— Несса, твой шепот напоминает заговор сонных пикси, — голос пьяного Морта звучит иначе. Глубже, мягче, с неожиданными бархатными нотками, лишенный привычного холодного металла. Он чуть склоняет голову, позволяя ее волосам коснуться его щеки. — Что тебе нужно на этот раз? Выведать мои тайны, чтобы потом вплести в чьи-нибудь кошмары?

— Ой, да ладно тебе, Морти, — Она игриво дует на прядь его пепельных волос, упавшую на лоб, и ее смех похож на перезвон крошечных колокольчиков. — Сам же знаешь, я создаю только приятные сны. За кошмары у нас в отделе другие отвечают. А ты, смотрю, решил добавить сегодня ярких красок в свое черное существование?

— Только ты можешь называть меня «Морти» и оставаться при этом в живых, — смотрит он на нее затуманенным взором. — Но не злоупотребляй моим благодушием, прошу тебя.

— Ладно-ладно, Ваше Темнейшество, не буду, — хихикает Несса, ничуть не испугавшись. Она явно наслаждается его настроением. — Но ты должен признать, тебе идет этот эффект от «Поцелуя суккуба». Ты становишься почти милым.

Он поворачивается в мою сторону, и взгляд, расфокуссированный и насмешливый, с трудом останавливается. Я чувствую, как кожа покрывается мурашками от этой непривычной теплоты в его глазах.

— Айвори, прошу простить эту очаровательную бурю, ворвавшуюся в наш тихий уголок, — Голос Морта обволакивает, словно темный шелк. — Это Несса, она коллекционирует чужие сны и иногда — мои нервные клетки, но, должен признать, делает это с неизменным изяществом.

— Ой, как ты сегодня щедр на комплименты! — Несса легко шлепает его по руке и поворачивается ко мне. Ее улыбка искренняя и обезоруживающая, и глаза цвета сумерек светятся неподдельным дружелюбием. — Приятно познакомиться, Айви! Бельфегор рассказывал мне о тебе!

Она фокусирует все свое внимание на мне, и ее глаза сияют любопытством так, как если бы она реально заинтересовалась моим присутствием.

— Я тоже работаю в Департаменте, только в архиве Снов, Прядильщицей. Ну, ты знаешь, плету людям прекрасные сновидения, чтобы они могли отдохнуть от своей реальности, — говорит Несса и делает такое движение пальцами, словно перебирает невидимые нити. — Вчера, например, одному мужчине снилось, будто он летает на гигантском хот-доге над городом из марципана. Я добавила говорящих голубей и дождь из газировки.

Я фыркаю, чувствуя, как коктейль развязывает язык:

— А я-то гадала, почему сны иногда бывают такими безумными! — выговариваю я и смеюсь против своей воли. — Всегда было интересно, как так получается. Значит, благодарить за них стоит тебя? А ты не можешь делать сны… более реальными?

— Ну, если честно, я никогда не была в мире людей, поэтому часто импровизирую, — мило пожимает плечами Несса. — Я — создание Изнанки и, как и Жнецов, Прядильщиц к живым не выпускают.

— Отчего так? — хмурюсь я.

— В Департаменте боятся, что мы захотим там остаться, — хмыкает Морт. — А остальным это позволено, так как им гораздо комфортнее здесь.

— Неважно, Морти, Изнанка достаточно хороша для того, чтобы не желать большего! — хихикает Несса. — И вообще, разве во снах люди не мечтают о чуде? Каким оно могло бы быть для тебя, Айви, если бы ты еще была живой? Мне бы помог совет от кого-то из вашего мира.

— Хм… — задумываюсь я. Земной мир сейчас кажется мне слишком далеким, и подробности припоминаются с трудом. — В Эшбруке чудо — это когда в конце смены находишь целую пачку сигарет в кармане. Когда начальник не замечает пропажи несвежих бейглов. Или когда моя сестренка приносит домой пятерку из школы, хотя я знаю, что она все списала.

— Не верю! — Несса морщит нос, а ее разноцветные волосы вспыхивают розовым от возмущения. — Людям нужно что-то прекрасное! Вроде городов из марципана и говорящих голубей!

Морт вдруг издает странный звук — что-то между выдохом и смешком.

— Что? — Несса с удивлением поворачивается к нему.

— Ничего, — посмеивается он, прикрывает глаза, — просто представил, как ты пытаешься вплести чудеса Айви в чей-то сон. Уверен, с этого дня все твои клиенты будут видеть сны про Эшбрук.

Мы переглядываемся и смеемся.

Я смотрю на эту непосредственную и любопытную Прядильщицу снов, на расслабленного, непривычно веселого и оттого еще более загадочного Морта рядом с ней, и на какое-то короткое, драгоценное мгновение забываю про все остальное.

Сама не замечаю, как снова подношу бокал к губам. Фиолетовая жидкость обжигает приятной прохладой и сложной сладостью, туман в голове становится гуще, музыка — ближе, а фигура Морта рядом — еще более притягательной. Я выпиваю напиток до дна, ощущая лишь легкое головокружение и странное желание улыбаться этому мрачному, опасному миру.

— Ох, вы посмотрите! — Несса вдруг всплескивает руками, и ее глаза загораются новым огнем. — Мы тут сидим, прохлаждаемся, а там такое веселье! Музыка просто обязывает двигаться! Пойдемте танцевать!

Она вскакивает с подлокотника с легкой, почти эльфийской грацией, а ее радужные волосы взметаются вокруг головы. Не дожидаясь ответа, она хватает меня за руку и тянет за собой. Я поддаюсь почти без сопротивления — коктейль сделал свое дело, лишив меня значительной части обычной настороженности. Другой рукой Несса тянет Морта.

— Ну же, Морти! Не сиди букой! — весело щебечет она. — Покажи своей очаровательной спутнице, что даже Жнецы умеют отрываться! Хотя бы иногда!

Морт поднимается с той же, только чуть замедленной грацией, которая появилась у него после коктейля. На его губах играет снисходительная улыбка, адресованная Нессе.

— Полагаю, сопротивление в данном случае не только бесполезно, но и, возможно, несколько… невежливо по отношению к столь энергичному приглашению, — соглашается он и позволяет Нессе увлечь себя вслед за мной к широкой лестнице, ведущей вниз, в пульсирующее сердце клуба.

Мы спускаемся в гущу танцующих. Здесь музыка ощущается всем телом — глубокие басы резонируют где-то внутри меня. Неоновые лучи — фиолетовые, красные, зеленые — пронзают полумрак, выхватывая из темноты движущиеся силуэты: изящных демонов, полупрозрачных призраков, странных существ.

Несса тут же растворяется в толпе, присоединяясь к какому-то хороводу из смеющихся демониц. А мы с Мортом остаемся стоять посреди танцпола.

— Раз уж нас столь бесцеремонно вытащили в эпицентр этого хаотичного движения, полагаю, нам следует хотя бы попытаться соответствовать? — он слегка склоняет голову, и его глаза притягивают взгляд. В них пляшут отражения неоновых огней и какая-то особенно глубокая, затягивающая темнота. Он протягивает мне руку. И я, все еще под действием коктейля и странного очарования момента, вкладываю свою ладонь в его.

Пальцы смыкаются вокруг моих, и мы начинаем двигаться. Музыка быстрая, ритмичная, с ломаным, гипнотическим битом. Я ожидала от Морта… чего угодно. Неуклюжести. Снисходительного топтания на месте. Холодной отстраненности. Но он движется с невероятной, нечеловеческой пластикой. Ни одного лишнего жеста, ни одной ошибки.

Морт веде, уверенно и легко, предугадывая ритм и мои неловкие попытки следовать за ним. Я чувствую себя перышком, подхваченным потоком темной воды. Меня кружит, ведет, поддерживает сильная рука на моей спине. Головокружение усиливается, но оно приятное, смешанное с адреналином и этим странным, запретным ощущением близости. Мир сужается до нашего танца и пульсирующих огней. А еще — до его глаз. Безумно красивых.

И вдруг музыка меняется. Резкий, рваный бит сменяется чем-то совершенно иным. Медленная, тягучая, невероятно завораживающая мелодия заполняет пространство. Она похожа на плач потерянной души или на песню сирены. Скрипка выводит тоскливую, рвущую душу партию поверх глубокого, обволакивающего синтезаторного баса.

Свет становится мягче, неоновые всполохи сменяются глубоким синим и фиолетовым сиянием, похожим на свет далеких галактик. Я не успеваю осознать перемену, как понимаю, что ритм нашего танца изменился сам собой. Мои руки, словно повинуясь собственной воле, уже обвивают его шею, пальцы зарываются в удивительно мягкие пепельные волосы на затылке. Руки Морта теперь лежат на моей талии, притягивая меня ближе.