Он вновь пальцем провел по моей губе. Еще более медленно, но настолько ощутимо.

— Второе — для тебя существую только я.

Ливень оглушающим грохотом бил о стекла. Возможно, поднялся ветер, ведь уже теперь я слышала и его порывы. Погода была по-настоящему ужасной, но в комнате царила настолько мрачная, давящая, жуткая атмосфера, что то, что творилось за окном казалось солнечным, теплым днем.

— Ты согласна с такими правилами? — Дарио наклонился немного ниже и уже теперь наши губы практически соприкасались.

Была бы возможность, я бы сильнее вжалась в матрас или вовсе растворилась. Сделала бы все, что угодно лишь бы не попадать в тот ад, который исходил от Дарио Де Луки, но у меня была лишь возможность неподвижно лежать под ним, чувствуя, как мое сердце грохотало и трещало.

Я не только сейчас проигрывала ему все, что только можно. Я лишалась всего.

— Да, согласна, — произнесла еле слышно, с трудом, даже болью выталкивая из себя эти слова.

В комнате повисла тишина. Даже ливень и порывы ветра перестали быть слышны. Где-то, за пределами этого номера, они все еще бушевали, но тут словно бы перестали иметь какое-либо значение.

Дарио очень медленно наклонился. Так, словно пытался уловить мою самую мельчайшую реакцию и я, понимая это, постаралась не дергаться. Он ведь именно этого от меня хотел? Чтобы я была послушной девочкой?

Наши губы соприкоснулись и я окончательно перестала дышать. Несколько секунд вообще ничего не происходило, но даже этого поцелуя хватило, чтобы все внутри обожгло и сердце забилось словно обезумевшее. Почему? От паники или осознания, что теперь я по своей воле обязана отдавать Дарио все, что он захочет? Возможно, и то и другое. Эмоции сплетались. Превращались в целые пожары и начали вовсе испепелять, когда Де Лука углубил поцелуй. Делая это медленно. Языком проводя по моей нижней губе, а затем им проникая в мой рот.

Я пальцами сжала покрывало, чувствуя, как кольцо на указательном пальце зацепилось за торчащие нитки. Пытаясь сдержаться и вновь не предпринять паническую попытку отстраниться. Каких же усилий мне это стоило.

Моя толстовка все еще была задрана до груди и Де Лука положил ладонь на мой обнаженный живот. Тут же ею поднимаясь выше, касаясь каждого миллиметра тела. Затем сжимая грудь и сквозь тонкую ткань лифчика, большим пальцем проводя по соску.

Я почувствовала то, насколько сильно его тело напряглось и уловила тяжелый выдох мне в губы, после которого Дарио вновь набросился на мои губы поцелуем. Уже теперь жестоким, грубым. Таким, от которого у меня перехватило дыхание и губы начало жечь.

Без возможности сопротивляться, вынужденная проявлять лишь подчинение, я ненавидела себя за то, что испытывала какую-то непонятную реакцию от близости с Дарио. Я сама не понимала, что это было. Раньше никогда подобного не испытывала. Радовалась тому, что пока что здравый смысл побеждал и страх, ненависть к Дарио были куда сильнее. Они уничтожали эту реакцию.

Этой ночью все закончилось лишь на поцелуях и на том, что Дарио исследовал каждый миллиметр моего тела. Пусть и делал это через одежду. Бесконечно долго. Жестоко. Давая прекрасно почувствовать, что это такое — его грубые руки на мне. Заставляя испытать то, что я раньше никогда не ощущала и чувствовать этого не желала. Не с ним.

Сидя на скамейке, я опять поднесла к губам стаканчик и сделала несколько глотков кофе. Учитывая то, что ночью я так и не смогла заснуть, казалось, что без него точно отключусь. Хотя, нет. Эмоции меня все еще пробирали куда мощнее кофеина.

Скосив взгляд вправо, я посмотрела на Дарио.

Мы все еще находились в Равелло. Ночь провели вместе в номере. Изначально Дарио предлагал поменять отель, но я, почувствовав от этого настороженность, отказалась. И, в итоге, очень сильно пожалела, ведь, как оказалось, Де Лука не собирался куда-либо уходить и нам пришлось вдвоем спать на той крошечной кровати.

И так, это была первая ночь в моей жизни, когда я спала на одной кровати с парнем.

Вот только я не спала. Скорее неподвижно лежала на боку, боясь пошевелиться. Из-за этого все тело затекло. Я жутко устала. Была измотанной.

Но зато я провела целые часы в полумраке смотря на Де Луку. Спящий он… лучше, чем не спящий. Во всяком случае, не вызывает хотя бы настолько сильных приступов страха. И выглядит непривычно расслабленным. Спокойным. Вот бы он почаще спал. И желательно подальше от меня.

Я опять отпила кофе.

Сейчас Дарио разговаривал с каким-то мужчиной лет сорока пяти. Этот верзила был одет в строгий костюм и совсем недавно вышел из недалеко припаркованного джипа. Учитывая то, что по отношению к Дарио он проявлял смиренную учтивость, я предположила, что это человек Каморры.

Интересно, сколько их сейчас в Равелло?

Еще двух я утром увидела рядом с гостиницей, когда мы с Дарио покидали ее. Они там стояли, как сторожевые псы, пока Де Лука не сказал тем громилам подготовить машину.

Закрыв глаза, я запрокинула голову. Боже, насколько же беспомощной я сейчас себя чувствовала. Словно сухой лист, который забросили в блендер. Еще немного и меня раскромсает на части. Может, это уже сейчас происходит.

Ведь почувствовать на себе внимание Каморры это все равно, что под поезд прыгнуть.

Телефон в кармане моей толстовки завибрировал и я, напрягшись, посмотрела на Дарио. Убедившись, что он стоит ко мне спиной, достала телефон.

Ближе к часу ночи мне звонил Деимос. К счастью, тогда я телефон держала в руке. Как раз взяла его, чтобы посмотреть на время и быстро успела отключить звонок, пока Дарио не заметил мужское имя высветившееся на экране и, что хуже — фотографию на которой я целовала Деимоса. В прошлом месяце я поставила ее на номер своего парня.

Звонок повторился и я, вновь отключив его, постаралась как можно более незаметно ускользнуть в ванную. Там убрала эту фотографию и начала писать Деимосу сообщения. Солгала, что в моей комнате покрасили стены, из-за чего я вынуждена ночевать в комнате сестры. По этой причине, общаться могу лишь через сообщения, чтобы не разбудить ее.

Насколько же ужасно я чувствовала себя, пока отправляла Деимосу эту ложь. Так, словно уже начинала гореть в аду, где мне самое место.

Я бы не сказала, что смирилась с тем, что нашим с Деимосом отношениям пришел конец. Скорее, я просто понимала, что это неисправимо. И мы расстанемся. Вернее, уже это сделали. Но этот период веял чем-то действительно ужасным.

Попытки причинить дорогому человеку как можно меньше боли в тяжелый для него период, казалось, делали лишь хуже.

И я раз за разом задавалась вопросом — может, стоит прямо сейчас рассказать Деимосу правду? О том, что я только что была в постели с другим. Он ко мне прикасался. Целовал.

И я даже начала печатать сообщение. Пусть Деимос меня ненавидит. Я этого заслужила.

Но, до того, как я успела отправить его, Демос написал, что его отец в коме.

У меня опустились руки. Душу болезненно сжало и я, опустившись на плитку, подтянула ноги к груди. Лицом уткнулась в коленки.

Чувствовала ли я то, насколько Деймосу паршиво? Еще как. Он пытался этого особо не показывать. Я и это улавливала. Но от некоторых его слов душу разрывало в клочья.

В итоге я так и не написала ему правду. Об этом тоже сожалела. Я сейчас вообще обо всем сожалела. Мне только это и оставалось, как настолько бестолковому, беззащитному существу.

Но я обещала себе, что все исправлю. Как только отцу Деимоса станет лучше, я напишу о расставании. Поставлю точку.

Сейчас, доставая телефон из кармана, я думала, что мне опять написал Деимос, но увидела сообщение от Ариго.

«До тебя невозможно дозвониться. У тебя все в порядке?»

Я проверила пропущенные звонки, но таковых не оказалось. Опять сеть плохо ловит. Но, может это и к лучшему. Пока Дарио рядом со мной, может мне вообще лучше выключить телефон.

«Тут сеть плохо ловит. У меня все сравнительно нормально, но Дарио нашел меня прошлой ночью. Мы с ним теперь встречаемся»