт себя на разных дистанциях. Зашёл к старосте Вели — отчитаться о прошлых делах и узнать, нет ли новых заданий. Вели выслушал, кивнул, заплатил за волков — полностью, как и обещал. Сорок пять медяков, половина серебрушки. Неплохо.

— Что с хищником на холмах? — спросил он. — Тем, о котором я предупреждал.

— Ну ладно. — Староста не стал допытываться. — Если что увидишь — дай знать.

В последний вечер перед походом мы с Мехтом сидели в «Трёх дубах», ужинали и ещё раз проговаривали план. Боров, как обычно, протирал стаканы и делал вид, что не слушает.

— Завтра на рассвете, — сказал я. — Выходим через северные ворота. До шахты — полдня пути. Исследуем вход, оцениваем обстановку. Если всё спокойно — спускаемся.

— А если не спокойно?

— Тогда действуем по ситуации.

По закону подлости перед выходом небо разродилось мелким противным дождиком — не ливнем, а так, моросью, от которой промокаешь медленно, но верно. Я стоял у северных ворот, в очередной раз проверяя снаряжение… наверное, растерялся от его количества, обычно я столько просто не имел. Арбалет за спиной, запасной трофейный — на бедре, двенадцать болтов в поясном колчане, остальные в сумке. Нож на бедре, верёвка на плече, факелы в сумке. Куртка — трофейная, лично мною модернизированная — приятно облегала тело, не сковывая движений.

Мехт появился минут через пять после назначенного времени. Выглядел он уже куда лучше, чем три дня назад — бледность ушла, движения стали уверенными, и только лёгкая скованность в правом боку напоминала о ране. Явно были у него способы оклематься, и не сильно хуже моей регенерации. Нужно распросить, какие именно.

— Готов? — спросил я.

— Готов.

Мы прошли через ворота, кивнув сонному стражнику, который в этот раз даже не потрудился спросить, куда мы направляемся. Такое место, никому нет дела до чужих планов, пока они не касаются лично тебя… не сказать, чтобы меня это не устраивало. Дорога к шахте вела через лес, плавно переходящий в холмы — пологие, поросшие редким лесом, усеянные валунами. Мехт шёл молча, непринуждённо оглядываясь по сторонам, фиксируя всё, что могло представлять интерес или угрозу. Хороший напарник для такого дела, подумал я. Не болтает, не отвлекает, делает своё дело.

— И всё же, — попросил он, когда мы отошли от посёлка на пару километров. — Что именно ты видел там, в шахте? Не то чтобы я настаиваю, но интересно же, кто нас там может взять за жопу.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Как описать то, что видел? Как передать ощущение неправильности, которое пропитывало каждый камень, каждую тень, каждую каплю воды в том месте?

— Руины Старых, — начал я. — Комплекс под землёй, глубже, чем обычная шахта. Коридоры, залы, что-то вроде храма или лаборатории — хрен разберёшь. И вода. Чёрная вода, которая светится изнутри. Из неё лезут… твари. Порождения. Похожи на помесь осьминога с пауком, только из чистой тьмы.

Мехт слушал, не перебивая.

— Ты их убивал?

— Да. Но появляются новые, или они возрождаются. Снова вылезают из воды. Как будто вода — их источник, их гнездо.

— Думаешь, они как-то связаны с Глубинным?

— Почти наверняка.

Он кивнул, переваривая информацию.

— И ты хочешь вернуться туда… зачем?

Хороший вопрос. Правильный вопрос. Зачем нормальный человек полезет в гнездо неведомой гребаной херни, рискуя жизнью и рассудком?

— Информация, — сказал я. — Там есть ответы. На вопросы, которые меня волнуют.

— И ты думаешь, что эти ответы стоят риска?

Я остановился, повернулся к нему.

— Слушай, Мехт. Или Серый, или как тебя там на самом деле зовут. Я не заставляю тебя идти. Ты можешь подождать снаружи, посторожить выход. Это тоже полезно.

Он покачал головой.

— Я пойду с тобой. — В его голосе была решимость, которой я не ожидал. — Ты спас мне жизнь. И… мне тоже нужны ответы. О Печати, о бароне, о том, что происходит в этом регионе. Может, там найдётся что-то полезное.

— Ладно. — Я пожал плечами. — Твой выбор.

Мы двинулись дальше.

К полудню дождь прекратился, но небо оставалось затянутым серыми облаками. Холмы становились выше, лес — реже, тропа — едва различимой. Я ориентировался по памяти и чутью, которое вело меня к нужному месту так уверенно, словно кто-то невидимый указывал дорогу.

Метка. Наверняка это она.

Значит, пора делать привал. Возможно, если пожрать — всё пройдёт, метод-то проверенный. Долго засиживаться не стали, и оперативно прикончив свежепойманного зайца, собрали импровизированный лагерь и тронулись дальше.

— Здесь, — сказал я, останавливаясь у подножия особенно крутого холма, уже практически маленькой горы. И нет, не горбатой.

Вход в шахту выглядел как обычная дыра в земле — старая, заросшая кустарником, с покосившимися деревянными подпорками. Никаких указателей, никаких предупреждений. Просто дыра, ведущая в темноту.

Что-то резануло глаз. Присмотрелся аккуратнее, используя поиск следа. Мехт тоже присел на корточки, изучая следы.

— Кто-то был здесь недавно, — сказал он. — Трое или четверо.

Я присмотрелся.

— Четверо. Сапоги, или наподобие, мягкая кожаная подошва.

— День назад, максимум два. Следы свежие, дождём не размыты.

Трое или четверо. Искатели сокровищ? Люди графа? Или просто местные, решившие проверить старую шахту на предмет чего-нибудь ценного?

— Не выходили, вроде бы?

Мехт помолчал, изучая землю вокруг входа.

— Не могу сказать точно. Следы перекрываются. Но… — он нахмурился, — вот это интересно.

— Что?

— Похоже на кровь. — Он указал на тёмное пятно у края ямы.

— Да, кровь. Немного, но свежая. Кто-то поранился. Или был ранен.

Отлично. Просто замечательно. Теперь у нас не просто опасная шахта с тварями, а опасная шахта с тварями и неизвестными людьми, которые, возможно, уже мертвы, а возможно — ждут внутри.

— Это что-то меняет? — спросил Мехт.

— Нет, — сказал я после короткого раздумья. — Идём.

Достал факел, высек искру в трут. Пламя затрепетало, отбрасывая оранжевые отблески на стены шахты. Мехт зажёг свой факел от моего, и мы начали спуск. Первые сто метров были обычной шахтой — грубые стены, укреплённые деревом и камнем, узкий проход, уходящий вниз под небольшим углом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — чем-то, чего я не мог определить, но что заставляло охотничий инстинкт настороженно подрагивать.

— Тихо, — прошептал Мехт.

Ага. Слишком тихо. Ни шороха, ни скрипа, ни капания воды. Мёртвая, давящая тишина, как в той глубине леса, где я впервые встретил сумеречников.

— Так и должно быть, — сказал я. — Чем глубже — тем тише. И тем хуже.

Мы продолжали спуск, не задерживаясь в собственно шахте. Деревянные подпорки сменились каменными колоннами, явно вытесанными не человеческими руками. Слишком ровные, слишком гладкие, с узорами, которые глаз отказывался фиксировать.

— Смотри, — Мехт указал факелом на стену.

Там была надпись — или что-то, что когда-то было надписью. Символы, вырезанные в камне, частично стёршиеся от времени, но всё ещё различимые. Я не понимал ни слова, но само их начертание вызывало странное чувство — как будто я должен был понимать, как будто знание было где-то рядом, на границе сознания, но никак не давалось в руки. Такое впечатление, что в мои прошлые спуски тут были другие надписи… или те же… или не тут? Я отвернулся от надписи. Слишком долго смотреть на неё было неприятно — начинала болеть голова, и в глазах мелькали странные образы.

Мы шли дальше. Проход разветвлялся, уходя в разные стороны, но я точно знал, какой путь выбрать. Метка вела меня, как компас к северу, как мотылька к огню.