— Тебя Вели искал, — сказал Боров, когда я расправлялся со второй порцией. — Вчера приходил, позавчера. Сегодня, думаю, тоже заглянет.

— Зачем?

— А я почём знаю? Я ему не нянька. — Трактирщик пожал плечами. — Но выглядел он… озабоченным, скажем так. Может, насчёт той заварухи в шахте.

Та заварушка. Ну да. Двенадцать графских солдат ушли в шахту, вышли пятеро, и те куда-то делись потом. Наверняка об этом уже судачит всё Перепутье. Вопрос только в том, какую версию они распространяют.

— Что люди говорят?

— Разное. — Боров перестал протирать кружку, посмотрел на меня внимательнее. — Говорят, что графские нарвались на что-то в глубине. Что половина осталась там навсегда. Что ты был с ними — или против них, тут версии расходятся. И что потом графские ушли, не тронув тебя. Вот это последнее всех особенно интересует.

Ну да. Логично. Графские преследовали меня две недели, потеряли кучу людей, дошли до самого конца — и вдруг просто отступились? С точки зрения местных это выглядело достаточно подозрительно.

— Мы столкнулись с общим врагом, — сказал я. Это было достаточно близко к правде. — Пришлось работать вместе. После этого… ситуация изменилась.

— Угу. — Боров снова взялся за кружку. — Ситуация. Ну-ну.

Он явно мне не верил. И правильно делал — я бы тоже не поверил. Но, по крайней мере, он не лез с расспросами, и на том спасибо.

Дверь таверны открылась, впуская утренний свет и крупную фигуру в сером плаще. Вели. Староста Перепутья собственной персоной. Выглядел он примерно так же, как я его запомнил — широкий, основательный мужик лет пятидесяти, с седеющей бородой и цепким взглядом из-под кустистых бровей. Из тех людей, которые не суетятся, не повышают голос и при этом ухитряются держать в узде целый посёлок на краю диких земель. Не знаю, как это работает — может, харизма, может, просто все знают, что с ним лучше не связываться.

— Доброе утро, охотник. — Велимир подошёл к моему столу, не спрашивая разрешения, сел напротив. — Вижу, оклемался.

— Более или менее.

— Это хорошо. — Он кивнул Борову, и тот молча поставил перед ним кружку с чем-то тёмным — судя по запаху, травяной сбор, не пиво. — Есть разговор.

Я молча ждал. С такими людьми лучше не частить — сами скажут, когда будут готовы.

Велимир отпил из кружки, поморщился — видимо, горячо — и посмотрел на меня прямо.

— Ты умеешь создавать проблемы, охотник. Знаешь об этом?

— Догадываюсь.

— Угу. — Он снова отпил. — Графские пришли в мой посёлок. Потребовали тебя выдать. Я ответил, что ты ушёл куда-то в леса и не сказал, куда. Они не поверили, но проверять не стали — видимо, торопились. Ушли сами, по твоему следу. Теперь вернулись — вполовину меньше, чем было. И ушли снова, на этот раз на восток. К графу. С докладом.

Я молчал. Пока ничего неожиданного.

— Знаешь, что они скажут графу?

— Что я погиб в шахте. При обвале.

Велимир хмыкнул.

— Может, и так. Их старшой — мужик упёртый, но вроде не дурак. Если он решил тебя отпустить — значит, были причины. Я не спрашиваю какие, — добавил он, заметив, что я напрягся. — Не моё дело. Но вот что моё дело — это безопасность Перепутья. И ты… Рик… представляешь для неё… неопределённость.

— Я никому здесь не угрожаю.

— Ты — нет. — Велимир поставил кружку на стол. — Но за тобой охотится граф. За тобой, судя по слухам, присматривает ещё несколько мутных типов. Ты притащил в мой посёлок кучу проблем просто фактом своего существования. И теперь я должен решить, что с тобой делать.

Рука сама потянулась к ножу на поясе.

— Успокойся. Если бы я хотел тебя сдать или выгнать — не стал бы приходить разговаривать. Просто отправил бы мужиков ночью, и дело с концом. Или натравил бы охотников — настоящих, местных, которые знают эти леса лучше любого чужака.

— Тогда чего ты хочешь?

Велимир откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

— Хочу понять, с кем имею дело. Ты появился из ниоткуда и за тобой явно что-то тянется, за тобой охотится половина империи.

Я молчал. Что тут скажешь? Что я сам не знаю, кто я такой? Что проснулся в лесу без памяти, зато с Системой в голове? Звучит как бред сумасшедшего. Или как очень плохое враньё.

— Я не враг Перепутью, — сказал я наконец. — Не собираюсь причинять вред никому из местных. Плачу за жильё и еду. Беру работу, если есть. Охочусь на волков и прочую дрянь, которая угрожает посёлку. Это… недостаточно?

— Достаточно? — Велимир усмехнулся. — Охотник, у меня в посёлке живут люди, которые пришли сюда годы назад. И те, которых я знаю с детства, чьих родителей знал. И даже им я не доверяю полностью — потому что люди меняются, обстоятельства меняются, и тот, кто вчера был другом, завтра может воткнуть нож в спину.

— И всё же ты не выгоняешь меня.

— Не выгоняю. — Он кивнул. — Знаешь, почему? Потому что ты полезен. Волки, крысы, дикие кабаны у восточной опушки — за месяц ты сделал больше, чем наши охотники за полгода. Потому что шахта снова даёт руду — хорошую руду, которую кузнецы передрались, кто первый купит. И потому что ты — может быть, единственный человек в округе, который знает, что там происходит. Внизу.

Вот оно.

— Хочешь знать про шахту?

— Хочу знать, насколько она опасна. — Велимир подался вперёд. — Наши люди туда не суются уже давно — с тех пор, как начали пропадать шахтёры. Потом пришёл ты, начал таскать руду, как будто ничего страшного. И вот четыре дня назад туда вошла дюжина графских солдат — тренированных, оснащённых, с магом. Вышла половина, и те еле живые. Что там, охотник? Что в моей шахте?

Я задумался. Как много можно рассказать? Как много я сам понимаю?

— Под шахтой — руины, — сказал я наконец. — Старые. Очень старые. Там… есть что-то. Не мёртвое и не живое. Что-то, что спит. И когда графские спустились слишком глубоко — оно проснулось. Частично.

— Проснулось.

— Выпустило… порождения, что ли, этой твари, её части, не знаю. Они атаковали всех без разбора. Дружинники, я — без разницы. Мы пробивались наружу вместе. Половина не дошла.

Велимир долго молчал, глядя в свою кружку.

— И теперь? Это… что-то… оно снова уснуло? Или?

— Не знаю. — Честный ответ. — Я не чувствую его так, как раньше. Может, уснуло. Может, просто… отвернулось. На время.

— Утешил, охотник. Очень утешил.

— Это я могу. Обращайтесь.

Велимир хмыкнул, допил остывший сбор и поставил кружку на стол. Потом достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек, бросил передо мной.

— Вот что мы сделаем. Ты продолжаешь делать то, что делал. Охотишься, таскаешь руду — если рискнёшь снова спуститься. Никуда не лезешь, проблем не создаёшь. И сообщаешь мне, если почувствуешь… изменения. С шахтой, с чем угодно. Понял?

Я взял мешочек, взвесил на руке. Монеты — судя по весу, немало.

— А это?

— За информацию. Считай это… инвестицией в будущее. — Велимир встал. — Я не твой друг, Рик. Я тебе не доверяю. Но пока ты приносишь пользу и не приносишь вреда — можешь жить в Перепутье. Это наше соглашение. Устраивает?

Я кивнул.

— Устраивает.

Боров, который явно слышал весь разговор, подошёл, забрал пустую посуду.

— Ну что, договорились?

— Типа того.

— Вели — хороший мужик, — сказал трактирщик негромко. — Жёсткий, но справедливый. Если сказал, что можешь остаться — значит, можешь. Только не борзей.

— Постараюсь.

— Угу. — Он унёс посуду на кухню, оставив меня одного.

Я пересчитал монеты. Действительно, сотня медяков, целая серебрушка — нормально по меркам Перепутья. На эти деньги можно жить неделю-другую, не думая о заработке. Или можно купить приличное снаряжение, новую одежду, запас провизии… не в смысле всё вместе, не настолько высоко меня оценили. Или можно рассматривать это как плату за молчание и сотрудничество. Что, пожалуй, ближе к истине. Ладно. Хватит философии. Эффект касания прошёл, тело восстановилось, деньги есть. Самое время заняться делом.