Плащ из какой-то странной ткани, отливающей зеленью даже на свету, — камуфляж, очевидно. Сапоги — мягкие, удобные, на мягкой подошве. Идеально для бесшумного передвижения. Пояс с кучей карманов и петель — под инструменты, припасы, всякую мелочь. Нож — простой, без изысков, но отлично заточенный. И — набор отмычек, о котором говорил Мехт. Двенадцать штук, разного размера и формы, в кожаном чехле. Это хорошо, отмычки точно забираю. Пригодятся, особенно если навык взлома когда-нибудь дорастёт до чего-то приличного.

Лёгкая броня из какой-то чешуйчатой кожи, явно обработанная какой-то алхимией. Короткий меч — хороший, сбалансированный, но ничего особенного. Три метательных ножа в наплечных ножнах. Все одинаковые, острые, сбалансированные. Убийцы из Печати явно не жалели денег на снаряжение. Забрал ножи. Забрал и меч — не для себя, на продажу. Броню тоже на продажу — и не по размеру, и не по классу.

Стрелок с точки зрения лута оказался интереснее всего. Особенно арбалет — второй, запасной. Компактный, с хитрым механизмом взвода, который позволял перезаряжать одной рукой. Сделан из тёмного дерева и металла, покрыт какими-то рунами. Какова красота. Я чуть не присвистнул — и сдержался только потому, что свист мог привлечь ненужное внимание. Это было не просто оружие, это была мечта любого охотника… или убийцы. Компактный, точный, быстрый. Идеальный инструмент для работы в сложных условиях. Болтов к нему нашлось двенадцать штук — в поясном колчане, специально подогнанном под этот арбалет. Тоже качественные, с металлическими наконечниками, утяжелённые для стабильности полёта и пробивной силы.

Остальное — по мелочи. Денег у троих набралось в общей сложности семь серебряных монет и горсть меди. Неплохо. Провизия — сухари, вяленое мясо, какие-то травы в мешочках. Вода во флягах. Верёвка — хорошая, крепкая, метров двадцать. Несколько склянок с чем-то — яды, скорее всего, или какая-то алхимия.

И — одежда. Вот тут прям в тему, надоело косплеить бомжа.

Стрелок — в очередной раз спасибо ему, прям от души — был примерно моего роста и телосложения. Его куртка — тёмная, из плотной ткани, с множеством карманов и петель — выглядела куда лучше, чем моё нынешнее рваньё. Снял, осмотрел. Несколько порезов — следы нашей вчерашней схватки — но в целом вполне носибельная. Штаны тоже сойдут. И сапоги — у кого-то размер был близкий к моему, а состояние всяко лучше моей прежней одежды и обуви.

Комната Мехта была точной копией моей — та же каморка под крышей, та же узкая койка, то же окно во двор. Он лежал, но при моём появлении сразу сел, хватаясь за бок.

— Тихо, — сказал я, сваливая узлы на пол. — Не рви рану.

Он послушно замер, глядя на добычу.

— Всё забрал?

— Всё, что имело смысл. — Я начал раскладывать трофеи на полу. — Смотри. Арбалет — мне. Ножи метательные — тебе, это твой профиль больше, чем мой. Отмычки — мне, навык прокачивать. Деньги — мне за работу, но так и быть — теперь ты не должен за комнату. Если нужно что из шмоток — выбирай.

Мехт кивнул. Глаза у него загорелись, когда он увидел арбалет — явно узнал оружие.

— Хорошая штука, — сказал он. — Редкая. Их делают только в одной мастерской, в столице. Стоит — как лошадь.

— Теперь — моя цацка.

— Твоя, — согласился он. — Но если будешь продавать — знай, что покупателей здесь найдёшь. В Перепутье таких ценителей нет.

Не собирался я продавать. Такая корова нужна самому.

— Что по одежде? — спросил у Мехта, кивая на свой новый прикид.

— Куртка хорошая. Усиленная ткань, особенно против режущих ударов хороша. Не броня, конечно, но иногда помогает. Ну, это я и так почувствовал, когда надевал — материал был плотнее обычного, чуть жёстче. Хотя на вид — обычная ткань.

— Слушай, — сказал я, усаживаясь на край его койки, — расскажи мне про Печать. Подробнее. Что они будут делать дальше? Пришлют ещё людей?

Мехт помолчал, собираясь с мыслями.

— Печать работает ячейками. Четыре человека — стандартная группа. Они… — он поморщился, — … они были одной из лучших. Сивый — следопыт с двадцатилетним опытом. Клинок — мастер ближнего боя. Стрелок — снайпер, специалист по дальним дистанциям. Четвёртый — ты его не видел, он остался в засаде — был координатором, магом-сенсором.

— Мага я убил.

— Значит, связи с центром у них не было. — Мехт чуть расслабился. — Это хорошо. Печать узнает о провале не сразу. Может, через неделю. Может, через две — когда ячейка не выйдет на плановый контакт.

Неделя-две. Это — время. Время, которое можно использовать.

— А потом?

— Потом пришлют следователей. Одного-двух. Они найдут трупы, поймут, что произошло… а они поймут, доложат в центр. И тогда…

— Тогда?

Мехт посмотрел на меня. В его глазах было что-то странное — то ли уважение, то ли страх.

— Тогда Печать объявит на тебя… на нас охоту. По-настоящему. Не одна ячейка — несколько. Может, даже десяток. С лучшими следопытами, лучшими бойцами, лучшими магами.

— Весело.

— Это нихрена не весело, Рик. Это — смертный приговор. Из-под Печати не уходил никто. Никогда.

Я посмотрел на него. Долго, молча.

— Никто, говоришь?

— Никто.

— Ну, — я встал, — будем первыми.

И вышел, оставив его обдумывать наши замечательные перспективы.

Горт был в кузнице — как обычно. Звон молота о наковальню встретил меня ещё на подходе, внутри было жарко, как в аду, пахло железом, углём и потом. В общем, практически дом родной.

— Чего надо? — буркнул кузнец, не отрываясь от работы.

Я выложил на верстак меч Клинка.

— Продать.

Горт отложил молот, взял меч, осмотрел. Повертел, проверил баланс, пощёлкал ногтем по клинку. Лицо его оставалось непроницаемым.

— Хорошая сталь, — сказал он наконец. — Столичная работа. Где взял?

— Нашёл.

Кузнец фыркнул, но больше вопросов не задавал. Перепутье — такое место.

— Пятнадцать серебряных за меч.

Пятнадцать серебряных. Неплохо. Не лучшая цена, наверное, но торговаться не хотелось. Еще и бесполезно было.

Вернулся за своим барахлом. Куртка Клинка была хороша, но… хотелось её улучшить, сделать более функциональной — что-то вроде разгрузки, которую я видел в прежней жизни у военных и охотников. Идея была простая. Нашить на куртку дополнительные карманы — под болты, под склянки с зельями, под всякую мелочь, которую нужно держать под рукой. Пришить петли для верёвки, ремни для фиксации оружия на спине и на боках. Сделать так, чтобы всё необходимое было в пределах досягаемости, но при этом не мешало двигаться.

Звучало просто. На практике…

— Так, — пробормотал я, раскладывая материалы на верстаке. — Что у нас есть…

Кожа — несколько кусков, срезанных с брони убитых. Ремни — штук шесть, разной длины. Пряжки — три штуки. Нитки… ниток не было.

— Эй, Горт! Нитки есть?

— Не дам, — донеслось от горна.

— А если за деньги?

— К швее иди. Третий дом от колодца, синие ставни.

Швею звали Мила — круглолицая женщина лет сорока, с цепкими глазами и руками, которые, казалось, никогда не прекращали двигаться. Пока мы разговаривали, она штопала чью-то рубаху, и игла так и мелькала в её пальцах.

— Нитки? Какие?

— Крепкие. Для кожи.

— Вощёные? Льняные? Из жил?

Я задумался. Из сухожилий животных делали тетивы для луков, ловчие петли, силки… Должны быть крепкими.

— Из жил. Моток.

— Четыре медяка.

И — поехали. Иголка, нитка, кожа. Пальцы исколоты в хлам, спина затекла, глаза слезились от напряжения. Но — получалось. Медленно, криво, но получалось.

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 15 → УР. 16

О. Неожиданно, но приятно. Значит, не зря мучаюсь.

К вечеру куртка преобразилась. Два дополнительных кармана на груди. Четыре петли на поясе — под склянки или запасные ножны. Ремень через плечо — для крепления арбалета за спиной. Ещё один ремень — крест-накрест через грудь, для дополнительной фиксации.

Надел, проверил. Поднял руки, присел, развернулся. Ничего не болтается, не мешает, не цепляется.