— Бельфегор? Ты что здесь…

Но фигура внезапно меняется и я вижу Морта, прямо сквозь созданную мной иллюзию. Его черные глаза смотрят внимательно, без тени насмешки.

— Все готово, Айви, — говорит он. — Ловушки расставлены. Каждое зеркало ждет своего часа.

Парень притягивает меня к себе, заключая в объятия. Я утыкаюсь лицом в его грудь, чувствуя непривычное тепло.

— Еще несколько минут, да? — шепчу я, и мой голос дрожит. Осознание близости развязки обрушивается со всей силой. — Скажи, что у нас получится, Морт. Пожалуйста. Скажи, что мы выберемся отсюда вместе.

Он молчит секунду, пока его рука нежно гладит мои волосы. Горячие слезы подступают к глазам. Ведь это и правда могут быть наши последние мгновения...

— Тише, душа моя, тише, — успокаивающе шепчет Морт и осторожно стирает слезинку с моей щеки. — Разве я когда-нибудь давал тебе повод сомневаться в моем своеобразном таланте выпутываться из неприятностей? И разве сомневался… в твоем?

Парень мягко отстраняется, берет мою руку и, прежде чем я успеваю что-либо сказать, кружит меня в медленном, тягучем танце под странную, декадентскую музыку, доносящуюся из зала. Шаг, поворот, еще шаг. Мы движемся в тесном пространстве алькова, скрытые от всего мира.

— Мы же как-никак на балу? — говорит он с легкой усмешкой. — Не думай, что я отпущу тебя отсюда, такую роскошную, без хотя бы одного танца. Это было бы непростительным упущением с моей стороны.

И мы танцуем. Я кладу голову парню на плечо, закрываю глаза, отдаваясь моменту. Мрачная роскошь бала, смертельная опасность, нависшая над нами, — все это отступает на задний план. Есть только он, я и эта странная, горько-сладкая близость.

— Я так рада, что тогда, на пустыре, за мной пришел именно ты, а не другая Смерть, — шепчу я искренне, слова рвутся из самого сердца.

Он останавливается, заглядывает мне в глаза. Его лицо совсем близко, серьезное, беззащитное на мгновение.

— Я хотел бы и сам прийти за тобой, дорогая, даже если бы это не входило в мои обязанности, — произносит Морти тихо, но отчетливо. — Пройти мимо тебя, изменившей своим появлением все, было бы верхом непростительной глупости.

Он целует меня. Чувственно, с каким-то оттенком отчаяния. Исступленно, пытаясь вобрать меня всю, запомнить каждое мгновение. Жадно, будто это последний глоток воздуха перед погружением в бездну. Я отвечаю ему с той же страстью, забывая обо всем, растворяясь в этом поцелуе, в ощущении его губ, силы, и близости. Время словно останавливается для нас двоих.

— Какая трогательная сцена. Надеюсь, я не прерываю нечто… важное?

Резкий, низкий голос заставляет нас отпрянуть друг от друга.

В проеме алькова стоит Танатос. И кажется, он видел слишком много.

Ледяная волна пробегает по спине, но я заставляю себя не дергаться, чтобы не выдать ничем нашего секундного замешательства. Первым делом — проверка.

Мысленно я касаюсь иллюзии, наброшенной на Морта, и с облегчением выдыхаю: она на месте. Перед Танатосом стоит слегка потрепанный после поцелуя, но все еще узнаваемый Бельфегор, а рядом с ним — Белладонна. Все, что он видел, так это совершенно не запретную и не преступную близость между Смертью и одним из высших демонов.

Я чуть отступаю от Морта, принимая максимально почтительный вид, насколько это возможно после того, как тебя застали в объятиях демона.

— Вы что-то хотели, начальник? — спрашиваю я ровно, холодным и официальным тоном Беладонны, как и положено.

Танатос переводит свой тяжелый взгляд с Морта-Бельфегора на меня. Его лицо — непроницаемая маска, но глаза сверлят насквозь.

— Хотел поинтересоваться, Белладонна, по какой именно причине ты предпочитаешь развлекаться в укромных уголках с… нашим главным подозреваемым, — он делает паузу, не сводя с меня строгого взгляда, — в то время как заключенный Морт, насколько мне известно, до сих пор не доставлен за кулисы? Его ждут. Шоу скоро начнется.

Я изображаю крайнее удивление, широко распахивая глаза.

— Как не доставлен? — мой голос звучит искренне озадаченно. — Но я была совершенно уверена, что лично передала его в руки охраны у сцены сразу по прибытии! Неужели вы умудрились его потерять?

Танатос хмурится еще сильнее. На его высоком лбу пролегает складка. Он явно колеблется — то ли подозревает подвох, то ли действительно пытается вспомнить, видел ли он Морта. Возникает секундное замешательство.

И в эту секунду раздается глухой удар.

Я вижу только мелькнувшую тень — Морт, не меняя своего скучающего выражения лица под обликом Бельфегора, подхватывает с ближайшего столика тяжелый бронзовый подсвечник и с силой обрушивает его на голову Танатоса. Тот издает короткий удивленный выдох и медленно начинает оседать на пол алькова.

Морт ловит его прежде, чем он упадет окончательно, и с неожиданной легкостью усаживает бесчувственное тело на небольшой бархатный диванчик, стоящий у стены.

— Решил, что подобный метод будет несколько надежнее, — усмехается он, ставя подсвечник обратно на столик и брезгливо вытирая пальцы о свой рукав. — Не люблю лишних свидетелей и ненужные вопросы.

Он проводит рукой над Танатосом, и я чувствую, как темная энергия сплетается вокруг бога смерти невидимыми путами.

— Так он нам не помешает, даже если соизволит прийти в себя раньше времени, — поясняет Морт все тем же небрежным тоном.

Я смотрю на неподвижного Танатоса, потом на Морта. И понимаю что волшебство темного бала вновь становится смертельно опасным.

— Нам пора за кулисы, — печально говорю я. — Пока тебя не хватился кто-то еще.

— Тогда не будем заставлять почтенную публику беспокоиться, — кривая улыбка трогает губы Морта. — Следуй за мной, душа моя.

Мы быстро выходим из алькова, снова погружаясь в гул и полумрак зала. Стараясь двигаться неприметно, пересекаем огромное пространство, лавируя между танцующими парами и группами оживленно беседующих демонов, и подходим к сцене. Слева от нее — гигантская статуя очередного скелета. А за ней, почти невидимая в тени, обнаруживается неприметная дверь.

Прежде чем открыть ее, я снова касаюсь лица Морта, и иллюзия Бельфегора тает, возвращая его собственные черты — резкие, идеальные, бесконечно притягательные. Затем я сосредотачиваюсь, пытаясь снова соткать из теней иллюзорные кандалы на его запястьях. Однако… ничего не происходит. Лишь легкая рябь пробегает по воздуху. Я пробую снова, напрягая все свои силы, но результат тот же.

— Сил не хватает, — шепчу я в ужасе, чувствуя внезапную, пугающую слабость и головкружение.

Зеркала. Они забрали слишком много. Я смотрю на Морта — и он все понимает. Черт возьми, я ведь еще совсем молодая Смерть, неопытная Жница, и наша затея оказалась куда более энергозатратной, чем мы предполагали.

Морт лишь коротко кивает, его взгляд становится жестче.

— Придется импровизировать, — бросает он и решительно толкает дверь.

Мы шагаем за кулисы. Здесь царит совершенно иная атмосфера.

Суета, полумрак, запах пыли, грима и духов. Пространство за сценой огромно и хаотично. Громоздятся декорации — фрагменты готических руин, бутафорские гильотины, какие-то клетки. В углах на стойках висят костюмы — черные плащи, маски, платья танцовщиц, расшитые блестками в виде костей.

Несколько демонов-техников в рабочих комбинезонах перетаскивают тяжелые конструкции. Полуодетые танцоры — гибкие суккубы и инкубы с мертвенно-бледной кожей и подведенными глазами — разминаются у зеркал, не обращая на нас внимания. И повсюду снует охрана — те же мрачные демоны в строгих костюмах, что и у входа, но здесь они выглядят более расслабленно, переговариваясь между собой низкими голосами.

Решительно подхожу к ближайшему охраннику — крупному демону с рогами, завивающимися, как у барана.

— Я привела заключенного, — сообщаю громко.

Демон лениво поворачивает ко мне свою клыкастую морду.