— Барон выяснил, что культ действует через систему ячеек — маленьких групп, не знающих друг друга. Координация — через ритуалы, через связь с… ним. С тем, что под водой. У них есть новая жрица — Энира. Барон хотел её перехватить, допросить. Но не успел — после разгрома основной общины она ушла на запад. В дикие земли.

На запад. Совпадение? Не думаю…

— Что ещё?

— Есть ещё кое-что. — Мехт замялся. — Насчёт тебя. Барон знает о метке. Не в деталях, но… знает, что культ что-то с тобой сделал. И знает, что ты — не просто охотник…

Я напрягся.

— Что именно необычного?

— Почти ничего, — честно ответил он. — Только то, что у тебя есть что-то, чего нет у других. Способности, которые не объясняются ни тренировкой, ни магией. Барон считает, что это связано с культом. Или с меткой. Или с тем и другим.

— Барон ошибается.

— Может быть. А может, и нет. Я не знаю, и мне, честно говоря, плевать. — Он посмотрел на меня. — Мне нужно остаться в живых, Рик.

— Ладно, — сказал я. — Вот что мы сделаем. Ты остаёшься здесь. Я поднимусь, разберусь с пленными и…

— Их нельзя оставлять живыми, — тихо сказал Мехт.

Повисла пауза.

— Не вопрос. — Неплохая идея, кстати, удачно получается. — Дать кинжал или так справишься?

Мехт, к моему… не сказать, что удивлению, но всё же — отмазываться от грязной работы не стал, даже шмотки сам с трупов снял. Еще и разложил аккуратно.

Параллельно с разбором лута он продолжал рассказывать. О бароне Крейге, о его амбициях, о его разведывательной сети, раскинувшей паутину от столицы до диких земель. О графе, который слабел с каждым годом, теряя контроль над приграничными территориями. О Храме Предвечного Света, который видел в культе Глубинного экзистенциальную угрозу и готов был на всё — вообще на всё — чтобы её уничтожить. О Теневой гильдии, Шёпоте и Лисе — последняя, оказывается, давно уже была не просто наблюдателем, а активным игроком с собственной повесткой.

— Лиса — это Агата, — сказал Мехт. — Бывшая послушница Храма. Была, пока не поймали на краже реликвий. После этого прибилась к Теневой гильдии.

— Она опасна?

— Для тебя — вряд ли. Гильдия не хочет тебя убить, они вообще редко влезают в мокруху. А вот использовать — это да, любят, умеют и практикуют. Как инструмент, рычаг, козырь в каком-то большом раскладе, который я не до конца понимаю.

Использовать. Все хотят меня использовать.

А я хочу, чтобы все отъебались и дали мне спокойно пожить. Неужели это так много?

— Что ещё?

— Академия, — продолжал Мехт. — Магистр Теренций — сильный маг, архивариус. Он изучает древние руины — те самые, что под шахтой. Не конкретно эти — подобные. По всей империи. Его теория — руины связаны между собой, как узлы одной сети. И каждый узел — это… точка доступа. К чему-то.

— К Глубинному.

— К чему-то подобному. Может, к нему. Может, к чему-то ещё. Теренций не религиозен — он учёный. Для него это не бог, а явление. Сила, которую можно изучить и понять.

Понять. Хорошее слово. Только вот то, что под водой, не слишком заинтересовано в том, чтобы его понимали. Скорее наоборот — оно заинтересовано в том, чтобы его принимали. Слепо, безоговорочно, всем существом.

— Ладно, — сказал я, когда Мехт наконец замолчал. — В Перепутье тебя знают?

— Нет.

— Хорошо. Значит, войдёшь под новым именем. Раненый путник, заблудился в лесу, еле выбрался.

Я лежал на топчане в своей каморке под крышей «Трёх дубов», пялился в потолок и мысленно перебирал события прошедших суток. Мехт. Печать. Четверо профессиональных убийц, трое из которых теперь удобряли землю к востоку от Перепутья, а один успел свалить… впрочем, неважно. Важно другое. Теперь у меня был союзник. Или напарник. Или потенциальный предатель — тут как посмотреть.

Спустился вниз, в общий зал. Раннее утро — посетителей почти не было, только Боров за стойкой, протирающий свои вечные стаканы, и какой-то мужик в углу… О, уже добрался.

— Доброе утро, — сказал я, подходя к стойке.

— Доброе, — отозвался трактирщик. — Завтрак?

— Две порции. Мне и… знакомому.

Боров поднял бровь, но ничего не спросил. Молча скрылся на кухне, через пару минут вернулся с двумя мисками каши и ломтями хлеба. Я расплатился — четыре медяка, и подсел за стол ко вчерашнему знакомцу.

Мехт ел медленно, осторожно, но видно было, что голодный как волк. Я тоже не отставал — вчерашняя драка сожрала прорву калорий, организм требовал восполнения.

— Легенда простая, — сказал Мехт. — Путник из восточных земель, заблудился в лесу, напоролся на тварей. Еле выбрался. Ищу работу — любую, лишь бы за деньги.

— Имя?

— Серый. — Он чуть усмехнулся. — Здесь никто не спрашивает настоящих имён.

Это да. Перепутье — то ещё местечко. Половина жителей скрывается от закона, вторая половина — просто в гробу этот закон видала.

— Серый так Серый. Дальше — устраиваешься. Ищешь работу, вживаешься. Лиса — помнишь, я говорил про неё? — наверняка заметит нового человека. Может, даже выйдет на контакт. Ты — не отсвечиваешь, не геройствуешь, ведёшь себя как обычный беглец, которых тут пруд пруди.

— А ты?

— А я, — я отложил ложку, — займусь тем, за чем пришёл. Отдых. Разбор трофеев. Планирование дальнейших шагов. Нам нужна информация, ресурсы и — в идеале — какой-то внятный план действий, кроме «не сдохнуть прямо сейчас».

Мехт кивнул.

— Разумно. Только… насчёт трофеев. — Он замялся. — Там много чего интересного. У Сивого — следопыта — был набор отмычек высшего класса. У Клинка — три метательных ножа, зачарованных на точность. У Стрелка — этот его второй арбалет, компактный, с механическим взводом…

Я поднял руку, останавливая его.

— Ты всё это успел рассмотреть?

— Я двадцать лет работал разведчиком. — Мехт пожал плечами, поморщившись от боли в боку. — Привычка оценивать добычу.

Двадцать лет. Хренасе. Он старше, чем выглядит, — или просто начал карьеру совсем пацаном. Или звиздит, тоже вариант.

— Ладно. Разберёмся с трофеями после того, как обустрою тебя в посёлке. Пошли.

— Это Серый, — сказал я, подводя Мехта к стойке. — Тоже… охотник. Напоролся на тварей, еле выбрался. Ищет работу.

Трактирщик окинул Мехта долгим взглядом — внимательным, оценивающим. Отметил бледность, осторожные движения, пятно крови на рубахе, которое тот явно пытался замыть, но не особо успешно.

— Серый, значит, — сказал Боров. — Ну-ну.

И всё. Никаких вопросов, никаких уточнений. Перепутье принимало всех, кто мог заплатить за ночлег и не создавал проблем.

— Комната? — Мехт посмотрел на меня. Денег у него, понятное дело, не было — всё осталось где-то в лесу, вместе с его прежней жизнью.

— На первое время я закрою, — сказал я. — Потом — отработаешь.

Боров кивнул, принимая это как должное. Выдал ключ — простой, железный, с деревянной биркой, на которой было нацарапано что-то, отдалённо напоминающее цифру.

— Третья дверь по коридору, — сказал он.

Мехт взял ключ, благодарно кивнул и поковылял к лестнице. Я проводил его взглядом, убеждаясь, что он не навернётся на полпути, потом повернулся к трактирщику.

— Слышь, Боров. Если кто будет спрашивать про Серого — он со мной. Понял?

Трактирщик смерил меня взглядом. Что-то в его глазах мелькнуло — то ли понимание, то ли что-то совсем другое.

— Понял, — сказал он. — Твой человек, твои проблемы.

Именно так. Мои проблемы. Как будто их до этого мало было.

Вышел на улицу, щурясь от яркого утреннего солнца. Перепутье просыпалось — на площади появились первые торговцы, из кузницы Горта доносился звон молота, где-то лаяла собака. Обычное утро обычного посёлка на краю цивилизации.

Только вот у меня в комнате сидит бывший шпион и убийца, в лесу гниют трупы профессиональных ликвидаторов, а на меня охотится половина империи.

Обычный вторник.

Вернувшись в комнату, приступил к самой приятной составляющей любых приключений — разбору лута.