Теренций молчал, глядя в огонь. За окном темнело — короткий зимний день подходил к концу, и башня погружалась в сумерки.

— Донесения из экспедиции, — сказал он наконец. — Что в них?

Веда подошла к столу, взяла тонкую стопку бумаг.

— Группа Веллара достигла диких земель три недели назад. Нашли следы охотника — старые, но читаемые. Двинулись по ним на запад. Неделю назад — последнее донесение. С тех пор — тишина.

— Тишина.

— Да. — Веда помрачнела. — Веллар — опытный маг. Если бы они попали в беду, он бы послал сигнал. Если бы погибли — амулеты связи передали бы… предупреждение.

— Но амулеты молчат.

— Молчат. Как будто… как будто там, куда они ушли, связь просто не работает.

Теренций кивнул. Он знал о таких местах. Читал о них в древних текстах, которые большинство магов считали сказками. Места силы, где обычные законы магии переставали действовать. Где что-то древнее и чуждое искажало саму ткань реальности.

— Глубинный, — произнёс он.

Веда вздрогнула.

— Вы думаете…

— Я думаю, что охотник отмечен. — Теренций повернулся к ученице. — Метка культа — это не просто символ. Это связь. Канал. И если охотник использует эту связь… если он черпает из неё силу…

— Тогда он становится частью чего-то большего.

— Именно.

Тишина. Треск поленьев в камине. Далёкий звон колокола — Академия отмечала наступление вечера.

— Что нам делать? — спросила Веда.

— Продолжать исследования. — Теренций поднялся, подошёл к окну. Внизу, в сгущающихся сумерках, мерцали огни Академического города — тысячи свечей, факелов, магических светильников. — Собирать информацию. Анализировать. И быть готовыми.

— К чему?

Теренций не ответил сразу. Смотрел на город, на далёкие горы, на небо, которое медленно наливалось чернотой.

— К тому, что мир скоро изменится, — сказал он наконец. — Охотник — ключ. Или замок. Или дверь. Я пока не знаю. Но когда выясню… — он обернулся к Веде, и в его глазах блеснуло что-то похожее на предвкушение, — … когда выясню, мы будем первыми, кто это узнает. И первыми, кто этим воспользуется.

Веда кивнула. Она знала своего учителя. Знала, что для него нет понятий «добро» и «зло» — только «интересно» и «неинтересно», «полезно» и «бесполезно». Академия всегда стояла над схваткой, наблюдая, изучая, собирая знания. И если охотник был ключом к чему-то новому, чему-то древнему, чему-то невозможному — Академия хотела этот ключ заполучить.

Столица империи никогда не спала.

Даже глубокой ночью, когда приличные люди видели третий сон, улицы были полны: ночные торговцы, патрули стражи, карточные шулера, проститутки, воры и те, кто охотился на воров. Город-муравейник, город-организм, город, который жил своей жизнью, не обращая внимания на смену дня и ночи.

Дворец, впрочем, был другим. Здесь ночь означала тишину — тяжёлую, давящую, полную шорохов и тайн. Коридоры погружались во мрак, освещённый лишь редкими факелами. Стража застывала неподвижными статуями. И только в нескольких комнатах горел свет — там, где решались судьбы империи.

Советник Вальтер не любил ночные аудиенции. Не любил срочные донесения. Не любил всё, что нарушало привычный порядок вещей. Но его величество вызвал — и Вальтер, разумеется, пришёл.

Император сидел у камина, завернувшись в меховой плащ, хотя в комнате было тепло. Старость брала своё — в свои шестьдесят три Карл IV выглядел на все восемьдесят. Болезни, интриги, война с северными варварами, восстание в южных провинциях — всё это оставило след. Волосы побелели, кожа пожелтела, руки тряслись. Только глаза оставались прежними — острыми, умными, видящими насквозь.

— Прочитал? — спросил император, не оборачиваясь.

Вальтер кивнул, хотя знал, что его величество не видит.

— Прочитал, ваше величество.

— И что думаешь?

Советник помедлил, подбирая слова. На столе лежало письмо — то самое, от графа Мирена. Просьба о помощи. Предупреждение об угрозе. Намёки на древнее зло, пробуждающееся в западных землях.

— Думаю, что граф преувеличивает, — сказал Вальтер осторожно. — Он в конфликте с бароном Крейгом. Хочет использовать имперские войска для решения личных проблем.

— Возможно. — Император кивнул. — А если не преувеличивает?

— Ваше величество?

Карл повернулся. В его глазах было что-то, чего Вальтер не видел прежде. Что-то похожее на… страх?

— Я стар, Вальтер. Достаточно стар, чтобы помнить истории, которые рассказывал мой дед. Истории о временах, когда империи не было. Когда люди прятались в пещерах и молились богам, которых боялись больше, чем любили.

— Легенды, ваше величество.

— Легенды. — Император криво усмехнулся. — Но легенды не рождаются из пустоты, советник. За каждой сказкой стоит зерно правды. И если то, что пишет граф… если это правда…

Он не договорил. Но Вальтер понял.

Глубинный. Древнее зло из сказок и храмовых проповедей. То, о чём предпочитали не говорить вслух, во что предпочитали не верить.

— Что прикажете, ваше величество?

Император долго молчал. Смотрел в огонь, как будто искал там ответы.

— Пошли наблюдателей, — сказал он наконец. — Не войска — ещё рано. Но людей, которые смогут выяснить правду. Кто этот охотник. Что он такое. Чего хочет. И… — пауза, — … можно ли его контролировать.

— А если нельзя?

Император поднял взгляд. Усталый, больной старик — но в его глазах всё ещё горел огонь человека, который правил империей сорок лет.

— Тогда — ликвидировать. Пока не поздно.