— Хочешь, я покажу, что могу быть более жадным? — он поднимает взгляд, и в его обычно бездонных глазах я вижу бурю — темную, неконтролируемую, от которой внизу живота все горячо сжимается.

— Я хочу всего и больше… — шепчу на выдохе.

Пальцы сначала описывают медленные круговые движения, затем более настойчивые. Первое же касание языка заставляет меня вцепиться в его волосы — не знаю, пытаюсь ли я оттянуть или прижать сильнее. Язык парня горячий, невероятно мягкий и в то же время сильный, движется с жадной точностью, находя самые чувствительные места. Я стону, чувствуя, как мои ноги начинают дрожать.

— Ты так прекрасна, когда теряешь контроль... — шепот обжигает кожу, прежде чем он возвращается к своему занятию, доводя меня до самого края, но в последний момент отступая, оставляя висеть в мучительном ожидании.

Парень повторяет это снова и снова, пока я не начинаю умолять — не словами, а всем телом. Не замечаю, в какой момент он лишился остатков одежды — кажется на какое-то время я и правда выпала из реальности. Но Морт возвращает меня к ней, лишь для того, чтобы снова показать звезды.

— Моя очередь... — голос парня прерывается, когда он входит в меня одним глубоким толчком, заполняя собой все пространство, всю вселенную в этот момент.

Ночь вокруг нас густеет, но нам плевать. Пусть вся Изнанка видит, как Смерть теряет контроль над собственной слугой — или уже равной? Его бедра врезаются в мои с такой силой, что плед под нами сминается, песок прилипает к потной коже.

— Ты чувствуешь это? — хрипит он, входя глубже. Его руки обхватывают мои бедра, пальцы сжимают кожу. Есть только жар и этот неистовый темп, под который мы оба теряем разум. — Никаких масок... никаких ролей…

Я обвиваю ногами его поясницу, впиваясь ногтями в напряженные мышцы спины. Он стонет — низко, по-звериному, — и этот звук заставляет мое тело сжаться вокруг него.

— Только ты... только я... — шепчет Морт, целуя меня.

Его пальцы находят мои руки, сплетаются с ними, прижимают к пледу. Где-то вдали кричит ночная птица, ветер шевелит волосы, но нам плевать.

— Черт... — голос парня обрывается, тело напрягается, и я чувствую, как и он сам теряет последние остатки контроля.

Следую за ним, вцепляясь в плечи, пока волны удовольствия не накрывают нас обоих. На мгновение, всего на пару секунд, мы оба становимся смертными.

Морт переворачивается на бок, увлекая меня за собой, так, чтобы мы лежали лицом друг к другу, все еще сплетенные телами. Убирает прядь волос с моего лица, и его пальцы кажутся непривычно теплыми. Взгляд — чистый, ясный. В нем плещется нежность, такая глубокая и искренняя, что у меня снова перехватывает дыхание. Парень притягивает меня ближе, утыкается носом в мои волосы.

Проходит минута или вечность. Мы лежим так долго, молча, слушая лишь шум призрачной реки. Над нами — черное небо Изнанки, по которому изредка проносятся тени неведомых существ. Вдалеке размытыми пятнами светятся огни Манхэттена, мира, который кажется сейчас таким далеким и нереальным. Здесь, на этом берегу, среди тьмы и тумана, мы впервые по-настоящему вместе.

— Просто Морт и Айви, — шепчу я, проводя пальцами по его спине. — Парень из Бруклина и девушка из Нью-Джерси...

И эта незатейливая, обнаженная правда кажется сейчас самым главным чудом во всех мирах.

Впереди, посреди клубящейся тьмы и абсолютного Ничто вырастает знакомый силуэт готического особняка Морта.

Когда-то этот дом внушал мне первобытный ужас, казался обителью зла и кошмаров. Но сейчас… Сейчас я смотрю на него, и странное, теплое чувство разливается в груди. За эти недели он стал… родным. Единственным местом в этом перевернутом мире, где я могу чувствовать себя хоть немного в безопасности. Таким же родным, как и его хозяин, которого я обнимаю за талию.

Мотоцикл замедляет ход, и знакомый низкий рокот стихает у огромных кованых ворот, едва различимых во мгле. Морт легко, одним плавным движением, слезает с мотоцикла, как всегда элегантно и уверенно. Но когда его ноги в тяжелых ботинках касаются серой, пыльной земли, он едва заметно пошатывается. Всего на мгновение, долю секунды, но этого достаточно, чтобы стало понятно — силы внезапно отказали ему, оставили его без поддержки.

Я быстро спрыгиваю следом, и обнимаю, пытаясь поддержать. Парень напрягается на мгновение, удивленный моим порывом, но не отталкивает. Я заглядываю снизу вверх, пытаясь разглядеть его лицо сквозь темное глянцевое стекло шлема-черепа. Пустые глазницы кажутся еще более зловещими, но я ищу не отражение, а ответ, намек на его состояние.

Опускаю взгляд на свою новую одежду — кожаные штаны и топ с курткой, созданные одним его желанием взамен растерзанного платья… И, с содроганием, вдруг понимаю.

Он экономит.

Экономит

мою энергию, ту самую, что поддерживает его существование. Какого черта он творит?!

— Кажется, пришел мой черед спрашивать, — начинаю резко, с беспокойством. — Когда ты последний раз пил из своего графина, Морт?

Морт чуть поворачивает голову в шлеме, словно пытаясь рассмотреть меня лучше сквозь тонированное стекло.

— Я в порядке, Айви, — приглушенно отвечает он и пытается легонько отстранить мои руки, но я только крепче вцепляюсь в его куртку.

— Нет, не в порядке! — хмурюсь я, чувствуя, как внутри поднимается волна праведного гнева, смешанного со страхом. — Этот разговор у нас уже был, разве нет? Только тогда на моем месте был ты, а я пыталась убедить тебя, что со мной все хорошо… Сейчас ты ведешь себя безрассудно!

— Я слишком много веков не придавал значения тому, что делаю, Айви, — говорит Морт после краткой паузы. — Просто брал то, что мне было нужно, не задумываясь. Сейчас я... считаю это отвратительным.

Снова пытаюсь заглянуть в пустые глазницы, силясь угадать выражение его лица, скрытого за этой маской.

— Как давно? — настойчиво повторяю я. — Как давно ты последний раз восполнял свою энергию, Морт?! Ты умрешь, если не будешь питаться!

Эта мысль обжигает меня изнутри ледяным ужасом.

В его голосе снова появляется знакомая усмешка, холодная и немного жуткая:

— А может, это и не так страшно, если взамен будешь жить ты?

— Морт! — возмущенно восклицаю я, отшатываясь на шаг и несильно, но ощутимо ударяя его кулаком в плечо.

Парень тихо смеется и наконец снимает шлем.

— Шучу, душа моя, — улыбается он. Вижу его лицо — бледное, совершенное, но с тенью усталости, которую я слишком хорошо запомнила с момента ранения. — Я не собираюсь умирать. Во всяком случае… так быстро.

Он протягивает руку, берет мою ладонь и ведет меня за собой к воротам, которые беззвучно распахиваются перед нами, пропуская в темный двор перед особняком.

Я иду рядом, все еще чувствуя, как тревога холодом трепещет в животе. Беспокойство о моем состоянии… это, конечно, лестно. Даже трогательно, учитывая, кто он. Но не хочу, чтобы Морт жертвовал собой ради меня.

Чем больше энергии остается у меня, тем меньше ее становится у него. Это так несправедливо, так горько, но такова реальность нашего существования. Неужели однажды наступит день, когда энергия одного из нас иссякнет окончательно? И что тогда будет делать другой? Сможет ли вообще… жить?

Морт, должно быть, чувствует мои метания, потому что его пальцы сжимают мою ладонь чуть крепче. Он не останавливается, но говорит тихо, почти шепотом:

— Не терзай себя понапрасну, Айви. Мы все еще вместе. И у нас гораздо больше времени, чем ты думаешь.

Его слова, неожиданно теплые, немного успокаивают бурю в моей душе, но тревога не уходит совсем, лишь затаивается в тени.

Мы доходим до широкого каменного крыльца, ведущего к массивной резной двери особняка. Но внезапно Морт останавливается так резко, что я едва не налетаю на него. Рука, сжимающая мою, напрягается, пальцы впиваются почти до боли.

Я непонимающе смотрю на парня. Он стоит неподвижно, как статуя, а взгляд устремлен на дверь. Выглядит так, словно готовится к удару, к чему-то неизбежному и опасному.