— Я так горжусь тобой, — сказала она, бросившись осматривать мои раны. — Но тебе нужен кинжал получше. Что-то не так с тем, который ты…

— Эшли, — сказал я. Следовало догадаться, что она заметит неисправный клинок. — Сейчас не время, принцесса.

— Да, да. Ты прав. О, Саксон. Твое тело. У тебя так много ран. И твои крылья.

«Забудь о моей боли». Ее руки порхали надо мной, и это было одно из величайших переживаний в моей жизни. Никто из людей никогда не прислуживал мне после битвы. Я и не подозревал, что хочу такого. Тебя ранили, кто-то пытался подлатать тебя, и все. Этого я хотел.

— Тебя пытались задушить, а первое, что ты делаешь после этого, — читаешь мне лекцию о том, как правильно пользоваться оружием? — мне вдруг захотелось ухмыльнуться. — В этом вся ты, Эш.

— Ты мог умереть. Конечно, я буду читать тебе лекции.

Мое сердце затрепетало.

— Но мы же враги, — мягко, нерешительно сказала я. — Разве ты не должна желать мне смерти?

— Возможно, но я не хочу, ясно? — она переминалась с ноги на ногу, будто ей было не по себе от такого разговора. — Давай отведем тебя к целителю, пока ты не потерял сознание. Но я отказываюсь нести тебя, слышишь, даже не проси.

И все же я ухмыльнулся. Несмотря ни на что, эта девушка заботилась о моем благополучии.

Я обнял ее, притягивая ближе. Эшли не протестовала, просто растворилась в моем теле, напоминая о том, что мы идеально подходим друг другу.

— Тебе не стоит летать, — сказала она мне. — Давай пройдемся…

Я расправил сломанные крылья и поднял нас в воздух, направляясь к лагерю. Чем дальше мы летели, тем изнурительнее становился полет. Ветер впивался в каждую мою рану, жалил, как кислота, агония пульсировала в каждом суставе и мышце, но я не сдавался. Хотел, чтобы Эшли как можно скорее оказалась в моем шатре.

— Мне нужно вернуться во дворец, — сказала она, прижавшись своей щекой к моей, успокаивая. Ее прикосновения были такими нежными, такими ласковыми, что я ловил себя на том, что наслаждаюсь каждым поглаживанием.

— Тебе нужен целитель. Один из них встретит нас в шатре.

— Это тебе нужен целитель. Ты ранен, а то, что ты летишь со мной, совсем не помогает. Скорее причиняет боль.

Мне хотелось зарыться лицом в ее шею и вдыхать сладкий аромат.

— Мне все равно будет больно, Эш. Так, по крайней мере, я смогу держать весь остальной мир на расстоянии.

Она на мгновение замолчала.

— Может быть, я смогу остаться с тобой, пока целитель будет лечить тебя, но потом я вернусь во дворец, хорошо?

Расстаться с ней, когда я только-только заполучил ее обратно? Этого я не мог обещать.

Я позволил своему взгляду задержаться на ней на мгновение, всего на мгновение. Затем нежным голосом сказал:

— Мне жаль, что Адриэль напал на тебя. Жаль, что он мучил тебя в Храме. Я никогда не приказывал ему делать это. Больше всего мне жаль, что я не принял мер, чтобы тебя защитить.

— Он признался, что его послала твоя мать. — ее голос был таким же нежным, как и мой. — Она и в этот раз послала его, чтобы причинить мне боль.

Я стиснул челюсть и кивнул, полностью ей поверив.

— Рейвен будет наказана. — я должен был предугадать, что это произойдет, так же как и о визитах в Храм. Почему я считал, что у моей матери слишком много гордости, чтобы посылать солдата? Если она наблюдала, как ее муж пытается убить ее сына, не вмешиваясь, то она причинит вред любому.

В обеих моих предыдущих жизнях мать презирала Леонору. Они встречались друг с другом, и каждый раз побеждала ведьма. В третьем раунде королева Рейвен, благодаря дневникам, обладала обширными знаниями. Она догадывалась об истинной личности Эшли и, вероятно, хотела, чтобы птицоид спровоцировал девушку на использование магии огня, прежде чем убить.

Хотя я понимал ее мотивы… жил ее мотивами… я не мог этого так оставить. Она ослушалась моего приказа. Теперь ее власть будет навсегда потеряна.

Через несколько минут мы добрались до лагеря. Я полетел с Эшли прямо к своему шатру. Воины, как обычно, окружили его и склонились в почтительном поклоне, когда я занес свой прекрасный сверток внутрь. Однако лишь немногие встретили мой взгляд, и я знал, что они задаются вопросом, смогу ли я отвернуться от них так же легко, как от Адриэля.

Я объясню позже. Если они подчиняются мне, им нечего будет бояться.

— Давай приведем тебя в порядок до прихода целителя, — сказал я своей принцессе, ставя ее на ноги и усаживая на кровать.

— Давай сначала приведем тебя в порядок. Меня всего лишь пытались задушить. Ты получил дюжину ударов в лицо.

Я сел, увлекая ее за собой. Эшли выдохнула и расслабилась, прижавшись головой к моему плечу.

— Ты должен отпустить меня, чтобы я приготовила все необходимое для целителя, — сказала она.

— Ева скоро придет… с ней будет целитель. — птицоиды не обладали магическими способностями, поэтому Эверли не могла сегодня выступать в роли нашего целителя. Не с Эшли. К счастью, у нас был запасной вариант. — Он позаботится о том, чтобы мы исцелились. — Рот мог использовать внушение, и Эшли никогда об этом не узнает.

— Мне не нужен целитель, правда, не нужен, — сказала она, поглаживая кольцо, которое Крейвен подарил Леоноре. Она выглядела взволнованной. Что ее заставило волноваться? — Я говорила серьезно. Мне нужно поскорее уйти. Меня слишком долго нет в моем… дворце. Да, в моем дворце. Это не странно. Это нормально. Мне обязательно нужно туда вернуться.

В этот раз у меня не было желания сорвать кольцо с цепочки. Мне понравилось, что на ней была метка Крейвена. Один взгляд — и другие узнают: причини ей вред и познаешь гнев Разрушителя.

— Я не собираюсь наказывать тебя, Эшли. — ни сейчас… ни когда-либо в дальнейшем? — Я знаю, что ты не Леонора.

Она ахнула.

— Знаешь?

— У тебя нет ее воспоминаний. Два человека с разной историей не могут быть одинаковыми.

— Я… ты права. Конечно. Значит, это прощание.

Почему она хотела уйти? Неужели я напугал ее своей жестокостью на поле боя?

Кажется, трещина в моей груди стала шире.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась со мной до конца ночи, Эш. Согласна? — никогда в жизни я не был настолько близок к мольбам. Мне нужно охранять ее в эту ночь.

Эшли зевнула.

— Я беспокоюсь о своих др… просто хочу вернуться во дворец. Мне там нравится. Но не волнуйтесь, мне не нужно, чтобы ты нес меня на руках. Я не устала. — еще один зевок. — Ни капельки. Тебе не придется еще больше травмировать себя.

«Почему она так настаивала?»

— На улице темно. Не хочу, чтобы ты гуляла по лагерю одна.

— Один из твоих солдат может меня проводить.

Раньше она до ужаса боялась птицоидов. А теперь хотела отважиться на их присутствие, чтобы убежать?

— Позволь перефразировать. Я не хочу, чтобы ты гуляла по лагерю без моего сопровождения. Никому другому я не доверю твою безопасность.

В изумрудных глазах засветилось смятение.

— Но… — Эшли задумалась на несколько секунд, прежде чем выражение ее лица приобрело решимость. — Помнишь драконьи яйца, которые ты у меня украл?

Я подавил стон. Ноэль и Офелия по-прежнему охраняли четыре яйца по моей просьбе.

— Да, — осторожно сказал я. Мне не хотелось отказывать в просьбе, которую, как я знал, придется выполнить, но и подчиниться не мог. Я не мог отдать ей яйца и позволить вырастить еще одну армию драконов. Тогда история наверняка повторится: прошлая Леонора станет нынешней Эшли, а все Птичьи горы вскоре сгорят дотла.

Сколько раз можно перестраивать королевство, прежде чем оно просто… исчезнет?

— Допустим, драконы вылупились, — сказала она, пощипывая мех. — Не то чтобы это могло произойти на самом деле, но допустим, что произошло. Нет, допустим, что так и было, хотя это точно не так. И не случится. Никогда. Что бы ты сделал?

Я не мог, не хотел лгать ей, какими бы ни были последствия. Между нами было достаточно вражды. Я сказал решительно:

— Я буду убивать драконов ради блага Энчантии. Когда они в бешенстве… Я не могу описать крики, запахи, количество жертв, чтобы тебя не стошнило.