— А вон те, в черном — это Керы, — заканчивает Морт. — Своего рода секретари, фиксирующие причины смерти и сопутствующие обстоятельства.

Я перевожу взгляд на хрупких, изящных девушек с черными волосами, одетых в готические платья, подчеркивающие их бледность. Они постоянно что-то записывают в свои электронные планшеты.

И, конечно же, Смерти. Их здесь большинство. Мужчины и женщины, молодые и старые, разных рас и национальностей, но все с одинаковыми пепельно-белыми волосами. Логично, что Жнецы — основной «рабочий персонал» Департамента, ведь это те, кто непосредственно контактирует с душами и помогает им перейти в загробный мир.

Вся эта разношерстная толпа находится в постоянном движении. Валькирии консультируют Жнецов, Мойры перебирают нити, Керы что-то быстро пишут, демоны-делопроизводители переносят папки с одного места на другое. И в центре, словно исполинский дирижер, возвышается светящийся полупрозрачный столб, испещренный миллионами светящихся прожилок — сердцевина Департамента, стержнем проходящая через все здание. Хранилище всех данных о смертях, жизнях и душах, когда-либо существовавших в мире. Департамент напоминает гигантский, слаженно работающий механизм. Механизм Вечности.

— Не думала, что Изнанка может быть такой… живой, — произношу я, все еще не в силах оторвать взгляд от пульсирующего столба энергии и снующей вокруг него толпы потусторонних существ.

— Ты очень многого не знаешь об Изнанке, Айви, — усмехается Морт, оглядывается и добавляет: — Подожди здесь, мне нужно поговорить с начальством.

С этими словами он направляется к одной из полупрозрачных дверей и скрывается за ней. Я остаюсь посреди этого бурлящего котла потусторонней жизни, чувствуя себя совершенно растерянной.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь осмыслить увиденное. Вокруг меня продолжается непрерывное движение. Энергетические потоки на полу переливаются отблесками света, создавая ощущение, что я стою на поверхности огромного, живого кристалла. Сквозь полупрозрачные стены разглядываю другие помещения, заполненные такими же странными и непонятными существами. В одном из них я замечаю что-то похожее на гигантскую библиотеку. В другом — что-то вроде лаборатории, где демоны в белых халатах проводят какие-то эксперименты с потоками энергии.

Я чувствую себя песчинкой в этом огромном, чужом и непонятном мире. И вдруг… вижу знакомое лицо.

Возле светящейся панели, которая, видимо, служит здесь информационным стендом, стоит Бельфегор — тот самый демон, с которым мы уже общались в особняке. Он выглядит так же, как и тогда — высокий, стройный, с длинными иссиня-черными волосами, пронзительно-алыми глазами и закрученными рожками. На нем идеально сидящий дорогой костюм, который, кажется, еще больше подчеркивает его демоническую сущность.

Я невольно вздрагиваю, вспоминая наши редкие встречи и подаренную брошь, но тут же беру себя в руки. Бельфегор — друг Морта, а значит, по крайней мере, не представляет для меня непосредственной опасности. И, кроме того, он сейчас — единственное знакомое лицо в этом хаосе.

Набираюсь смелости и подхожу к нему. Уже собираюсь поприветствовать, как вдруг он сам поворачивается ко мне. На его губах играет приветливая улыбка, обнажающая ряд белоснежных, идеально ровных зубов с чуть заостренными клыками — слишком идеальных для человека.

— Айвори Вэнс, ведь так? — произносит он, и его голос звучит как дорогая виолончель — глубоко, насыщенно, с вельветовыми нотками. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Неужели Морт, наконец, решил приобщить тебя к делу?

— Да, можно и так сказать, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.

— Что ж, похвально, — Бельфегор делает небольшой шаг ко мне, сокращая расстояние, но при этом не нарушая личного пространства. — Раз он начал брать тебя с собой в офис, значит, ты действительно подаешь большие надежды. И должен признать…

Он делает паузу, во время которой его алые глаза на мгновение задерживаются на моем лице, а затем скользят ниже.

— …Ты исключительно гармонично вписываешься в этот своеобразный интерьер. — Его губы изгибаются в едва заметной улыбке. — Жаль, что не вижу своей броши. Разве ты не обещала ее носить? Но черный цвет тебе, безусловно, к лицу. Особенно, когда он настолько искусно сочетается с кружевом. Так выглядят не люди, а настоящие демоницы. Ты уверена, что все еще человек?

Бельфегор говорит не с напором, а, скорее, с тонкой иронией и едва заметным восхищением, словно ведет изящную партию в словесной игре. Я невольно улыбаюсь:

— Когда ты так говоришь, я уже ни в чем не уверена.

— О, не стоит преувеличивать мои таланты, — отвечает он, прикладывая руку к груди, словно в шутливом поклоне. — Но я отвлекся. Так что же привело вас в эти священные стены? Неужели те пикантные происшествия, о которых судачит весь Департамент?

— Какие происшествия? — Я стараюсь сделать вид, что не понимаю, о чем идет речь, но получается, кажется, не очень убедительно.

Бельфегор слегка приподнимает бровь, но не настаивает.

— Ну-ну, разумеется, сделаем вид, что ты ни о чем не знаешь, — говорит он и заговорщически подмигивает. — Не будем портить интригу о том, как некто весьма оригинальный решил добавить немного хаоса в размеренную жизнь Изнанки. И, поверь, это не просто рядовые убийства. Это…искусство. Жестокое, кровавое, но искусство.

— Звучит зловеще, — заключаю я.

— О, поверь, так оно и есть, — Бельфегор наклоняется ко мне, его голос становится тише. — Это художник, не оставляющий следов. Он играет, как мастер, а не новичок. И, что самое тревожное, кажется, знает правила игры даже лучше, чем мы сами.

— И кто же он? — не выдерживаю я.

— Вот это, драгоценная Айви, и есть главный вопрос, — Бельфегор выпрямляется. — Вопрос, на который пока нет ответа. Кто-то говорит, что все знаки указывают на очень влиятельную в наших кругах персону, кто-то считает, что это невозможно… Но, уверяю тебя, все хотят его найти. И, поверь, не только ради сохранения потустороннего баласа.

— А что будет, если баланс пошатнется?

— Необъяснимые катастрофы, наводнения, землетрясения, смерчи, природные пожары… Еще больше загадочных смертей. Возможно, даже апокалипсис.

— В Изнанке?

— Ну, что ты… В мире живых. Все, что происходит у нас, в больше степени влияет на смертных. Изнанку же… ничего не уничтожит. А теперь, — он снова меняет тему, словно переключая регистр, — позволь предложить тебе нечто менее мрачное. Не хотите ли вы с Мортом развеяться сегодня? Я знаю, он предпочитает тишину своего особняка и компанию древних книг, но иногда нужно выходить в свет!

— Выходить в свет? — переспрашиваю я. — И куда?

— О, сегодня в «Асфоделе» особенная ночь, — отвечает Бельфегор, и в его глазах загорается озорной огонек. — «Асфодель» — это укромное местечко в Гринвич-Вилладж. Там собирается весьма изысканная публика. Те, кто ценит острые ощущения и нестандартные развлечения. Обещаю, скучно не будет.

Я не успеваю ответить, потому что чувствую, как чья-то рука уверенно ложится мне на плечо. Я оборачиваюсь и вижу Морта. Он стоит вплотную ко мне, его лицо спокойно, но взгляд, устремленный на Бельфегора, красноречивее любых слов.

— Эй, Морт! — Бельфегор, кажется, нисколько не смущен, хотя и отступает на шаг, обратно к стенду. — Как вовремя! Я как раз приглашал твою спутницу на… небольшое мероприятие.

— Мы обязательно пойдем, — отвечает Морт за меня. Голос звучит спокойно, но я слышу в нем сталь.

Спуск в лифте с головокружительной высоты офиса Жнецов происходит в почти полной тишине. Морт стоит, чуть откинувшись на стенку кабины, руки скрещены на груди, а взгляд устремлен куда-то в сторону зеркала. На его лице застыло выражение утомленного превосходства, словно визит в высшие инстанции Департамента был не более чем досадной необходимостью, отнявшей у него драгоценное время. Бельфегор же, напротив, кажется весьма довольным собой, он поправляет манжеты своей рубашки и бросает на меня быстрые, оценивающие взгляды. Мне это не нравится. Совсем.