Следующие дни слились в приятную рутину — настолько приятную, что я почти забыл, как это бывает. Вставал рано, завтракал у Борова, шёл в лес. Не к шахте — туда я пока не совался, решив дать и себе, и… ему… время на передышку. Просто в лес, как нормальный охотник.

Охота здесь, на границе диких земель, была специфической. Лес был злее, добыча — осторожнее, хищники — опаснее. Но зато…Волчьи уши — пять медяков за пару, по десять за вожака. Кабаний клык — три медяка, за их свинского босса — тоже десяток. Медвежья шкура — от серебрушки, если в хорошем состоянии… но там ещё с кого в итоге шкуру снимут, конечно. Мясо дичи — по весу, обычно медяк за три фунта. И это только стандартные заказы. За что-то редкое — лечебные травы, алхимические ингредиенты, трофеи с необычных тварей — платили отдельно и больше.

Вот только стоило занятся экипировкой. Арбалет требовал новой тетивы — старая износилась до предела. Болтов осталось всего пять, и те уже не по разу использовались. Нож — сносный, но затупившийся о камень и кости. Одежда — эталонный бомж-стайл, чудо, что не разваливается.

Кузнец Горан — широкоплечий детина с руками размером с мою голову — посмотрел на мой арсенал и только головой покачал.

— Это ты этим охотишься?

— Этим.

— Псих. Или везунчик. — Он хмыкнул. — Ладно, посмотрим, что можно сделать.

Тетиву сам тянуть не стал — интуиция мастера работает и так, оказывается, намекая, когда стоит делегировать работу профессионалу. Оный профессионал взял плату рудой, той самой, которую я таскал из шахты, сказал, что из неё получаются отличные инструменты. Болты сам вырезал новые, с наконечниками из той же руды — тяжёлые, прочные, пробивающие любую шкуру. Нож заточил до бритвенной остроты, тут тоже сам справился.

«Установка ловушек» здорово меня выручала в прошлом, давно пора её прокачать, а я вместо этого подзабил. Система не давала новых способностей за пассивное ожидание — нужно было практиковаться, экспериментировать, изобретать. Заодно и проверим, насколько эффективна целенаправленная прокачка.

Начал с простого. Силки на кроликов и мелкую дичь — петля из конского волоса, привязанная к согнутой ветке. Срабатывает, когда добыча задевает спусковой механизм, ветка распрямляется, петля затягивается. Классика, работающая тысячелетиями. Местная дичь пуганая, во всяком случае в пределах одного дневного перехода от посёлка, но кое-что попалось.

Силками не ограничился, добавил ямы. Не такие, как я делал раньше, впопыхах и из подручных материалов. Нормальные, продуманные, с правильным углом стенок, чтобы добыча не могла выбраться. С кольями на дне… а на перспективу можно и без, живая добыча стоит дороже мёртвой, если знать, кому продавать. Первую яму я вырыл на кабаньей тропе — заметил её по следам, ведущим к водопою. Глубина в человеческий рост, стенки укреплены ветками, дно — мягкая земля с тремя заострёнными кольями, недостаточно длинными, чтобы убить, достаточно острыми, чтобы пробить копыто и обездвижить.

Два дня ждал. На третий — попался молодой секач, килограммов на восемьдесят. Визжал так, что слышно было за милю. Я добил его, чтобы не мучился, освежевал на месте, притащил тушу в посёлок. Мясник — худосочный мужик с неожиданно сильными руками — заплатил полсеребрушки за тушу целиком. Плюс ещё пятнадцать медяков за клыки, которые шли на какие-то амулеты. Неплохой доход за три дня работы.

Я начал экспериментировать дальше — благо, в отличие от прошлого периода жизни в этом мире, теперь был доступ к нормальным материалам. Поднимающиеся петли на деревьях — для автоматического подвешивания добычи, чтобы не досталась падальщикам. Сети между стволами — на случай, если придётся ловить что-то быстрое. Особое внимание уделил сигнализации на случай непрошеных гостей, и не просто давно уже особенные растяжки с колокольчиками.

Вечера я проводил в «Трёх дубах», за элем и разговорами. Не то чтобы был особо общительным — скорее, это был сбор информации. Местные сплетничали охотно, особенно после третьей кружки, особенно нахаляву. И из их болтовни можно было выудить много полезного.

Так я выяснил про медвежью семью, которая перебралась на южные склоны — там, где раньше паслись олени. Теперь оленей нет, зато есть злой медведь-одиночка и его подруга с двумя детёнышами. Местные охотники обходили то место стороной — связываться с медведицей, защищающей потомство, желающих не было.

Узнал про старую дорогу на запад — заброшенную лет тридцать назад, когда болота расширились и поглотили несколько деревень. Раньше по ней ходили караваны к побережью. Теперь — только контрабандисты и совсем уж отчаянные путники. Говорили, что где-то там, в глубине болот, есть деревня вольных людей — тех, кто не признаёт ни графа, ни барона, ни любую другую власть. Слухи, конечно. Но интересные.

Разведал про Рыжие холмы — больше, чем знал раньше. Оказывается, шахту основали ещё при прапрадеде нынешнего графа, когда нашли богатые залежи железной руды. Работала она лет пятьдесят, кормила целый посёлок. Потом начались странности. Шахтёры жаловались на голоса в голове. На тени, которые двигались сами по себе. На сны, после которых просыпались с криком. Потом начали пропадать люди — сначала по одному, потом целыми бригадами.

— А ты туда лазил, — сказал один из местных охотников, мужик по имени Стах, глядя на меня с пьяным любопытством. — И не сдох. Как так?

— Повезло.

— Ну да, ну да. Везунчик. — Он отхлебнул эля. — А те, которые с тобой пошли? Им не повезло, да?

— Им — нет.

После очередной посиделки я снова почувствовал это. Взгляд. Кто-то следил за мной — осторожно, издалека, не приближаясь. Охотничий инстинкт давал только смутное направление, размытую сигнатуру где-то на границе восприятия. Не рыжуха — её я хорошо запомнил, кто-то новенький.

Не стал дёргаться. Продолжил заниматься своими делами — проверял ловушки, собирал добычу, делал вид, что ничего не замечаю. А сам присматривался, прислушивался, запоминал.

Наблюдатель был профессионалом — это я понял сразу. Держался на расстоянии, менял позиции, никогда не оставался на одном месте дольше нескольких минут. Но даже профессионалы совершают ошибки. И однажды я уловил кое-что — мимолётный блик на металле, когда солнце выглянуло из-за туч. Подзорная труба? Или что-то другое, какая-то магическая приблуда?

Я не стал выяснять. Вместо этого — скорректировал маршруты, добавил несколько ложных троп, установил дополнительные «звоночки» на подступах к своим охотничьим угодьям. Если этот тип решит подобраться ближе — я узнаю. Пока что он держал дистанцию. Наблюдал, но не вмешивался. Это было странно. Если бы хотел убить — давно бы попытался. Если бы хотел схватить — привёл бы подмогу. Просто следить? Зачем?

Вариантов было несколько. Графский шпион, проверяющий, правда ли я «погиб в шахте». Человек барона — помнится, в разговорах упоминали, что Крейги тоже интересуются моей скромной персоной. Кто-то от Храма, от Академии, от иных структур, о которых я и не слышал.

Или — всё же Лиса? С чего я взял, что нет способов изменить свою сигнатуру, замаскироваться, притвориться кем-то другим? Скорее наоборот, сто процентов, что такие способы есть. В любом случае — пока меня не трогают, я не дёргаюсь. Достаточно проблем и без новых врагов. Не факт, кстати, что именно врагов, но уж точно не друзей… есть большие сомнения, что таковые у меня вообще могут появиться.

Худой, грязный, в изодранной одежде, с лицом, перепачканным кровью и грязью до такой степени, что разобрать черты было невозможно. Он вывалился из зарослей шиповника метрах в пятнадцати от меня, споткнулся, упал на четвереньки, поднялся — и замер, уставившись на меня так, будто увидел своего давно покойного дедушку. Предчувствие опасности молчало. Охотничий инстинкт выдавал одну сигнатуру — средняя энергетика, без агрессии, скорее… отчаяние? Страх. Боль. Много боли.

Арбалет я вскинул автоматически — рефлексы сработали раньше разума. Прицелился в грудь, палец лёг на спусковой рычаг. Секунда. Две.