Между нами почти не остается пространства. Мы движемся медленно, покачиваясь в такт этой неземной музыке. Он наклоняет голову, приближает губы к моему уху. Я замираю, ожидая услышать еще одну из его пьяных, очаровательных шуток.

— Кажется, Айви, ты совершенно теряешь голову, — шепчет Жнец, и его голос… он изменился. Мягкие нотки исчезли, вернулся привычный металл, но от того, что он звучит совсем близко, мурашки по моей спине бегут с удвоенной силой. — Или же это просто весьма предсказуемое действие небезызвестной субстанции на неокрепший… И, хм, мертвый организм?

Я резко отстраняюсь, насколько позволяют руки на моей талии, и смотрю ему в глаза. Веселое помутнение исчезло. Передо мной прежний Морт — абсолютно трезвый. Его взгляд ясный и острый, без капли пьяного очарования. В нем читается знакомая насмешка, но теперь она направлена не на окружающий мир, а на меня. Точнее, на мою наивность.

Он притворялся. Легкая улыбка, расслабленная поза, милый голос — все это было игрой. Спектаклем одного актера, разыгранным специально для меня? Или для Нессы? Зачем? Чтобы усыпить мою бдительность? Чтобы посмеяться надо мной? Обида и злость волной поднимаются во мне, отрезвляя лучше любого противоядия.

— Ты… ты же не пьян, — выдыхаю я, глядя в упор. Руки все еще на его шее, но теперь они напряжены. — Ты все это время притворялся? Зачем?

Морт чуть склоняет голову, и губы изгибаются в саркастической усмешке.

— Ну что ты, Айви, какая проницательность, — мурлычет он, делая вид, что слегка покачивается, словно все еще пьян. Руки на моей талии сжимаются чуть крепче, не давая мне отстраниться дальше. — Возможно, эффект просто несколько ослабевает со временем? Вечность вырабатывает определенный иммунитет к подобного рода увеселениям. Но атмосфера располагает, не находишь? Музыка, полумрак…

— Хватит! — обрываю я его, стараясь, чтобы голос не дрожал от злости. — Что именно мы здесь делаем, Морт?

Его глаза на мгновение темнеют, усмешка исчезает, сменяясь непроницаемой маской.

— Мы здесь отдыхаем, Айви, — тон становится совсем ледяным. — Не самое подходящее время для служебных разбирательств. Наслаждайся моментом. Или попытайся.

— Нет! — я упрямо мотаю головой. — Мы договорились сотрудничать. Ты мне должен.

— Должен? — он вскидывает бровь, и в его голосе появляются ироничные нотки. — Любопытная концепция. Смерть что-то кому-то должна. Обычно все происходит несколько иначе.

— Хорошо, — я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Его близость сбивает с толку, но я не могу упустить этот момент. — Тогда может, сыграем?

— Ты становишься прямо-таки азартной, Айви, — он смеется, сменяя гнев на милость. — Не боишься проиграть? Ставки в таких играх обычно высоки, как ты уже знаешь.

— Три вопроса, — выпаливаю я, глядя ему прямо в глаза, стараясь не утонуть в их опасной глубине. — Я задам тебе три вопроса. Любых. А ты ответишь на них абсолютно честно.

Он молчит несколько долгих мгновений, изучая мое лицо. Музыка все так же льется вокруг нас, пары кружатся в сине-фиолетовом полумраке, но для меня все замерло в ожидании.

— Три честных ответа от самой Смерти, — наконец произносит он задумчиво. — Весьма… заманчивое предложение. Пожалуй, даже слишком заманчивое, чтобы быть правдой. Чем ты готова заплатить за такую откровенность, Айви? Честность — товар редкий и дорогой в наших краях.

— Моим молчанием о твоей лжи сегодня. Я не стану раскрывать твоим друзьям правду обо всем этом спектакле, — твердо отвечаю я.

— Хорошо. Три вопроса — три честных ответа, — кивает он, и его глаза сверкают.

Я смотрю на идеальное, холодное лицо, эти пепельные волосы и глаза-омуты… И первый вопрос вырывается сам собой, подгоняемый давним любопытством и только что пережитым потрясением от его актерской игры.

— Почему ты выглядишь так? Почему не… Ну, ты знаешь… Не скелет с косой? Как на картинках?

— Первый вопрос, и ты решила потратить его на это? — он качает головой, но в глазах нет злости, только веселье. — Ох, Айви… Право слово. Ответ прост до банальности. Мода. Даже в нашем мире существуют свои тенденции и представления о приемлемом внешнем виде для сущностей моего ранга. Образ скелета с косой, признаться, несколько устарел. Вышел из обращения около столетия назад. А нынешний облик позволяет сохранить… скажем так, некую преемственность с моим прежним состоянием. Часть себя. Это удобно. И, как видишь, порой весьма эффективно для определенных манипуляций.

— Прежним состоянием? Значит, так ты выглядел при жизни? — я выдыхаю слова прежде, чем успеваю подумать.

Морт снова смеется, на этот раз тише, но с явным удовольствием.

— Браво, Айви. Вопрос номер два. Как быстро. Ты действительно не хочешь терять время, — он ловит мой испуганный взгляд. — Да, ты права. Раз спросила — я отвечу. Почти так же. С некоторыми поправками на нынешние обстоятельства, разумеется.

Почти так же. Эта мысль ошеломляет. Я тут же хочу спросить, какого цвета были его волосы на самом деле. Каштановые? Черные? Или, может быть, светлые? Но понимаю, что это глупо. Тратить последний, самый важный вопрос на такую мелочь… Нельзя. Нужно сосредоточиться на деле.

— Хорошо, — я собираюсь с духом, отгоняя неуместные мысли о его прошлом. — Третий вопрос. Когда ты был в Департаменте Вечности… что тебе сказали? О нашем деле? О пропавших душах? Что они хотят, чтобы мы сделали?

На этот раз Морт не смеется. Его лицо снова становится серьезным, непроницаемым. Он смотрит мне прямо в глаза.

— Они вызывали на продолжительную и неприятную беседу нашего общего знакомого, Бельфегора — и вот, почему ты встретила его в офисе сегодня, — медленно произносит Жнец. — На данный момент, Айви, он — их главный подозреваемый. И у них есть на то определенные основания. А мне приказали выяснить — так ли это.

Бельфегор. Главный подозреваемый. Демон, который возможно, убил меня?.. Эта новость ложится тяжелым холодком на остатки приятного дурмана от коктейля.

Тот самый Бельфегор, который привел нас сюда и с таким энтузиазмом расхваливал местные напитки. Такой очаровательный, такой… лживый? Все его шутки, его показное дружелюбие теперь кажутся зловещей уловкой.

— Поэтому ты принял его приглашение? — спрашиваю я тихо.

— Именно поэтому я позволил этому мелкому интригану отвести нас в его любимое заведение, — подтверждает Морт ровным тоном. — Иногда, чтобы поймать хищника, нужно зайти на его территорию. Сыграть по его правилам. По крайней мере, сделать вид, что играешь.

— И Бельфегор… — начинаю я, но слова застревают в горле.

Мысль о том, что он может быть тем самым похитителем душ, кажется одновременно и очевидной, и совершенно дикой. Музыка вдруг становится громче, резче, как если бы ее пропустили через фильтр чистого ужаса. Скрипка взвизгивает фальшивой, раздирающей нотой.

— Да, Айви, — говорит мне на ухо Морт так, чтобы слышала только я, и его голос — опасный, как лезвие в темноте. — И Бельфегор, и наша очаровательная повелительница снов Несса — лишь части этой незамысловатой, но потенциально неприятной ловушки, в которую мы совершенно сознательно позволили себя заманить.

— Зачем?!

— Чтобы посмотреть, кто ее организовал.

Паника ледяной волной захлестывает меня. Бельфегор, Несса — они заодно? Весь этот вечер, все эти улыбки, коктейли, танцы — просто постановка? Я пытаюсь отстраниться, вырваться из его объятий, инстинкт самосохранения кричит об опасности. Однако Морт держит крепко. Его руки на моей талии нежны, но стальной хват не оставляет шансов.

— Я не собираюсь здесь умирать! Опять! С тобой! — вырывается у меня сдавленный шепот, полный отчаяния.

Сцены темного пустыря и ощущение холодного колючего бетона вспыхивают в голове с ослепительной яркостью. Морт усмехается. И эта усмешка — страшная, лишенная всякого веселья, обещающая лишь мрак и неизбежность.