— Н-не стреляй… — голос хриплый, сорванный. — Рик… я знаю, что ты Рик. Не стреляй.

Знает моё имя. Вернее,местное имя, но и того достаточно, чтобы напрячься. Медленно опустил арбалет, но не убрал — держал наготове, направив в землю перед ногами пришельца.

— Кто ты?

Человек попытался выпрямиться и тут же скривился, схватившись за левый бок. Между пальцами блеснуло тёмное — кровь. Много крови, судя по пятну, расплывшемуся на и без того грязной рубахе.

— Мехт. Меня зовут Мехт. Я… — он сглотнул, качнулся, едва удержавшись на ногах. — Я наблюдал за тобой. Последние две недели. По приказу барона Крейга.

А вот и ответ на вопрос, кто мой загадочный наблюдатель. Ответ мне не нравился, но хотя бы пазл сложился.

— Ты тот, с подзорной трубой.

— Увеличитель. — Он дёрнул углом разбитых губ. — Подзорная труба — для моряков и романтиков. У меня — увеличитель с зачарованной линзой. Был. Разбился.

— Сочувствую… хорошая вещь, наверное, была. Так какого хрена тебе нужно?

Мехт снова покачнулся, и на этот раз колени всё-таки подогнулись. Он опустился на землю — не упал, а именно опустился, контролируемо, как человек, который привык падать и знает, как сделать это с минимальным ущербом и достоинством. Впрочем, от достоинства там мало что осталось.

— Помощь, — сказал он. — Мне нужна помощь. И я готов за неё заплатить.

— Чем? Ты не выглядишь богатым буратино?

— Кем? — Он закашлялся, сплюнул красным. — У меня есть… информация, но за мной идут. Будут здесь через… не знаю. Час. Может, два.

Охотничий инстинкт подтвердил: в радиусе пары сотен метров — чисто. Но это не значило ничего. Час — это далеко за пределами моего восприятия.

— Какие люди?

Мехт посмотрел на меня снизу вверх. Сквозь корку грязи и крови проступили черты — острые, птичьи, с тонким носом и глубоко посаженными глазами. Лет тридцать пять, может, сорок. Лицо человека, который умеет быть незаметным, — из тех лиц, которые забываешь через секунду после того, как отвернёшься.

— Из моего прошлого, — сказал он. — Из очень херового прошлого.

— Конкретнее можно?

Пауза. Видно было, как он взвешивает — что сказать, что утаить, сколько правды выдать, чтобы получить помощь, и сколько оставить при себе, чтобы не стать бесполезным.

— Гильдия Печати, — выдавил наконец. — Слышал о них?

Нет. Не слышал. Но мне простительно, я ж не местный. Лицо, видимо, было достаточно красноречивым.

— Наёмные убийцы, — пояснил Мехт. — Не просто головорезы из подворотни, а серьезная организация. Со структурой, правилами, контрактами. Я был одним из них. Давно. Потом ушёл. Точнее — попытался уйти.

— И теперь они выяснили, где ты.

— Хуже. — Он снова сплюнул. — Они давно знали, где я. Барон Крейг… платил им за то, чтобы они не трогали меня. Что-то вроде выкупа. Ежегодный взнос. Только вот… что-то изменилось. Контракт расторгнут. Видимо, или барон перестал платить, или цена возросла. Или…

— Или ты перестал быть нужен барону.

Молчание. Красноречивое такое молчание, которое стоило тысячи слов.

Ладно. Ситуация, стало быть, такая: человек барона, бывший наёмный убийца, пришёл за помощью к человеку, за которым сам шпионил. За ним идут его бывшие коллеги. Вокруг — лес, утро, роса на траве и пение птиц. Только пастуха с овечками не хватает.

— Сколько их?

— Четверо. Было пятеро, одного я… убрал по дороге. — Он кивнул на рану в боку. — Но и он меня зацепил. Четверо — это полная ячейка Печати. Боевая группа. У каждого — своя специализация.

— Какая?

— Следопыт. Клинок. Стрелок. И… маг.

— Насколько сильный? Маг?

— Именно этот — нет. Не полноценный маг, не из Академии, скорее вспомогательное колдовство у него. Подавление, обездвиживание, ментальные атаки.

Ментальные атаки. Заебись, чо. Хотя у меня ментальная стойкость усилена — может, и не так страшно. А может, и так. Я пока не встречал магов-боевиков лично, и проверять на себе, насколько мои мозги защищены, как-то не тянет.

— Допустим, я помогу. Зачем мне это?

Мехт посмотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом. Несмотря на раны и состояние, в глазах что-то блеснуло — расчёт, профессиональная прикидка.

— Информация, — сказал он. — У меня есть информация, которая тебе нужна. О тех, кто за тобой охотится. О планах графа, барона, Храма. И ещё кое-что… о культе.

Последнее слово он произнёс тихо, почти шёпотом. Ну, умеет заинтересовать, гаденыш.

— Что ты знаешь о культе?

— Достаточно, чтобы ты не пристрелил меня прямо сейчас. — Он снова дёрнул губами. — Но подробности — после. Когда будет безопасно… если будет. И да, ещё один момент… вряд ли печатники захотят оставлять свидетелей, не в их это правилах.

Вот же гадский гомогей. Раненый, загнанный, с четвёркой убийц на хвосте — выкручивается и торгуется. Профессиональная деформация, надо полагать. Но он мне нравится… не в этом смысле.

— Ладно. — Я убрал арбалет за спину. — Вставай. Идти можешь?

— Могу. — Он поднялся, пошатнувшись. — Медленно, но могу.

— Медленно — это нехорошо.

Я развернулся и двинулся прочь от тропы, в глубину леса. Не к Перепутью — тащить туда четвёрку наёмных убийц было бы, мягко говоря, невежливо по отношению к местным жителям. И не к своему временному лагерю — незачем показывать этому типу, где я сплю. В сторону, к оврагу, который я присмотрел на прошлой неделе — глубокий, с каменными стенами, с единственным удобным спуском.

Идеальное место для засады. Вопрос только — чьей.

НАВЫК «УСТАНОВКА ЛОВУШЕК» ПОВЫШЕН ДО 12

ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ : УСИЛЕННАЯ КОНСТРУКЦИЯ — Ваши ловушки прочнее и выдерживают более крупную добычу.

Эмм… ну ладно. Хотя, конечно, интересно.

Мехт ковылял за мной, тяжело дыша. Не жаловался, не стонал — молча шёл, оставляя на мху кровавые пятна. Я мысленно прикинул расстояние: от тропы до оврага — метров восемьсот. При его скорости — минут двадцать.

— Они следят по крови? — спросил я, не оборачиваясь. — Очень уж многозначительно раненый кривился на эти самые пятна.

— Следопыт их… Он берёт след не по крови… или не только по крови. Как маг, только без магии. Навык, способность — не знаю точно. Но от него не скроешься просто так. Надо… — он замолчал, видимо, подбирая слова.

— Надо его убить.

— Хороший вариант.

Я остановился у начала спуска в овраг. Повернулся к Мехту. Тот тяжело привалился к дереву, бледный, как простыня, — не та, которая новенькая. Пот на лбу, трясущиеся руки. Ему нужно было перевязать рану, но времени не было.

— Слушай внимательно, — сказал я. — Ты сейчас спустишься вниз, найдёшь нишу у дальней стены и сядешь там тихо. Я займусь остальным.

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело, — сказал Мехт. — Это не солдаты и не бандиты. Ячейка Печати…

— Ячейка Печати — это четверо людей… а есть вероятность, что уже трое, — перебил я. — Четверо живых, тёплых, дышащих людей. Которые оставляют следы, издают звуки и вряд ли имеют иммунитет к арбалетному болту в башке. Я справлялся и с худшими раскладами. Спускайся.

Он посмотрел на меня — странно, с выражением, которое я не сразу расшифровал. Потом понял: удивление. Мехт привык оценивать людей по их реакции на опасность. Моя реакция его озадачила.

Ладно. Меня самого она иногда озадачивала. Психически здоровый человек должен бояться профессиональных убийц. Психически здоровый человек не должен планировать засаду на их боевую группу, будучи в одиночестве. Психически здоровый человек вообще не должен оказываться в такой ситуации — но это уже совсем другая история.

Мехт спорить не стал, кивнул и начал спускаться. Я подождал, пока он исчезнет внизу, и огляделся.

Овраг. Метров пятнадцать в глубину, тридцать — в ширину, вытянутый с запада на восток. Северная стена — отвесная, южная — более пологая, но всё равно крутая. Единственный удобный спуск — тот, по которому ушёл Мехт. С запада и востока — сужения, заваленные камнями и поваленными деревьями.