Он резко дернул меня на себя. Мое запястье и так прожигало болью, но, от настолько резкого движения в руке что-то щелкнуло. У меня ни разу не было вывиха и я не думала, что сейчас его получила, но боль стала такой резкой, что буквально на мгновение она заволокла сознание. Там соединилась с годами накапливаемой ненавистью к тому, что ко мне постоянно черти как относились, словно я была зверьком, вечно убегающим от хищником.

И это все вылилось в то, что я резко подняла руку и изо всех сил влепила Марко пощечину.

Он остановился. Словно вообще не ожидал этого, а я, вновь пытаясь выдернуть свое запястье из хватки брата, на его щеке заметила сильное покраснение. Судя по всему, сил во мне достаточно. Я могу нормально ударить, но, черт, почему не получается вырвать руку?

— Отвали от меня, — я попыталась оттолкнуть его, в это мгновение слыша такой грохот, от которого, казалось, весь дом содрогнулся.

Резко поворачивая голову, я увидела Мичелу, валяющуюся на полу в луже грязной воды и из того, что сейчас творилось в коридоре, я могла лишь предположить, что она, отмывая пол в гостиной, собиралась вынести грязную воду, но зацепилась за ковер, который теперь складками лежал около ее ног, и упала, а ведро, вместе со шваброй врезалось в зеркало, висящее на стене в коридоре. Оно рухнуло. Разбилось.

Но еще рама задела рядом стоящий столик, а на нем ваза. Та самая, рядом с которой нельзя было даже дышать.

Консетта купила ее лет пять назад на одном из аукционов и поставила рядом с гостиной, чтобы ваза была прекрасно видна, когда она там сидит с гостями. Сказать, что она безумно дорогая и обожаемая моей приемной матерью, значит, ничего не сказать.

— Нет… Нет! — Мичела, видя, как покачнулся столик, завопила и попыталась немедленно подняться, но ногами еще сильнее запуталась в ковре, а руками, поскользнувшись на мокром полу, вообще рухнула обратно.

Марко выругался. Рванул в ту сторону и даже успел подхватить столик, но не вазу. Она упала на пол, разбившись на множество осколков.

Это последнее, что я увидела прежде чем развернуться и побежать в свою спальню. Миновав два поворота, я влетела к себе и захлопнула дверь, немедленно закрывая ее на ключ.

Умом я понимала, что в коридоре, сопротивляясь Марко, выронила свои толстовки, которые хотела отнести в стирку, но сейчас они волновали меня меньше всего. Пусть и среди них была моя самая любимая.

Быстро расхаживая по комнате, я пальцами зарылась в волосы, постоянно оборачиваясь и смотря на дверь.

Оставит ли теперь Марко меня в покое?

Нет.

Попробует ли Мичела скинуть на меня разбитую вазу?

Да.

Я с силой ногой пнула пуфик, а потом, прежде чем поняла, что вообще делаю, быстро собрала учебники на завтрашний день и переоделась.

Возможно, правильнее было бы остаться в своей комнате, но опыт показывал, что замок на двери слишком хлипкая защита. Приемных родителей нет дома, зато сейчас тут Элио и Джулиано, которые могут помочь Марко снести мою дверь. И мало ли что еще сделать.

Я не чувствовала себя в безопасности.

Подойдя к столу, я открыла ноутбук. Включила на нем аудиозапись, после чего закрыла ноутбук стопкой книг. Спрятала его. Может это и бестолково, но новость о том, что я, возможно, могу покинуть семью Леоне, что-то перевернула во мне. Я хотела этого сильнее, чем дышать. Жаждала свободы, как ничто другое.

Но душу царапало то, что мне требовались доказательства нарушения правил. Кое-что и так имелось, но теперь я предпочитала быть предусмотрительней.

Одевшись потеплее, я взяла свой рюкзак и покинула комнату, закрывая дверь на ключ.

Чтобы уйти из дома незамеченной, мне пришлось постараться. К лестнице пойти другим путем. Потом какое-то время прятаться в одной из комнат, чтобы убедиться, что Элио и Джулиано сейчас нет в холле. Судя по всему, они поднялись на второй этаж.

На улицу я вышла через ту дверь, которая находилась недалеко от кухни, затем пробежала по саду и на ходу заказала себе такси к ближайшему магазину.

Через двадцать минут я была около тату-салона, оставленного мне моим Богом. Оказавшись внутри, я, не включая свет, прошла в одну из боковых комнат и рухнула на диван.

Как же тут хорошо. Я словно бы оказалась в своем, нерушимом замке.

Опустив рюкзак на пол, я достала телефон из кармана. Он уже давно жужжал, но я лишь сейчас решила посмотреть на пропущенные звонки. Абсолютно все от Марко.

В первую очередь я написала Винсе, о том, что я сегодня буду ночевать не дома и, если мой брат опять придет к ней, Винсе не стоит меня прикрывать.

Затем я открыла те сообщения, которые мне отправил брат:

«Где ты, черт раздери?»

«Романа, ответь немедленно»

«Я, блядь, все равно тебя найду»

Немного подумав, я написала ему:

«Я ушла из дома не потому, что хотела, а потому, что боялась, что ты со мной что-то сделаешь. У меня до сих пор сильно болит рука и, я так понимаю, ты этим бы не ограничился»

Сообщения тоже могли быть доказательством того, что семья Леоне не просто нарушала правила, а и того, что мне вообще в их доме небезопасно. Может, это тоже поможет.

От Марко пришел ответ:

«Вернись. Ты и так уже сделала себе же хуже. Я раньше говорил тебе не злить меня. Ты не послушалась. Теперь получишь последствия»

«Нет. Я еле спаслась от тебя. Рядом с тобой я не чувствую себя в безопасности»

«Тебе все равно придется вернуться домой. Сделай это сейчас. Не усугубляй еще сильнее»

«Я же тебе ничего не сделала. Почему ты постоянно пытаешься навредить мне? Тебе весело надо мной издеваться?»

«Что в твоей комнате делают цветы? От кого они?»

Я села на диване, сильно сжимая телефон в ладони. По коже скользнул холодок, настолько сильный, что я поежилась, спиной вжимаясь в диван.

Значит, Марко действительно вошел в мою спальню. Я именно этого боялась, но…

«Я закрыла дверь на ключ. Как ты попал в мою комнату? Опять выбил дверь?»

«Тебе конец, Романа»

Сколько бы я не смотрела на экран, больше не было сообщений от брата. Я тоже ему ничего не писала.

Выбрасывая пустой стакан от кофе в мусорник, я подумала о том, что не отказалась бы еще от кофеина.

Всю ночь я не спала. По пунктам расписала все нарушения семьи Леоне, после чего отправила это Ариго. Потом, занималась тату-салоном. Убиралась там и заодно приводила мысли в порядок.

Как же мне хотелось поскорее открыть салон. А еще невыносимо жгло жаждой кому-нибудь набить татуировку. Почему-то я не хотела наносить их на себя. Странно, если учесть то, насколько я ими одержима. Просто почему-то я уже давно решила, что на мне не будет ни одной из них, но вот на ком-нибудь я бы с удовольствием набила бы что-нибудь сложное. Может, стоит поискать себе модель. Хоть немного утолить свою жажду.

Все перемены в университете я рисовала в тетради. Делала эскизы. Этим же занималась и в кофейне во время рабочей смены, когда не было посетителей.

— Не знал, что ты умеешь рисовать, — услышав голос Дарио за своей спиной, я дернулась и настолько резко закрыла тетрадь, что чуть острым карандашом не пронзила себе ладонь.

— Господи, не подходи так со спины, — я серьезно испугалась. Особенно, если учесть то, что последний час в кофейне посетителей не было и я привыкла к тому, что я тут одна. А еще я опасалась того, что сюда может прийти Марко. Он не знал, где я работаю, но все равно толком это не успокаивало.

— Покажешь? — Дарио посмотрел на тетрадь. Я отрицательно качнула головой и, свернув ее, положила в карман фартука.

— Я очень скромный творец, поэтому, нет, — касательно татуировок и эскизов скромности во мне было ровно ноль, но все же я не хотела чтобы Дарио понял, что это не просто рисунки. — Почему ты приехал? Кажется, ты говорил, что освободишься в восемь.

Я посмотрела на часы. Сейчас четыре. До окончания моей смены еще час. Но и Дарио я не ожидала так рано увидеть.

— Просто проезжал мимо и решил, что хочу попробовать кофе, который ты готовишь.