— Да, — выдыхаю я, чувствуя, как вспыхивает надежда. — Самое время!

Мы синхронно разворачиваемся спиной к схватке, оставляя Танатоса и оставшихся демонов на Бельфегора, который, кажется, только рад возможности повеселиться. Встаем лицом к ревущему залу, к сотням искаженных злобой лиц. И одновременно вытягиваем вперед руки, ладонями к толпе.

Я сосредотачиваюсь, вспоминая ту чужую, темную силу, что выпила из Мальфаса, смешивая ее с остатками своей собственной, направляя объединенный поток к зеркалам. Морт делает то же самое, и наша энергия волной расходится по залу.

Сначала ничего не происходит. Толпа напирает, первые ряды уже карабкаются на сцену. Но потом…

Потом раздается звук. Тихий, почти неслышный поначалу, однако нарастающий с каждой секундой. Высокий, неземной — настоящее ангельское пение. Оно заполняет пространство, диссонируя с мрачной атмосферой Изнанки, проникая сквозь шум и ярость.

Демоны и призраки замирают, оглядываясь в недоумении. А затем зеркала вспыхивают. Не голубоватым мерцанием, как раньше, а ослепительным, чудовищно ярким белым светом.

Таким чистым, таким…

правильным

, что он кажется здесь, в царстве теней и неона, абсолютно чужеродным и невыносимым.

Свет льется из сотен зеркал, расположенных по всему залу, он преобразуется, трансформируется, обретает форму. И вот уже из зеркал вылетают фигуры.

Десятки. Сотни. Тысячи.

Сияющие, крылатые, прекрасные и ужасающие в своей нездешней чистоте. Иллюзорные ангелы, порожденные нашими объединенными силами, но совершенно неотличимые от настоящих.

Они парят над толпой, их белые крылья отбрасывают подвижные тени, а неземное пение перерастает в громогласный хор, от которого вибрируют стены. Для обитателей Изнанки, для демонов и темных сущностей, это зрелище — воплощение истинного ужаса.

Зал взрывается. Гости орут, ревут, толкаются, пытаясь убежать, спрятаться от этого невыносимого света и невозможных созданий. Начинается давка. Слепая, безумная паника, охватившая всех без исключения. И для нас с Мортом это зрелище — торжественно-победное.

Мы стоим посреди хаоса, рука об руку, и наблюдаем за триумфом нашего отчаяния. Летающие ангелы, сеющие ужас среди демонов — о, это поистине прекрасное, удивительное зрелище.

— Ведущий, музыку! — командует Морт с ленивой ухмылкой, обращаясь к жалкой фигурке в лиловом бархате, съежившейся за декорацией.

Манерный демон лишь испуганно взвизгивает, не двигаясь с места.

Проходит не больше минуты. Зал пустеет с невероятной скоростью. Остаются лишь обрывки дорогих нарядов на полу, разбитые бокалы, перевернутая мебель. Даже демоны-охранники, включая тех, что сражались с Бельфегором, сломя голову уносятся прочь, поджав хвосты.

Последний иллюзорный ангел растворяется в воздухе, и свет в зеркалах гаснет.

На огромной, разгромленной сцене остаемся только мы — я, Морт, Бельфегор. И напротив нас — ошеломленный, кипящий от ярости Танатос и совершенно раздавленная, сломленная от такого сокрушительного проигрыша Лилит.

Морт поворачивается ко мне и его глаза сияют торжеством. Он чуть наклоняется, почти касаясь губами моего уха.

— Видела их лица, душа моя? Мы сделали это. Вместе, — шепчет парень не только с триумфом, но и с глубокой, обжигающей нежностью. — Как я и обещал.

Я улыбаюсь ему в ответ, чувствуя, как разливается тепло по груди.

И вдруг раздается Голос.

Он не кричит, не шепчет. Просто… звучит.

Отовсюду и из ниоткуда одновременно. Глубокий, рокочущий, бесконечно древний и наполненный такой мощью и опасностью, что сам воздух в зале, кажется, тяжелеет и застывает. Голос, от которого вибрируют кости и леденеет душа.

— Задержите их, Танатос. Их всех.

Я замираю. Хочу повернуться, посмотреть на Морта, на Бельфегора, но… не могу. Тело отказывается подчиняться, словно бы превратившись в статую, скованную невидимыми, нерушимыми путами. Пальцы не шевелятся, ноги прирастают к полу.

Ужасающая догадка пронзает мой мозг.

Мы слышали самого Люцифера.

Тихо, словно тени, отделившиеся от стен, в опустевший бальный зал входят фигуры десятков Смертей.

Все как один облачены в черную мотоциклетную форму, на головах — глухие шлемы в форме черепов с темными, непроницаемыми визорами. Они движутся бесшумно, слаженно, занимая позиции, отрезая все пути к отступлению, которых, впрочем, и так не было. Князь Тьмы отдал приказ, и воины Изнанки явились немедленно.

— Взять их, разделить, — бросает Танатос, указывая сначала на нас с Мортом и Бельфегором, а потом, после короткой паузы, и на Лилит. — Там разберемся.

Невидимые путы, сковывавшие нас, ослабевают ровно настолько, чтобы позволить Жнецам действовать.

Несколько молчаливых фигур в черной коже подходят ко мне. Я не сопротивляюсь — не могу, да и понимаю, что делать это бессмысленно. Холодные пальцы в перчатках грубо хватают меня за руки, за спину.

Почти одновременно я чувствую ледяное прикосновение металла на запястьях, а затем и на шее.

Кандалы. Не такие громоздкие, как были на Морте, но настоящие, светящиеся тусклыми подавляющими рунами. Они тут же вытягивают остатки темной силы, что я получила от Мальфаса.

Краем глаза я вижу, как то же самое происходит с Мортом. Двое Смертей удерживают его, пока третий защелкивает оковы. Бельфегор, усмехнувшись, сам протягивает руки, позволяя заковать себя, будто радуясь очередному развлечению. Даже Лилит не щадят — ее тоже сковывают, и она принимает это с мрачным достоинством, бросая на Танатоса взгляд, полный неприкрытой ненависти.

Нас грубо разводят в разные стороны. Я пытаюсь удержать взгляд Морта, но нас быстро разделяет стена из черных кожаных курток и шлемов-черепов.

Его уводят первым. Затем Бельфегора. Потом Лилит.

Меня ведут последней, выталкивая из бального зала, мимо разбитых бокалов и брошенных масок, к выходу из отеля Сент-Реджис.

У тротуара вереницей стоят черные, блестящие автомобили без номеров, похожие на катафалки. Возле каждой машины — еще по двое Жнецов. Меня без церемоний запихивают на заднее сиденье одной из них. Дверь захлопывается с глухим стуком, отрезая от внешнего мира. Рядом садится мой конвоир — молчаливый мужчина-Жнец, от которого веет могильным холодом.

Машина трогается плавно, беззвучно вливаясь в редкий поток на улицах Изнанки. Я смотрю в окно, но не вижу ничего, кроме мелькающих огней и серых фасадов.

Вопрос «куда нас везут?» даже не возникает. Я знаю ответ.

Это горькая, злая ирония судьбы.

Обратно.

Туда, откуда все началось сегодняшним вечером, целую вечность назад. В Эмпайр-стейт-билдинг. В Бюро Верности. На минус шестьдесят шестой уровень.

Больше я не вижу ни Морта, ни Бельфегора, ни Лилит. Наши пути снова расходятся, и на этот раз, кажется, окончательно.

Меня проводят по стерильным, гулким коридорам Бюро, мимо дверей с решетчатыми окошками. Мой молчаливый провожатый останавливается у одной из них, открывает тяжелый замок и жестом приказывает мне войти.

Все что осталось — это одиночная камера. Голые серые стены, тусклая лампа под самым потолком, и твердая деревянная койка, привинченная к полу. Все. Ни окна, ни стола. Хорошо хоть, кандалы снимают, прежде чем запереть дверь. Но это слабое утешение.

Теперь я одна, в своем истерзанном бальном платье, перепачканном пылью и, кажется, чужой черной кровью. Ноги подкашиваются от усталости и безысходности. Кое-как забравшись на жесткую койку, я сворачиваюсь калачиком, чувствуя холод дерева даже сквозь корсет платья.

Что теперь будет? Что сделает с нами Люцифер? Его голос, ровно как и его приказ — не предвещают ничего хорошего.

Развоплощение, обещанное Морту, теперь кажется не самым страшным исходом. Есть вещи и похуже Ничего. Ведь мы бросили вызов не просто Лилит, и не просто Департаменту. Мы показались на пути у самого Князя Тьмы. И теперь нас ждет расплата.