Я держу разрыв закрытым. Столько, сколько помню. Но я — слабею. Каждый век — слабее. Каждый год — ближе к концу.

— И тебе нужен…

Сосуд. Якорь. Тот, через кого я смогу восстановить связь с миром.

Так вот зачем метка. Вот зачем все эти сны. Вот зачем чёрная вода, видения и голос в темноте. Вербовка. Рекрутинг на должность «якорь для древнего стража трещины между мирами». Даже резюме не спросили.

Дурацкие мысли оборвал охотничий инстинкт. Преследователи близко, очень близко. Спустились ко второму уровню, прошли пролом, вошли в коридор с символами. Идут быстро, целенаправленно, как свора, почуявшая кровь. Мою кровь, стоит заметить.

И — что-то ещё, из глубины, из-за стен, из-под пола. Вибрация — низкая, утробная, от которой зубы заныли, а по позвоночнику прокатилась волна холода.

Страж — почувствовал гостей.

Они не должны быть здесь.

— Скажи это им, не мне.

Они разбудят то, что не должно просыпаться.

Первым в зал вошёл — Ольге, я узнал его не по виду — по сигнатуре. Жёсткая, злая, сосредоточенная. Он был ниже меня ростом, шире в плечах, с лицом, на котором была написана вся его непростая биография — шрамы, обветренная кожа, глаза цвета мокрого сланца. За ним — бойцы. Девять человек, плюс маг — Веник, если верить подслушанному в лесах. Бледный, трясущийся, с загнанным взглядом лунатика.

Сержант увидел меня и остановился. Факел в его руке высветил зал, чёрную воду, символы на стенах. Что-то мелькнуло в его глазах — не страх, скорее, профессиональная оценка ситуации.

— Вот ты где, — сказал он. Голос — ровный, хриплый, усталый. — Охотник.

— Сержант, — кивнул я. — Долго же ты добирался.

— Не торопился, — он шагнул вперёд, одной рукой указывая бойцам рассредоточиться. Профессионал. — Графу ты нужен живым. Желательно — целым. Но если будешь дёргаться…

— Стой.

Я поднял руку. Не угрожающе — предупреждающе. Ольге замер, и что-то в моём тоне заставило его прислушаться.

— Слушай внимательно, потому что повторять не буду. Ты в месте, которое старше всего, что ты знаешь. Под нами — трещина в реальности. Эту шахту бросили двадцать лет назад, потому что двенадцать человек спустились сюда и не вернулись. И прямо сейчас то, что их убило, знает, что вы здесь.

Ольге смотрел на меня. Долго. Без выражения.

— Красивая сказка, — сказал он наконец. — Но мне по…

Пол дрогнул.

Не сильно — лёгкая вибрация, как от далёкого землетрясения. Но достаточная, чтобы все замерли. Вода в бассейне — чёрная, неподвижная мгновение назад — пошла рябью. Мелкой, частой, неестественной. Не от тряски — изнутри. Как будто что-то поднималось из глубины.

Маг — Веник — отшатнулся. Его лицо, и без того бледное, стало цвета свежего снега.

— Сержант, — прошептал он. — Здесь что-то… Мать моя… Здесь что-то есть. Большое. Очень… я не могу определить… это не живое, это…

Шшшрк.

Звук пришёл отовсюду — из стен, из пола, из потолка. Камень двигался. Символы на стенах засветились — тускло, красноватым светом, как умирающие угли. И в этом свете стало видно: стены — не просто стены. Они — часть чего-то. Поверхность чего-то, что было свёрнуто, сжато, упаковано в камень, как змея в коробке.

И сейчас оно разворачивалось.

Из стены — правой, ближайшей к входу — выдавилась… рука? Нет, не рука. Отросток. Щупальце. Столб из чёрного камн…нет, сжатой до плотности камня воды, гладкий, блестящий, толщиной с человеческое бедро. Он двигался медленно, текуче, как расплавленная смола, и на его поверхности пульсировали те же символы, что и на стенах.

Боец, стоявший ближе всех, — молодой, светловолосый — не успел даже вскрикнуть. Отросток качнулся, как маятник, и ударил его в грудь. Тихо. Без удара, без хруста — просто прикоснулся. Парень замер, глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике. И начал — сохнуть. Другого слова не подобрать. Кожа обтянула кости, щёки впали, глаза потухли. За три секунды из живого человека осталась мумия, которая осела на пол бесшумной грудой доспехов и тряпья.

Тишина длилась мгновение. Потом — ад.

— НАЗАД! — рявкнул Ольге, и голос его, надо отдать должное, не дрогнул. — Строй! К стенам не подходить! Щиты вперёд!

Из стен выдавливались новые отростки — два, три, пять. Они двигались медленно, но неумолимо, перекрывая пути отхода. Бассейн с чёрной водой кипел — бурлил, хлюпал, выплёскивая маслянистую жидкость на каменный пол. Жидкость растекалась, и там, где она касалась камня, — камень темнел, покрывался символами. Маг закричал. Тонко, истерично, как раненое животное. Бросился к выходу — и врезался в отросток, который плавно вырос из пола прямо на его пути. Прикосновение. Крик оборвался. Ещё одна мумия.

Ольге — профессионал до мозга костей.

— Центр! Все в центр! Держать периметр! Не дать этим… говнам подойти!

Бойцы — те, кто остался, восемь человек — сбились в группу. Мечи, копья — бесполезны против камня, но они этого ещё не знали. Один из них рубанул мечом по ближайшему отростку. Клинок лязгнул и отскочил, не оставив царапины. Зато отросток качнулся в сторону удара, словно почувствовал — словно потянулся к теплу.

— Не бить! — крикнул кто-то догадливый. — Они реагируют на движение!

— А на что не реагируют⁈ — прорычал Ольге. Он стоял в центре группы, меч в одной руке, факел в другой. Спокойный. Злой.

Хороший вопрос.

Я активировал «исчезновение».

Как будто мир вокруг стал громче, ярче, плотнее, а я — наоборот, тише, тусклее, прозрачнее. Свет факела прошёл сквозь меня, не задержавшись. Звуки моего дыхания исчезли. Я стал ничем. Дыркой в реальности, через которую видно стену позади.

Тридцать секунд.

Отростки замерли. Все. Разом. Застыли в тех позах, в которых были, — как фотография. Ближайший ко мне — в полуметре — качнулся, словно принюхиваясь. Я не дышал. Не двигался. Не существовал.

Он отвернулся. Медленно, нехотя, как собака, потерявшая след. И потянулся к группе Ольге.

Двадцать восемь секунд.

Мозг работал в режиме максимального разгона, перебирая варианты с бешеной скоростью. Такого навыка от Системы у меня не было, но до жути реальное ощущение крепкой руки, уже практически сжимающей яй… горло, да… так вот, это ощущение очень мотивирует думать быстрее. Отростки — не живые, охотничий инстинкт их не фиксирует. Они реагируют на движение, на тепло, может быть даже просто на намерение. На что-то, чего у меня сейчас нет, пока «исчезновение» работает.

Двадцать пять секунд.

Группа Ольге сбилась в кучу посреди зала. Восемь человек — минус двое, которых уже высушили отростки. Мечи бесполезны, это они уже поняли. Факелы? Может быть… огонь — универсальное оружие против всяких хтонических жутей. Но отростки, по ощущениям, скорее вода — а вода плохо горит…

Двадцать секунд.

Они пришли за тобой.

Голос — не голос, мысль, которая не моя. Глубинный, или как там его… да насрать, вот кого точно не стоит слушать, даже если вдруг и говорит умные вещи.

Пятнадцать секунд.

Выбор. Отлично. Помочь отряду Ольге — людям, которые пришли меня убить или притащить к графу, что, в общем-то, одно и то же с отложенным сроком исполнения. Или помочь… кому? Отросткам? Стражу? Тому, что спит под чёрной водой?

Нет. Хуй им на рыло, и тем и другим.

Лучше помочь себе.

Десять секунд. И пять свободных очков характеристик — а сейчас любая мелочь важна. Сделал выбор — быстрый, интуитивный, возможно — идиотский. Но подумать лучше времени не было. Всё в ловкость, прямо сейчас.

ЛОВКОСТЬ: 17 → 22

Тело отозвалось мгновенно — как будто кто-то смазал все суставы, натянул пружины мышц, откалибровал вестибулярный аппарат. Мир стал медленнее? Нет, не так. Я стал быстрее. Восприятие подстроилось под новые возможности, и теперь движения отростков казались не плавными, а слегка даже тягучими, как в замедленной съёмке.

Пять секунд.

Ольге орал что-то своим людям. Кажется, приказывал отступать к проходу. Логично — единственный путь из зала, если не считать бассейна с чёрной водой. Только вот отростки уже перекрыли проход, сплетясь в решётку из каменных столбов.