— Морт? В чем дело? — шепчу я, инстинктивно понижая голос. Страх снова поднимает свою ледяную голову.

Морт отпускает меня и молчит несколько долгих, напряженных секунд. Кажется, прислушивается к чему-то, недоступному моим чувствам. Шлем-череп, который он держит в другой руке, растворяется в воздухе, исчезая без следа.

Раздается тихий, хрустальный звон — это обсидиановые бусины его четок скользят с запястья в ладонь. Жнец сжимает их пальцами, и этот жест красноречивее любых слов. Он готовится к бою.

— Скажи мне, — настойчиво прошу я, хватая его за левую руку. — Ты что-то почувствовал, в особняке?

— Особняк — это и есть я. Точнее... лишь еще одно отображение моего внутренного я, — наконец отвечает парень мрачно. — И я не чувствую, я знаю — внутри кто-то есть. Приготовься, Айви.

Холодок пробегает по спине.

— Этот кто-то нам явно не друг, не так ли? — уточняю я очевидное, просто чтобы заполнить давящую тишину. — Тогда… есть ли смысл нам туда заходить? Может, лучше…

— Думаешь, они не дождутся нас и просто уйдут, да? — невесело усмехается Морт. — Нет, Айви. Мы с особняком вовсе не всесильны, как ты знаешь. И боюсь, так просто мы не отделаемся. Кто бы там ни был, они пришли не для того, чтобы вежливо заглянуть и уйти, не застав хозяев. Идем. Нужно выяснить, что происходит.

Он решительно шагает вперед, и я послушно следую за ним, стараясь унять дрожь в коленях. Огромная черная дверь все так же распахивается перед нами сама собой, но теперь это «приветствие» кажется зловещим. Мы заходим внутрь, в сумрачный холл.

Высокие потолки теряются во тьме, черные глянцевые плиты пола отражают призрачный свет, проникающий сквозь высокие окна. Обычно здесь царит гнетущая, но привычная тишина. Сейчас же воздух кажется наэлектризованным, тяжелым, плотным. Даже я ощущаю чужое присутствие. Сильное, враждебное. Мы замираем на пороге, прислушиваясь и ожидая.

Наконец тишину нарушают шаги. Они доносятся из глубины дома, из дверного проема, ведущего в гостиную.

Шаги приближаются. И вот из темноты арки появляется знакомая фигура. Высокая, облаченная в строгий темный хитон... Лицо Танатоса сурово и бесстрастно, как маска, вырезанная из мрамора, а глаза… глаза горят холодным, расчетливым огнем.

Следом за ним из гостиной выходят другие. Трое незнакомых мужчин-Жнецов, с Мальфасом во главе — выражения их лиц не сулят ничего хорошего.

Абсолютно

ничего.

Морт напрягается рядом со мной, его рука все еще сжимает мою. Мы быстро переглядываемся. Он догадывается. Я — тоже. Это не дружеский визит. Это вторжение. И похоже, нас ждет очень неприятный разговор. Или кое-что похуже.

— Чем обязан такому внушительному собранию высоких гостей в моем скромном жилище? — первым нарушает тишину Морт, обводя взглядом незваных визитеров. Уголок его губ чуть приподнимается в знакомой язвительной усмешке. — Может, мне стоит предложить вам чаю? Или чего-нибудь покрепче, дабы скрасить серые будни Изнанки?

— Юмор здесь неуместен, Морт, — отрезает Танатос. Его голос холоден и ровен. Никакой реакции на провокацию. — В Департаменте все на виду, как ты знаешь. И если происходит так, что один из лучших сотрудников внезапно и без видимых причин теряет хватку, приходится принимать меры, чтобы понять, как возможно восстановить прежние показатели. Проводить служебное расследование, например… И должен отметить, Мальфас превосходно справился со своей задачей и смог поведать мне нечто крайне любопытное.

Морт переводит взгляд на Мальфаса, стоящего чуть позади Танатоса. В его глазах на мгновение вспыхивает огонь ярости, но он быстро гаснет, сменяясь все той же ледяной насмешкой.

— О, неужели? И что же такого занимательного смог раскопать мой амбициозный друг? Просвети же меня, о, Танатос, не томите.

Бог смерти делает шаг вперед, и его темные глаза впиваются в Морта.

— Кажется, ты слишком привязался к этой девушке, Морт. Слишком… человечным стал рядом с ней. Настолько, что решил пойти на прямое нарушение законов Департамента.

Он медленно поднимает руку. В ней зажат туго свернутый свиток из черного, как сама ночь, пергамента, перевязанный шелковой лентой. У меня перехватывает дыхание. Этот свиток… я его узнаю. Новый договор. Тот самый, что давал мне единственную надежду на возвращение.

— Не узнаешь артефакт, Морт? — голос Танатоса так и сочится ледяным триумфом. — Может быть,

ты поведаешь нам всем, что именно содержится в этом документе? Или мне зачитать вслух условия вашей маленькой сделки?

Все ясно. Дело принимает самый серьезный, самый катастрофический оборот. У нас не просто неприятности. Мы пойманы в смертельную ловушку. В голове эхом отдаются слова парня…

«Ты заставляешь меня пойти на серьезное преступление против законов Департамента Вечности, которому я, как ни прискорбно, еще служу».

Он

знал

. Понимал, чем рискует. И все равно сделал это.

Что же теперь будет? С ним? Со мной?..

— Черный свиток? — Морт склоняет голову набок, рассматривая бумагу в руке Танатоса с видом скучающего эксперта. — Должен заметить, о, Танатос, на подобных свитках заключается большинство рутинных сделок в нашем почтенном Департаменте Вечности. Тысячи их проходят через мои руки. Откуда мне знать, что именно начертано на этом конкретном клочке пергамента?

— Ты превысил свои полномочия, Морт! — Танатос впервые за все время повышает голос, и его слова эхом отражаются от высоких сводов холла. — На этот раз — слишком далеко зашел! Ты не просто привязался к своей игрушке, ты решил вернуть эту мертвую слугу в мир живых! Вопреки всем правилам! Вопреки самой сути нашего существования!

— Должно быть, Мальфас и правда невероятно постарался, чтобы раскопать эту ужасно забавную ложь, — Морт снова ухмыляется, его взгляд опять возвращается к демону. — Скажи-ка мне, старый друг, что же ты получил за свои старания? Какая награда нынче в ходу за предательство?

Лицо Мальфаса дергается, но он не отводит глаз.

— Место главы Департамента, Морт, — выплевывает он, и в его голосе звучит неприкрытая злоба и… жажда власти? — Ты же сам передавал мне все возложенные на себя полномочия, раз за разом. И в конце остался ни с чем.

— Мальфас станет моим преемником, когда придет время, — подтверждает Танатос с совершенным спокойствием. — Он доказал свою лояльность и готовность служить интересам Порядка. А тебя, Морт, и твою… мертвую возлюбленную, — он произносит последнее слово с плохо скрываемым презрением, — будет ждать неминуемое развоплощение. Жнецы немедленно доставят вас обоих на подземные уровни Департамента для дальнейшего разбирательства и исполнения приговора. Таков закон.

Развоплощение

. Земля уходит у меня из-под ног, мир сужается до черного холла и пяти враждебных фигур перед нами. Но Морт… он лишь усмехается шире.

— И с чего бы мне, спрашивается, верить какому-то предателю, жаждущему власти, и сомнительному свитку? — спрашивает парень, и сейчас его пальцы сжимают мои так крепко, что являются единственном, что удерживает меня на ногах.

— Предоставьте ваши неопровержимые доказательства, господа, — предлагает Морт с издевательской вежливостью. — А не голословные обвинения, основанные на словах перебежчика. Хочу лично взглянуть на этот ваш свиток и убедиться, что вы не блефуете.

Парень отпускает меня, и я чувствую себя так, словно оборвалась последняя нить, удерживающая над пропастью. Но затем он делает шаг вперед и вытягивает свою руку ладонью вверх, в небрежном, но требовательном жесте, ожидая, что Танатос отдаст ему свиток.

И в этот самый момент бросает на меня быстрый, мимолетный взгляд. В его темных глазах мелькает что-то… иное. Не только ярость и вызов. Там пляшет знакомая озорная искорка, дерзкая, безумная уверенность, которую я видела раньше, когда он собирался сделать нечто совершенно непредсказуемое.

Морт что-то задумал!

У него есть план! Каким бы безумным он ни был, но он есть!

Волна обжигающей смеси из облегчения, отчаяния и внезапного, яростного желания бороться до последнего захлестывает меня. Да. Я готова. Готова к любой его безумной идее. Сражаться. Бежать без оглядки. Скрываться от всего мира до скончания времен… Лишь бы быть вместе. Лишь бы не потерять его теперь, когда только-только обрела.