— Что? — Ирма обернулась. — Очистить его? Ты знаешь, чем заканчивались попытки экзорцизма для носителей метки. Смертью— в лучшем случае. В худшем… — Она не договорила.

— Тогда — устранить.

— Возможно. — Настоятельница медленно кивнула. — Но… Марта, скажи мне. Если носитель метки сопротивляется слиянию… если он использует силу Глубинного, но не подчиняется ему… что это значит?

Марта нахмурилась.

— Я… не знаю, матушка. Такого не было раньше.

— Именно. — Ирма вернулась к столу, села. — Такого не было. Все носители до него либо принимали тьму, либо сходили с ума. Этот — сопротивляется. Этот — убивает слуг культа. Этот — воюет с теми, кто хочет его использовать, кто желает разыграть карту Культа.

— Вы думаете…

— Я думаю, что нам нужно больше информации. — Ирма взяла перо, начала писать. — Передай Агате: продолжать наблюдение. Не вступать в контакт, не провоцировать. Если появится возможность для разговора — использовать. Но не атаковать. Пока.

— А если он станет угрозой?

— Тогда —по прежнему плану. Устранить. Без колебаний, без жалости. — Голос Ирмы стал жёстким. — Но пока он убивает врагов Света — пусть убивает. Храм может подождать.

Марта поклонилась и вышла.

Ирма осталась одна. Смотрела на недописанное письмо и думала о вещах, которые не могла доверить бумаге.

Охотник. Сосуд. Человек, отмеченный древним злом, но отказавшийся ему служить.

Угроза? Или… возможность?

Храм боролся с Глубинным тысячи лет. Боролся — и не мог победить, как оказалось — даже когда был уверен, что победил. Зло возвращалось, снова и снова, в новых формах, под новыми масками.Вернулось и теперь. Может быть… может быть, пришло время попробовать другой путь?

Использовать оружие врага против него самого.

Опасная мысль. Еретическая, возможно. Но Ирма прожила достаточно долго, чтобы понимать: иногда спасение приходит из неожиданных источников.

— Предвечный Свет, — прошептала она, — направь меня. Помоги увидеть истину.

Ответа не было. Но Ирма не отчаивалась. Боги редко отвечают напрямую — они предпочитают показывать путь через события, людей, обстоятельства.

Охотник был частью этого пути. Ирма была уверена.

Оставалось понять — какой именно частью.

Озеро лежало в сердце диких земель — чёрное зеркало, окружённое древним лесом. Деревья здесь были старше империи, старше людей, старше всего, что помнила история. Они склонялись над водой, как скорбящие великаны, и их корни уходили глубоко в землю — туда, где текли подземные реки и спали древние силы.

Энира стояла на берегу, босая, с закрытыми глазами. Кристалл в её руках пульсировал ровным светом — сильнее, чем когда-либо прежде. Здесь, в месте силы, связь с Хозяином была почти осязаемой.

— Он становится сильнее, — прошептала она. Не вопрос — утверждение. Она чувствовала это: где-то далеко, на западе, сосуд использовал дарованную силу. Касание Глубин — способность, которую он не должен был обрести так рано. Которую не должен был контролировать.

Но контролировал.

Хозяин ответил — чувствами, ощущениями, образами. Поток информации, который Энира научилась расшифровывать за годы служения.

Сосуд… развивается. Быстрее, чем предполагалось. Метка… адаптируется. Связь… крепнет.

— Это хорошо?

Неоднозначно.

Пауза. Энира ощутила что-то похожее на… задумчивость? Неуверенность? Нет, это невозможно. Хозяин не сомневался. Хозяин знал всё.

Сосуд сопротивляется. Сильнее, чем другие. Его воля… необычна. Он принимает силу, но отвергает подчинение.

— Как это возможно?

Образы — хаотичные, странные. Что-то в прошлом сосуда. Что-то, чего не было у других носителей. Пустота, где должны быть воспоминания. Как будто… он пришёл откуда-то, где Хозяин не мог заглянуть.

Неизвестно. Но это не меняет конечной цели. Сосуд созреет. Сосуд придёт. Сосуд… станет.

— А если не станет? — Энира позволила себе вопрос, который мучил её уже несколько недель. — Если его воля окажется сильнее связи?

Долгое молчание. Потом — ответ, и в нём Энира уловила нечто новое. Не страх — Хозяин не знал страха. Но… интерес? Предвкушение?

Тогда он будет… интересным противником. Достойным. Давно не было достойных.

Энира вздрогнула. Хозяин говорил о сосуде как о возможном враге — и это звучало почти… одобрительно?

Но это не важно. Ты знаешь, что делать. Готовь ритуал. Собирай верных. Жди.

— Сколько ждать?

Столько, сколько потребуется. Время на нашей стороне. Всегда было. Всегда будет.

Связь оборвалась — мягко, как выдох спящего. Энира открыла глаза.

За её спиной собрались верные — уже не девять, а двадцать три. К ним присоединились другие: беженцы из разорённых деревень, искатели запретного знания, просто отчаявшиеся, которым некуда было идти. Культ умел находить таких, умел давать им цель и смысл.

— Хозяин доволен, — сказала Энира громко, чтобы все слышали. — Сосуд становится сильнее. Связь крепнет. Скоро… скоро он придёт к нам.

— А если не придёт? — спросил молодой Тим. За прошедшие недели он изменился: возмужал, огрубел, научился убивать. Хороший воин. Преданный слуга.

— Придёт. — Энира улыбнулась. — Метка ведёт его. Каждый раз, когда он использует силу Хозяина, связь становится сильнее. Каждый раз он делает шаг к нам. Он думает, что контролирует ситуацию, но на самом деле… на самом деле он уже наш.

Верные закивали. Вера в их глазах горела ярко, как огни на воде в безлунную ночь.

Энира повернулась к озеру. Где-то в его глубинах, в километрах под поверхностью, где давление могло раздавить человека в кашу, а тьма была абсолютной и вечной, — там спало нечто. Нечто древнее. Нечто голодное. Нечто, что ждало тысячелетиями и могло подождать ещё.

Но ждать оставалось недолго.

Сосуд созревал. Сосуд приближался. И когда он придёт — а он придёт, обязательно придёт — начнётся новая эра.

Эра Глубин.

Башня Знаний возвышалась над Академией, как палец, указующий в небо, — семнадцать этажей серого камня, увитого плющом и испещрённого сотнями узких окон. Говорили, что её построили ещё до империи, что камни помнят времена, когда людей на этих землях не было вовсе. Говорили много чего — Академия была местом, где слухи множились быстрее, чем кролики весной.

Магистр Теренций поднимался по винтовой лестнице медленно, экономя дыхание. Семьдесят два года — не возраст для мага его уровня, но и не юность. Колени ныли, спина протестовала, а ступени, казалось, становились всё круче с каждым годом. Или это он становился всё старше — вопрос философский.

Кабинет старшего архивариуса располагался на четырнадцатом этаже — не на самом верху, но достаточно высоко, чтобы отпугивать случайных посетителей. Теренций любил уединение. Любил тишину. Любил свои книги и свитки, свои артефакты и образцы, свои бесконечные исследования, которые никто, кроме него, не понимал и не ценил.

Сейчас, впрочем, в кабинете было не тихо. Веда — его бывшая ученица, бывший алхимик-артефактор, участница нескольких непростых экспедиций, а ныне полноправный магистр алхимии — металась между столами, заваленными бумагами, образцами и странными приборами, и говорила так быстро, что Теренций едва успевал следить за её мыслью.

— … и когда я сопоставила данные с текстами из Третьего хранилища, всё сошлось! — Веда развернула очередной свиток, ткнула пальцем в какой-то символ. — Вот, смотрите. Это — схема улучшения живого организма, найденная в руинах башни Старых. А это, — она схватила другой свиток, — описание «идеального воина» из легенд докатаклизменной эпохи. Видите сходство?

Теренций видел. И это его… тревожило.

— Все таки, — сказал он медленно, опускаясь в кресло у камина, — что этот охотник — творение Старых?

— Не творение. — Веда помотала головой, рыжие волосы разметались по плечам. — Скорее… продукт. Результат процесса, который они разработали тысячи лет назад. Я не знаю, как именно это работает, но…

— Но?

— Но я видела его, учитель. — Голос Веды стал тише, серьёзнее. — Там, в башне. И потом — в посёлке культистов. Он двигается не так, как обычные люди. Реагирует быстрее. Выживает в ситуациях, которые должны были его убить. И… — она помедлила, — … он развивается. Становится сильнее. Каждый раз, когда я его видела, он был немного другим. Немного… большим.