Да, на меня будут пялиться. Да, будут осуждать и шептаться за спиной. Плевать. Хватит с меня разрухи и Эшбрука. Хотя бы в моем внешнем виде.
Выхожу на кухню. Мама уже там, стоит у плиты в халате. На сковороде шкворчит яичница, рядом на конфорке греется банка консервированных бобов в томатном соусе. Запах еды бьет в нос, вызывая тошноту.
Мама оборачивается, и ее взгляд снова на пару секунд застывает на моей одежде, но затем она молча отворачивается и перекладывает яйца на тарелку.
— Завтракать будешь? — спрашивает она тихо, не глядя на меня. Голос ровный, почти безразличный. — Надолго ты вернулась, кстати? Ты до сих пор так и не сказала.
Я смотрю в окно на пейзаж трейлерного парка. Пара тощих собак роется в мусорных баках. Сосед курит на крыльце своего ржавого жилища, лениво наблюдая за ними.
— Еще не решила, — отвечаю я так же ровно. А потом добавляю, самой себе не веря: — Наверное, навсегда.
Мама медленно кивает, ставя тарелку с яйцами и бобами на стол.
— Это к лучшему, Айви, — говорит она, и в ее голосе проскальзывает тень облегчения. — Хватит уже этих… сомнительных дел. У моей знакомой, миссис Петерсон, помнишь, ее муж еще на заводе работал? Так вот, у нее как раз освободилось место в прачечной самообслуживания на Мейн-стрит. Платят немного, конечно, но это честная работа. Как у всех.
— Я подумаю, мам, — бросаю я, стараясь не показывать как меня передергивает просто при мысли об этом, и направляюсь к двери.
— А как же завтрак? — окликает она меня.
— Я не голодна, — отвечаю, не оборачиваясь, и выхожу наружу. Дверь трейлера захлопывается за мной со знакомым дребезжащим звуком.
Не успеваю сделать и пары шагов по растрескавшемуся асфальту, как мама окликает меня из открытого окна трейлера.
— Айви! Подожди! — кричит она, высунувшись почти по пояс. — Тебя же Джессика хотела видеть! Мы столкнулись с ней вчера у церкви, и я рассказала что ты вернулась...
Имя отдается странным эхом в моей голове. Наша с Марлой подруга. Точнее, теперь уже только моя. Я киваю матери, не оборачиваясь.
Джессика Хендерсон живет на окраине трейлерного парка, в одном из тех неказистых одноэтажных домиков, которые считаются здесь почти роскошью по сравнению с нашими ржавеющими коробками. Понятия не имею, найду ли ее сейчас дома.
Какой сегодня вообще день? Я потеряла счет времени за время отрицания, гнева и депрессии. Телефон остался где-то в особняке Морта, вместе с осколками моей прежней души.
Может, Джессика сейчас на работе в лавке подержанной техники, перебирает старые телевизоры и пылесосы. А может, уехала куда-то — в Джерси-Сити или к водопаду, например, если у нее выходной.
Уже не знаю, скучала я по ней или нет… Но без телефона ехать в Нью-Йорк бессмысленно, и только Джессика может одолжить мне новый. Точнее подержанный. Неважно. В любом случае ее желание увидеться сейчас очень к стати.
Медленно бреду к дому подруги по пыльной дороге, мимо покосившихся заборов и выцветших пластиковых фламинго на клочках выжженной травы.
Вспоминаются наши с Марлой и Джесс посиделки. Вечера, проведенные на старой, ржавой детской площадке за трейлерами. Дешевые коктейли в жестяных банках, купленные на последние центы, с привкусом химии и подросткового бунта. Глупые сплетни, мечты о другой жизни, громкий смех под безразличным светом фонаря. Тогда это представлялось вершиной веселья, настоящей жизнью. Мне кажется, я даже была счастлива. Но сейчас… сейчас все иначе. Словно часть Изнанки, темная, тягучая, просочилась сюда вместе со мной. И теперь я вижу этот мир по-другому. Я больше не могу смотреть на него прежними глазами.
Дом Джессики выглядит точно так, как я его запомнила, разве что краска на фасаде облупилась еще сильнее, открывая под собой серые доски. Маленькое крыльцо с прогнившими ступенями, окно, задернутое выцветшей занавеской с подсолнухами. Рядом с дверью валяется старая автомобильная покрышка, превращенная в кривую клумбу с парой засохших стеблей. Немногим лучше трейлера, но все же — дом.
Я нажимаю на кнопку звонка.
— Ну кто там еще? Подождите! — почти сразу же слышу знакомый голос.
Минуту спустя дверь со скрипом открывается. На пороге стоит Джессика. Она в домашних шортах и растянутой серой футболке, темные волосы собраны в небрежный пучок. Видно, что она еще не умывалась, на веках тени от недосыпа или вчерашней тусовки.
Ее глаза расширяются — точь-в-точь как у мамы, когда она видит меня. Этот черный, облегающий наряд из другого мира производит неизгладимое впечатление на обитателей Эшбрука. Но в глазах Джесс, помимо шока, мелькает что-то еще. Страх.
— Айви?! — шепчет она, оглядываясь по сторонам, словно боится, что нас кто-то увидит. — Скорее, заходи внутрь!
И прежде чем я успеваю что-то сказать, она хватает меня за руку и буквально втаскивает в полутемную прихожую, торопливо закрывая за нами дверь.
Скоро мы уже сидим на кухне. Это крохотное помещение, заставленное коробками с каким-то барахлом с ее работы — старыми тостерами, пузатыми мониторами, спутанными проводами. На столе липкие следы от вчерашнего ужина, в раковине громоздится гора немытой посуды.
Джессика сидит напротив, нервно теребит край своей футболки и избегает смотреть мне в глаза.
— Ну и шуму ты наделала, подруга, — наконец произносит она, голос звучит напряженно, как натянутая струна.
— В каком смысле? — я хмурюсь, не понимая, к чему она клонит. — Джесс, я хотела попросить тебя одолжить мне...
— Это я слух пустила, — перебивает меня Джессика, явно не слушая, бросает быстрый, испуганный взгляд и снова утыкается в столешницу. — Про твою «работу». Про стрип-клуб на шоссе. Это и сказала матери, а она растрепала всем остальным. Лучше уж так… чем твои эти делишки с Шейном Коуплендом.
Шейн... Снова его имя. Я чувствую, как внутри все холодеет. Мой бывший, причина, по которой убили меня и Марлу. Одна из целей расследования Морта...
— Что ты знаешь об этом? — спрашиваю я торопливо, пока воспоминания вновь не начали жечь глаза.
— А ты не знаешь? — Джессика вскидывает голову, в ее глазах плещется смесь страха и осуждения. — Несколько месяцев назад они приходили сюда, Айви, в трейлерный парк. Те бандиты. Искали Шейна. Разгромили ваш трейлер, кричали, спрашивали про него у твоей мамы. Твой отец… он вмешался. Защитить пытался. Завязалась драка, такая, что грохот стоял на весь парк! Соседи копов вызвали. Их всех забрали.
Нет. Не может быть… Они все-таки посмели!..
— Отца твоего до сих пор держат в полиции или где-то там, — продолжает Джессика, понизив голос до шепота. — Суда ждет. А тех, вроде, отпустили. Они все так обставили, будто твой отец один виноват, напал на них. Понимаешь?
Вот, значит, о чем побоялась рассказать мне мама... Все это время отец находится в тюрьме. По вине Шейна. По моей вине.
Нет… не по моей. А благодаря интригам демонов Изнанки. Но как это объяснить Джессике?
— Почему тебе так много известно об этом, Джесс? — спрашиваю я тихо, пока подозрение начинает точить меня изнутри. — Откуда ты вообще в курсе, что Шейна ищут?
Подруга судорожно втягивает воздух и отводит взгляд, уставившись на облупившуюся краску на стене.
— Джессика, — стараюсь я говорить мягко, успокаивающе. — Скажи мне. Я же вижу, как ты напугана. И про Марлу… Ты ведь тоже слышала, да?
Она резко поворачивается ко мне, и я вижу в ее глазах слезы — не тихие, а злые и даже яростные.
— Марлу убили из-за тебя! Из-за тебя и Шейна! — выкрикивает она, вскакивая со стула. — Из-за ваших грязных делишек! Он приходил ко мне, неделю назад! Тоже тебя искал! Что, не поделили что-то в своей преступной жизни, да? Поругались?
— Джессика, я никогда не имела подобных дел с Шейном! — растерянно выдыхаю я. Обвинение звучит дико, абсурдно.
— А он почему-то считает, что у вас много общего! — со злостью бросает она, и ее голос срывается. — Как ты могла, Айви?! Марла была нашей подругой!
Она шарит рукой по столу, хватает какой-то смятый клочок бумажки и швыряет его в меня. Я ловлю на лету. На листке в клетку неровным почерком написан адрес — улица и номер дома.
