И того, что между нами снова все… правильно.

Я переворачиваюсь на другой бок, плотнее кутаясь в тяжелое одеяло, и пытаюсь удержать ускользающие обрывки сна. Однако что-то мешает. Чье-то присутствие рядом. Легкое касание по плечу, настойчивое, но удивительно нежное.

Неохотно открываю глаза. Прямо передо мной, склонившись над кроватью, стоит Морт. Он одет в темные брюки и простую черную рубашку с расстегнутым воротом — непривычно неформальный вид для Жнеца.

— Морт? — шепчу я, инстинктивно натягивая одеяло до самого носа, и чувствуя себя застигнутой врасплох. — Что ты здесь делаешь так рано? Который час?

Уголки его губ едва заметно дергаются вверх, но взгляд остается испытующим, глубоким. Затем мой сонный мозг фокусируется на предмете в его руках. Он держит черный свиток, обвязанный шелковой лентой.

Нет. Не может быть.

— Да, Айви. Ты все верно поняла. — медленно произносит Морт, замечая мой взгляд, и его усмешка становится шире. Он протягивает мне бумагу. — Пришлось пожертвовать несколькими драгоценными часами предзакатного покоя, чтобы подготовить документ, который устроил бы обе стороны.

Я беру свиток и развязываю ленту, пальцы слегка дрожат. Это тот самый договор, и, одновременно, с первого взгляда понятно, что текст совершенно другой. В этом я уверена точно.

— Читай внимательно на этот раз, Айви. Третьего шанса не будет.

Не веря своему счастью, смешанному с легким трепетом, я сажусь на кровати, прислонившись спиной к прохладной резной спинке. Пробегаю глазами по строкам. Все выглядит иначе. Более справедливо?

Морт наблюдает за мной, чуть склонив голову набок. В его темных глазах пляшут лукавые искорки.

— Ну как? — спрашивает он с ленивой интонацией. — Все ли устраивает тебя теперь,

моя госпожа

?

Я не могу сдержать улыбки, чувствуя, как жар приливает к щекам от его тона и этого странного, дразнящего обращения.

— Пытаешься усыпить мою бдительность лестью? — шутливо грожу ему пальцем, стараясь скрыть волнение. — Хочешь, чтобы я пропустила какой-нибудь хитрый пункт, написанный мелким шрифтом?

Он тихо хмыкает, делая шаг назад и прислоняясь плечом к косяку двери. Скрещивает руки на груди, взгляд становится серьезнее.

— Ни в коем случае, Айви, — отвечает парень ровно. — Я хочу, чтобы ты прочитала все досконально. Чтобы абсолютно точно поняла смысл каждого слова и каждой запятой. И чтобы потом у тебя не возникло ни малейшего сомнения или повода для очередной драматичной сцены. Я подожду. Столько, сколько потребуется.

Морт замолкает, предоставляя мне время. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента в моих руках.Я сижу, вцепившись пальцами в прохладный, чуть шероховатый пергамент, и читаю. Читаю снова и снова, боясь, что слова рассыплются пылью или превратятся в издевательскую насмешку.

Строчка за строчкой, пункт за пунктом — все именно так, как я осмеливалась лишь мечтать в самые отчаянные моменты. Гарантии моей безопасности. Условия нашей сделки. И главное — финал.

«...По завершении расследования и установлении личности виновного (или виновных), или при иных обстоятельствах, как будет определено совместным решением обеих сторон Сего Договора, душа Должника будет незамедлительно освобождена от всех прежних обязательств. Освобождение произойдет в момент проставления отпечатка Владеющей Душой Смерти на данной бумаге. Душа совместно с физическим телом будет в тот же миг возвращена в мир живых, и продолжит свое земное существование в объеме и длительности, предначертанных исключительно нитями Судьбы. С момента освобождения душа более не будет ничем обязана Смерти, подписавшей Сей Договор, и вольна будет распоряжаться своей сущностью и своей жизнью по своему полному и неограниченному усмотрению…»

Я поднимаю голову, смотрю на Морта, который все так же небрежно прислонился к косяку, но его поза обманчива. Он напряжен, словно сжатая пружина под маской ленивой грации. В его глазах плещется что-то неуловимое — смесь ожидания, вызова и странного чувства, которому я пока не могу подобрать названия.

— Это… правда? — мой голос срывается на шепот. — Все так, как я просила?

— Полагаешь, я способен на столь изощренную форму обмана? Составить документ, полностью соответствующий твоим желаниям, лишь для того, чтобы полюбоваться твоим разочарованием в последний момент? — спрашивает он, а затем выдерживает паузу и его взгляд становится тяжелым, проникающим в самую душу. — Твой отпечаток, Айви. Поставь его, и закончим с этим.

Восторг смешивается с облегчением, смывая последние остатки страха. Это моя победа. Абсолютная, безоговорочная. Я победила саму Смерть. Ну, почти.

— Ты и правда постарался с формулировками, — я улыбаюсь ему в ответ.

Протягиваю руку к пустому месту под витиеватыми строками, предназначенному для отпечатка моей души. Касаюсь пергамента кончиком указательного пальца.

В тот же миг под моим пальцем вспыхивает жемчужно-белый свет. Он медленно гаснет, но отпечаток остается — четкий, сияющий обещанием свободы.

— Теперь все официально, — произносит Морт тихо, и я замечаю, как тень пробегает по его лицу, делая черты резче, а глаза — темнее. Усмешка исчезает без следа. — Стало быть, наше вынужденное сосуществование близится к своему логическому завершению. Нам недолго осталось быть вместе, Айви. Данс Макабр состоится уже через полторы недели.

В голосе парня нет ни капли насмешки. Только сухая констатация факта, окрашенная едва уловимой ноткой сожаления. Он действительно не хочет, чтобы я уходила? Эта мысль обжигает сильнее, чем его ледяное прикосновение утром. Морт уважает мой выбор и дает мне то, чего я хотела, но... ему это не в радость.

Я решительно сворачиваю свиток. Ощущение пергамента в руках — твердое, реальное — придает сил. Выражение лица Морта, напротив — обескураживает.

Ох…Не могу же я и в самом деле… жалеть?

Засовываю все свои чувства и сомнения подальше и запираю их на замок.

«Третьего шанса не будет»

. И он совершенно прав.

— Тогда не будем терять оставшееся время зря, — говорю я, возможно, чуть бодрее, чем чувствую себя на самом деле.

Протягиваю ему свернутый договор и четки.КогдаМорт берет их, его пальцы на мгновение накрывают мои. Кажется, что моя решимость разжигает в нем ответный огонь. Он чуть выпрямляется, наматывая четки на запястье, и мрак на его лице рассеивается.

— Весьма разумно, — кивает он, и чуть задерживается в дверях, прежде чем покинуть комнату. — Одевайся, Айви. Сегодня нас ожидает весьма насыщенный день в самых живописных уголках Изнанки.

Оставшись одна, я решительно отбрасываю тяжелое одеяло, соскальзываю с необъятной кровати и направляюсь в гардеробную.

Осматриваю ряды одежды и останавливаю взгляд на топе. Он висит чуть в стороне, словно ожидая своего часа. Черный и строгий спереди, а сзади — полностью открытый, защищенный лишь переплетением звонких цепочек, создающих интересный узор на обнаженной коже. Подбираю леггинсы и высокие сапоги на тонком, остром каблуке, облегающие ноги почти до колена. Затем смотрю на свое отражение и вижу: моя близняшка в зеркале выглядит незнакомо взрослой, собранной и… да, пожалуй, опасной. Именно то, что нужно после подписания нового договора.

Спускаюсь по широкой лестнице в холл. Каждый мой шаг на каблуках эхом отдается в гулкой тишине огромного зала. Морт уже ждет внизу, в своей традиционной форме.Он поднимает голову, когда я оказываюсь на последних ступенях.

Глаза Жнеца медленно скользят по мне, оценивая. В его присутствии воздух всегда кажется наэлектризованным, густым и опасным.

— Мы едем на работу? — спрашиваю я, останавливаясь перед ним.

— Я отправил Мальфасу фотографию твоего бывшего, — говорит Морт и выпрямляется, отталкиваясь от колонны, возле которой стоит. — И он сказал, что его будут искать. А пока мы ждем, я придумал, с кем можно проконсультироваться по поводу татуировки.