Я не могу ответить так сразу. Слезы душат меня, перехватывают горло, мешают дышать. Только качаю головой из стороны в сторону… И рыдаю так, как никогда в жизни.

— Ты умерла, Марла, — выдавливаю я наконец. — Мне так жаль… Так жаль… что я не смогла… Не успела…

Осознание приходит к ней не сразу. А как и ко мне, постепенно и мучительно. Она оглядывается на свое тело, на которое я ей указываю, и едва ли не падает. Замирает. И смотрит на меня.

— Я... умерла? — переспрашивает она, хотя видит все собственными глазами. — Реально что ли… умерла? Нет, Айви… Что за тупой пранк?..

— Думаешь, это и в самом деле может походить на розыгрыш? — тихо уточняет Морт, делая шаг к ней.

Подруга переводит взгляд с меня на него и обратно, зрачки быстро бегают туда-сюда, и вдруг… останавливаются. Веки дрожат, а Марла всхлипывает.

— Я так и знала… Чувствовала какую-то хрень… — шепчет она. — Когда они замахнулись на меня этой проклятой битой…

Она замолкает, прижимая руки к груди — я вижу, как она вздымается от частого дыхания.

— Как именно все произошло? — спрашивает Морт, все так же тихо и серьезно. — Кто это сделал?

Марла вздрагивает, испуганно смотрит на меня, потом вновь — на Морта. Ее прозрачные губы дрожат.

— Кажется… меня похитили, — сбивчиво бормочет она так, как если бы слова давались ей с трудом. — Их было четверо… Они хотели, чтобы я…

— Не продолжай! — перебиваю я, догадываясь разом обо всем. — Они хотели выбить из тебя информацию о моем бывшем парне, о Шейне Коупленде? Ведь так?

Марла кивает, медленно и обреченно.

— Да, — шепчет она.

Смерть забирает Марлу. Забирает ее душу и тело, так, как будто их никогда и не существовало. Слишком быстро. Мне нужно было больше времени, чтобы еще столько всего сказать ей, попрощаться подольше, не так скомкано… Но я не успеваю.

Какое-то время я сижу, скорчившись у ближайшей колонны, не в силах пошевелиться. Мысли путаются, рассыпаются на осколки. Я закрываю лицо руками, пытаясь сдержать рыдания. Но слезы все равно просачиваются сквозь пальцы и капают на бетон.

Потом я слышу, как что-то тяжелое падает неподалеку. Глухой стук. Шорох. Звук отворачиваемой крышки. Запах бензина становится сильнее, более едким и удушающим. Я не хочу смотреть. Не хочу видеть. Я знаю, что он делает.

Морт

никогда

не совершал подобного, и всегда просил меня, но не в этот раз. Он отнес тело Марлы за угол, подальше от моих глаз. Неужели… оберегает меня?

Смерть. Оберегает. Звучит как дурацкая шутка.

Проходит вечность, прежде чем он возвращается. Я все еще сижу, прислонившись к колонне, не в силах поднять голову.

— Пора ехать, — его голос звучит глухо, как будто издалека. Жнец протягивает мне руку, всего второй раз за все эти недели.

Хватаюсь за его ладонь в кожаной перчатке, словно за спасательный круг. Поднимаюсь. Ноги ватные, будто набитые песком. Кажется, я сейчас рухну. Но Морт удерживает меня, приобнимая за талию. Крепко. Неожиданно бережно.

— А как же… — голос срывается. Я откашливаюсь, собираясь с силами, — …как же то, что Смерть никогда не занимается грязной работой?

Я ожидаю увидеть его обычную ухмылку, услышать язвительный комментарий, но этого не случается.

— Исключения подтверждают правила, — произносит он без тени веселья.

Жнец ведет меня к своему мотоциклу, этому рычащему монстру из черного металла, который кажется порождением самой тьмы. Я послушно сажусь позади, обхватываю его руками.

Дорога до особняка — сплошное размытое пятно. Мимо проносятся огни фонарей, силуэты деревьев, похожие на уродливых призраков. Ветер свистит в ушах, заглушая все остальные звуки. Мне холодно. Но не от ветра, а от осознания того, что Марлы больше нет.

Черный особняк встречает привычной тишиной и мраком. Каменные стены давят, забирая остатки сил. Хочется лечь прямо здесь, на холодном полу холла, и забыться. Но я заставляю себя идти, и поднимаюсь по лестнице, почти не разбирая дороги.

В спальне не горят ни свечи, ни лампы — это подарок от дома, решившего укрыть меня от горя темнотой, словно толстым одеялом. Такой долгожданной, что хочется выть. Снимаю одежду, с силой швыряю ее в сторону и нахожу на кровати кружевную ночную сорочку. Натягиваю на себя. Тело сотрясает дрожь, но у меня нет больше энергии даже на то, чтобы укрыться.

Слезы не текут — вместо них лишь пустота, и глухая, ноющая боль в груди, которая, кажется, никогда не пройдет. С этой болью я и проваливаюсь в беспокойный сон.

***

Когда я с трудом разлепляю веки, комната все еще погружена в густой сумрак. Поворачиваю голову в поисках спичек и застываю, словно пронзенная током.

На краю моей кровати сидит Морт. Его темные глаза смотрят прямо на меня. Не бесстрастно, нет. Скорее с интересом и нетерпением, будто он ждет, когда я проснусь, и ждет уже давно. Почему же не разбудил сам? Побоялся? Пожалел?

— Неужели сегодня не спится? — хрипло спрашиваю я, стараясь придать голосу хоть каплю иронии.

Он не спешит с ответом, лишь медленно, словно смакуя момент, проводит кончиками длинных пальцев по покрывалу. Его пальцы кажутся почти невесомыми на фоне черной, как ночь, ткани.

— Полагаю, разговора не избежать, — наконец, произносит он. — О Марле, разумеется. О тебе. И о твоем внезапном уходе в Изнанку.

Я вздрагиваю. Даже в его устах, привыкших произносить «смерть» чаще, чем «здравствуй», эти слова об уходе звучат почти кощунственно.

— Значит, я внезапно завоевала твое доверие? Почему ты решил навестить меня именно сейчас? — Я с трудом сажусь и, находя спички, зажигаю свечу на тумбочке. Затем прислоняюсь к спинке кровати. — Или у Смерти настолько ненормированный график?

Он едва заметно улыбается, но в глазах по-прежнему нет веселья.

— Поверь, график у меня плотнее некуда, — он делает паузу, словно подбирая слова. — Я счел необходимым дать тебе время освоиться. Однако ждать больше нельзя.

— Думаешь, мне станет легче от разговоров? — тихо спрашиваю я.

— Легче? — спрашивает Морт, вскидывая бровь. — Увы, не думаю... Но информация может быть полезна. Особенно, если она касается этого... Шейна Коупленда, чье имя я слышу чаще, чем хотелось бы.

Он произносит это имя спокойно, но я чувствую, как напрягается воздух вокруг.

— Так просвети же меня, Айви, — продолжает он. — Твои потери сложно списать на простое невезение.

Я опускаю голову, невидящим взглядом уставившись на свои руки. Шейн. Одно это имя — словно удар в солнечное сплетение. Воспоминания накрывают обжигающим полотном.

— Он был моим парнем. Мы встретились случайно, на вечеринке. Марла предложила мне с ним познакомиться, — Мой голос будто проваливается в невидимую яму, но я заставляю себя продолжать. — Шейн был особенным. Не таким, как все. Умным, красивым, чертовски обаятельным… Говорил, что я — его муза, что вдохновляю его… Мы встречались почти полгода. Гуляли, держась за руки, как подростки, объехали на его тачке все живописные уголки штата, мечтали о будущем… О домике на берегу океана, о семье...

Я рассказываю ему все. Сбивчиво, запинаясь. О наших свиданиях, о том, как Шейн Коупленд покупал мне различные безделушки и всегда сам оплачивал счета в ресторанах. Как говорил о том, что, что если его новое дело выгорит, то он преподнесет мне весь мир на ладони. И как я слепо верила в эту сказку… А потом…

— А потом сказка разбилась вдребезги, — морщась, заканчиваю я. — Оказалось, что он был связан с какими-то темными делишками местных банд — и вот, откуда были деньги на все развлечения. Новое дело, как же. Пока я думала, что он строит бизнес, он всего лишь нарушал закон. У них… в смысле у Шейна и этих бандитов там что-то пошло не так, как я поняла, и он просто сбежал. От меня — в том числе.

Морт молча слушает, не перебивая. Лицо Жнеца — непроницаемая маска, но я чувствую, как его взгляд просверливает во мне дыру. Потом, когда мой сбивчивый рассказ иссякает, он начинает задавать вопросы.