— О, это не твой подарок, — сказал он, прижимаясь своей щекой к моей. — Через десять минут мы будем на месте.

Целых десять минут в объятиях Саксона? Сколько подарков я сегодня получу?

— А по дороге ты расскажешь мне о птицоидах? — мое любопытство оставалось непоколебимым.

— Что ты хочешь знать?

— Почему женщина не может править птицоидами, если она старший ребенок? Даже закон Флера это допускает. — мой отец всегда сетовал на этот факт. Я считала птицоидов более прогрессивными.

Он облетел облако, и я снова рассмеялась.

— Закон остается законом до тех пор, пока этого требует традиция. Птицоиды не могут не соблюдать традиции, а они гласят, что правитель птицоидов должен иметь кровь Скайлер, причем мужчина должен быть старше женщины.

— Значит, королева Рейвен никогда не сможет править, потому что в ней нет крови Скайлер. Она может быть регентом только для тебя или Темпест?

— Верно.

— А ты хочешь получить корону?

— Никто еще не задавал мне этот вопрос, — размышлял он. — И я сам не задавался им. Хоть и знал, что я Крейвен, хотя уже дважды правил птицоидами, я думал отказаться от короны и изменить свое будущее. Потом мои отец и брат погибли, и Крейвену снова придется сесть на трон. Тогда я понял, что с тобой придется… разбираться. Решил, что не брошу свой народ, когда он больше всего во мне нуждается. Я должен им возместить ущерб, который никогда не смогу вернуть. Теперь я убью любого, кто попытается отнять у меня корону.

Оу. Он винил себя за то, что дважды привел Леонору к себе в дом, положив начало почти полному исчезновению их рода. Он боялся того, что она сделает на этот раз.

Я никогда не допущу, чтобы фантом вернулся в Птичьи горы.

Моя решимость покончить с ней достигла новых высот.

— А браслеты? — осторожно спросила я. — Какая связана с ними традиция? — расскажет ли он мне на этот раз?

Он погладил большим пальцем меня по спине.

— Они служат постоянным напоминанием о том, что мы служим не себе, а друг другу. При рождении каждому птицоиду дается три браслета. Красный символизирует семью. Кровь моей крови. Желтый символизирует брак. Рассвет новой совместной жизни. Третий — белый — обменивается на другой браслет в шестнадцатилетие ребенка, когда он выбирает свой собственный путь. Другие мы приобретаем за значительные достижения, которые помогают нашему народу в целом.

Я быстро пересчитала браслеты и вспомнила, что некоторые из них толще других.

— Что означает самый толстый из них?

Он поджал губы, но сказал:

— Войну. Каждый раз, когда я побеждаю в сражении, вокруг металлической ленты появляется новая.

Ничего себе!

— У тебя было много побед.

— Да, — сказал он, не вдаваясь в подробности. — Может, я и не жил с птицоидами, но у меня были люди. Были Рот и Фарра. Викандер, принц фейри, и Риз, мужчина, не так давно потерявший свою жизнь. Я сражался за них и некоторые победы, есть на браслете.

Какая прекрасная картина дружбы, верности и любви.

— Женщины, посещавшие Храм, часто шептались о фейри по имени Викандер.

— Это он, — сказал Саксон, уверенно кивнув.

— Но я даже не сказала тебе, что о нем говорили.

— Это не имеет значения. Они говорили о Викандере.

Я усмехнулась, мне нравилась эта его игривая сторона.

— Что будет, если браслет упадет или его украдут?

— Они никогда не упадут, и их нельзя украсть. Они магически связаны с нами, растут по мере нашего роста, и чтобы их снять, нам нужно добровольно их отдать.

Когда мы спускались, я решила, что у меня есть время для еще одного вопроса.

— Что такое пыль любви?

Он напрягся, и я испугалась, что переборщила.

— Это особая пыль, которую производят птицоиды, когда они… очень счастливы.

Так вот почему это было важно для Леоноры? Она хотела быть той, кто сделает Крейвена счастливым?

— Зачем это скрывать? Вообще, как эта информация держалась в секрете так долго?

— Птицоиды всегда рассказывали ложные истории людям, а правду оберегали. Благодаря этому наши враги не знают, как нас победить.

Хитро.

Мы приближались к верхушкам деревьев, которые светились ярко-голубым светом, туман искрился, как алмазная пыль, но Саксон не сбавлял скорости и… Я завизжала от восторга, когда он закружился на огромной скорости, каким-то образом избежав все ветки дерева. Лишь мягкие листья ласкали мою кожу.

Он приземлился на валун рядом с величественным водопадом. Прохладный туман окутал меня, когда драконы пронеслись над водой. Я радостно завизжала.

— Вы такие молодцы, — обратилась я к своим малышкам.

Саксон указал на кристально чистый пруд, над поверхностью которого плавали кувшинки, наполняя воздух благоуханием.

— Это твой сюрприз. Мы будем купаться.

Я провела рукой по своему внезапно забившемуся сердцу.

— Купаться? — я всегда этого хотела. — С удовольствием, но я не умею плавать.

— Тогда я с радостью тебя научу. — Саксон перевел взгляд вверх, туда, где над нами кружили драконы. — Идите поиграйте, но держитесь поближе и подальше от чужих глаз. Крикните, если мы вам понадобимся. И не подглядывайте.

Они посмотрели на него, как бы говоря «конечно, папа», и скрылись в деревьях. В следующее мгновение Саксон схватил меня и прыгнул в пруд.

Я рассмеялась, когда холодная, но освежающая вода окутала меня, мою одежду и все остальное. Если бы я была одна, то испугалась бы, но с Саксоном, державшим меня, я пришла в восторг.

Он оттолкнулся своими мощными ногами, подталкивая нас вверх, вверх, вверх. Я все еще смеялась, когда мы достигли поверхности. Капли попали мне в рот, и меня охватило божественное чувство.

Внутри у меня все закололо, словно я проглотила волшебную мяту.

— Что происходит?

— Вода заколдована хранителем леса. Каждый, кто купается, очищается изнутри и снаружи.

Удивительно.

— Королева Эверли сделала это?

— Ты знаешь Эверли?

— Да, Сакс. — я закатил глаза. — Даже я слышала о новой Хранительнице Леса.

Черты его лица смягчились, когда я произнесла ласковое обращение.

— Я не это имел в виду.

— Что ж, тогда… ох! Помоги мне. — мое платье тянуло меня вниз, вниз. — Моя одежда, — закричала я, дергая ногами. Я продолжала тонуть, даже когда Саксон обхватил меня руками.

Он держал меня, не тонув, и это меня утешало.

— Не беспокойся, Эш. Я сниму одежду. С твоего разрешения, конечно.

Подождите.

— Мы будем голыми?

— Если ты предпочитаешь оставаться одетой…

— Нет, нет. — волнение и предвкушение заглушили внезапную вспышку нервозности, когда он подвел меня ближе к берегу.

Если не считать купание в ванной, я никогда не была обнаженной с мужчиной. Но… Я хотела обнажиться именно с ним и ни с кем другим.

— Для нашей безопасности нам, наверное, стоит раздеться, — сказала я как можно непринужденнее. — То есть, если ты считаешь, что стоит.

— Да. — он опустил подбородок, пряча хищный взгляд. Вода спутала его волосы. Напряжение сковало его черты, а зрачки расширились. — Ради нашей безопасности.

Он говорил как хищник, с рычанием.

По какой-то причине, услышав этот тон, я словно получила прилив уверенности. Умение флиртовать, которое я никогда раньше не демонстрировала и которому не училась у Леоноры, проснулось.

— Но, Сакс, — промурлыкала я. — Если мы снимем одежду, то награду получишь ты.

Он вздрогнул от моего голоса.

— Если снятие платья — это моя награда за уборку конюшни, — сказал он, закрыв глаза, — то я буду убирать конюшню каждый день до конца жизни.

Саксон только что сказал… только что заявил… Кажется, он только что расплавил мой мозг вместе с сердцем. Он хотел проводить со мной каждый день своей жизни?

Он поставил нас на ровное дно пруда, а затем с удивительной точностью помог выбраться из промокшего платья. Саксон освободил меня и от обуви, бросив все на берег… и вдруг я оказалась в воде, доходившей мне до пупка, и на мне были только корсет и трусики. От прохладного воздуха по моей влажной коже побежали мурашки, но взгляд Саксона меня согревал.