— Что-то вы не торопились, Жница, — бурчит он совершенно равнодушно, скользя по Морту взглядом без особого интереса. — Где его кандалы? Положено быть в кандалах.

Я бросаю быстрый взгляд на запястья Морта и вновь мысленно проклинаю свою слабость.

— Умудрился снять их, паршивец, — поспешно вру, стараясь говорить уверенно. — Ловкий оказался. Если они так нужны, можете поискать их где-нибудь в зале. Он выбросил их по дороге.

Охранник фыркает, демонстрируя ряд острых зубов.

— Зачем? У нас свои имеются. Специальные. — Он кивает двум другим охранникам, стоящим неподалеку.

Те подходят к Морту. Один из них держит в руках тяжелые, черные оковы, покрытые светящимися багровым светом рунами. Они выглядят гораздо более реальными и зловещими, чем моя легкая иллюзия.

— Эти блокируют силы Смерти, — буднично сообщает первый охранник, пока двое других с лязгом защелкивают кандалы на запястьях Морта. Руны на металле вспыхивают ярче на мгновение, а затем снова тускнеют. — Так что эти он уже точно не снимет. До самого конца.

Я с ужасом смотрю на Морта. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я вижу, как на долю секунды глаза парня темнеют, словно в них гаснет свет.

Охранники с деловитой грубостью подталкивают Морта к одной из пустующих клеток, сваренных из того же рунического металла, что и кандалы.

Тяжелая решетчатая дверь закрывается за парнем с оглушительным лязгом. Ключ поворачивается в замке, и я вздрагиваю от этого звука. Вот и все. Он в ловушке, лишенный сил. А я стою рядом, выполняя роль его конвоира, не зная, что делать.

Что теперь? Как активировать зеркала без его помощи? Моей энергии едва хватило на их зарядку, не говоря уже о том, чтобы поддерживать сложные иллюзии. Мысль о том, где достать еще силы, пульсирует в висках. Я оглядываю суетящихся за кулисами демонов, танцоров, техников.

Нет, я не могу просто напасть на кого-то и выпить энергию. Это не мой путь, да и физических сил на такое у меня явно маловато. Чувствую себя беспомощной, как никогда раньше.

В этот момент в закулисное пространство врывается вихрь из лилового бархата и перьев. Высокий, тощий демон с густо напудренным лицом, и глазами, подведенными блестками, хлопает в ладоши с преувеличенным отчаянием. Его движения манерны, голос тонок и визглив.

— Ну где же все?! Где мои танцовщицы? Где палач?! Неужели никто не понимает, что мы уже опаздываем? Князь Тьмы не любит ждать! Катастрофа!

Он подлетает к нам, бросает беглый взгляд на Морта в клетке, затем на меня.

— Ах, Смерть, хотя бы вы здесь! А это, надо полагать, наш гвоздь программы? — он театрально взмахивает рукой в сторону Морта. — Ну хоть кто-то явился вовремя!

Я лишь молча пожимаю плечами, сохраняя ледяное выражение лица. Морт в клетке тоже молчит, наблюдая за этим представлением с едва заметной насмешкой в глазах.

Демон-ведущий замечает неподалеку скучающую суккубу в полупрозрачном наряде.

— А ну-ка ты, милочка! — Он буквально выхватывает ее из группы других танцовщиц. — Живо найди и приведи сюда Мальфаса! Немедленно! Скажи ему, что если он сию минуту не появится здесь, я лично пожалуюсь Люциферу! Ну неужели так сложно запомнить время выхода?! Теперь придется все сдвигать! О, боги подземные, за что мне это наказание!

Суккуба, испуганно пискнув, исчезает за дверью в зал. Я едва сдерживаю ядовитую улыбку. Задержка? Это может быть нам на руку, хотя бы даст несколько лишних минут.

Ведущий, все еще причитая, выходит на край сцены. В одно мгновение его суетливость исчезает. Спина выпрямляется, на лице появляется отрепетированная улыбка шоумена. Он шагает в свет рампы, и до меня доносятся обрывки его пафосной речи, обращенной к залу — что-то о великом празднике Данс Макабра, о смерти, об Изнанке и о сегодняшнем захватывающем зрелище.

Я смотрю на Морта сквозь прутья клетки. Он ловит мой взгляд и едва заметно, ободряюще улыбается. Всего лишь легкое движение губ, но оно согревает меня изнутри, придает сил. Мы еще не проиграли.

Внезапно за кулисами раздаются тяжелые шаги. Я оборачиваюсь и вижу Мальфаса. Он идет прямо к нам, на его лице играет самодовольная улыбка. Одет демон в черный, расшитый серебром камзол, на поясе покачивается клинок, скрытый в богато украшенных ножнах.

— О, какая встреча, — тянет Мальфас, останавливаясь перед клеткой. Его взгляд скользит по мне, затем по пленнику. — Кажется, ты справилась со своими обязанностями не слишком хорошо, Белладонна? А ты, Морт, не слишком ли нарядно одет для собственной казни? Обычно приговоренные выглядят несколько… скромнее.

Морт лениво оглядывает свой безупречный черный костюм.

— Полагаю, для последнего выхода стоило выбрать нечто подобающее случаю, — отвечает он спокойно, словно обсуждая погоду. — Не находишь? Всегда считал, что чувство стиля важно, даже перед лицом… Хм, Смерти.

Мальфас кривит губы.

— Ну, наслаждайся своим нарядом, пока можешь. Знаешь ли, сегодня мне выпала великая честь быть твоим палачом, — он с пафосом указывает на ножны. — Лично привести приговор в исполнение. По случаю мне даже выдали Клинок Развоплощения — то самое оружие, что может навсегда уничтожить потустороннюю сущность.

— Но ты ведь тоже опоздал, как я погляжу, — замечаю я холодно, чуть склонив голову. — Ведущий только что был вне себя от ярости. Что же тебя так задержало? Или предвкушение момента заставило потерять счет времени?

Мальфас слегка хмурится, и его самодовольство на миг дает трещину.

— Нигде не мог найти Танатоса, — говорит он, прищурившись и внимательно глядя на меня. — И это кажется мне весьма странным. Он всегда так печется о протоколе.

— Может, ему просто наплевать на выступление своего жалкого протеже? — ядовито улыбаюсь я, вкладывая в голос Белладонны максимум презрения. — У бога смерти нашлись дела поважнее, чем ты, Мальфас?

Его лицо искажается от злости.

— Думаю, я смогу произвести впечатление, даже на тебя, Белладонна, — огрызается он, снова сжимая рукоять клинка. — Увидишь. Все увидят.

В этот момент возвращается ведущий.

— О, а вот и вы, бесценный наш! Наконец-то! — он подлетает к Мальфасу и буквально оттаскивает его в сторону. — Идемте, идемте скорее, нужно срочно обсудить ваше эффектное появление! Тайминг, ракурсы, все должно быть безупречно!

Пока ведущий что-то возбужденно шепчет Мальфасу на ухо, размахивая руками, на сцену выпархивают танцовщицы. Одетые в рваные шелка черного и серебряного цветов, с лицами, раскрашенными под черепа, они начинают представление. Из-за кулис я вижу их плавные, гипнотические движения.

Это не просто танец — это ритуал. Красивый, завораживающий, пропитанный эстетикой смерти и темного декаданса. Они скользят по сцене, сплетаясь и расходясь, их движения то плавны, как дым, то резки, как удар косы.

Музыка становится громче, завораживая публику, готовя ее к главному событию вечера.

К казни.

Я отчаянно оглядываюсь по сторонам. Мой взгляд лихорадочно шарит по захламленному закулисью, ища хоть какой-то выход. Я должна активировать зеркала. Должна.

И тут… я кое-что замечаю.

В дальнем углу, отведенном под гримерку, стоит туалетный столик, заваленный баночками с гримом, усыпанный блестками и перьями. Зеркало над ним ярко освещено множеством ламп, особенно подсвечивающих один простой стеклянный графин с густой черной жидкостью внутри. Он стоит там, среди общего бардака, как забытый реквизит. Но я знаю, что это. Энергия для быстрого насыщения местных артистов перед выходом на сцену.

Мертвое сердце подпрыгивает. Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь к столику, лавируя между стойками с костюмами и нервными статистами, поправляющими свои маски-черепа.

Нахожу на полу пустой, кем-то уже использованный бокал с темными разводами на дне, хватаю его и торопливо подставляю под горлышко графина. Черная, маслянистая жидкость медленно, неохотно льется в бокал. Руки дрожат так сильно, что я боюсь расплескать драгоценные капли этой отвратительной субстанции.