Легкая усмешка трогает его губы, но глаза остаются расчетливыми, анализирующими. Он смотрит на Бельфегора, но я чувствую, что часть его внимания все еще сосредоточена на мне. Неужели, боится, что я что-то ляпну? Окей, мне приказали молчать, так что делаю вид, будто меня не существует.

— О, ну что ты, интриг хватает, — Бельфегор смеется вновь. — Просто они не всегда лежат на поверхности. Слышал про недавний переполох в Девятом Круге? Говорят, Люцифер был вне себя от ярости, когда кто-то увел у него из-под носа весьма ценный экземпляр из коллекции. Камень Убеждения, по слухам, подаренный ему матерью. Похитителя так и не нашли.

— Хм… Лилит не упоминала об этом. Впрочем, дела Ада Изнанки не касаются, — пожимает плечами Морт, явно утрачивая интерес к беседе. — Человеческие души так легко теряют голову от соблазнов. И демоны, похоже, недалеко от них ушли.

Они говорят о делах Ада и Изнанки, о новостях и сплетнях потустороннего мира так, будто это самые обычные вещи. Кажется, что мы просто едем из офиса в бар пропустить по стаканчику. Но напряжение под этой светской беседой почти осязаемо. Оно вибрирует в воздухе вместе с басами музыки.

Вопросы роятся в моей голове, но я послушно держу рот на замке, внимательно наблюдая за каждым жестом, и каждым изменением интонации. Почему Морт вообще согласился на эту поездку? Он никогда не делает ничего просто так. У всего есть цена, цель. Всегда.

За тонированными стеклами лимузина проносятся размытые пейзажи Изнанки. Серые тени зданий, словно отраженные в кривом зеркале. Тусклые фонари, проливающие на мостовые призрачный свет. Редкие неоновые вывески вспыхивают и гаснут.

Постепенно ландшафт меняется. Мы въезжаем в Гринвич-Вилладж. Вернее, в его изнаночную, искаженную версию. Знакомые коричневые кирпичные дома с пожарными лестницами здесь тоже есть, но они словно подернуты патиной вечности и печали. По тротуарам бродят призраки в богемных нарядах, элегантно одетые вампиры, суккубы и инкубы в поисках жертв, и мелкие бесы, шныряющие под их ногами. Это все еще сердце творческой жизни Нью-Йорка, но вывернутое наизнанку, пропитанное готикой, тайной и скрытой угрозой. Место, где музы танцуют с демонами, а вдохновение черпают из отчаяния.

Лимузин замедляет ход, плавно сворачивая на одну из темных, манящих улочек. Впереди, среди прочих неоновых огней, выделяется один — алый, пульсирующий, складывающийся в название: «Асфодель».

Первым, как и следовало ожидать, выходит Бельфегор. Он ступает на черный ковер, расстеленный от тротуара до самого входа в бар, с видом господина, вернувшегося в свои владения. Не оглядываясь, и не дожидаясь нас, он уверенным шагом направляется к массивному входу, над которым светится название заведения.

Морт выходит следом, но не торопится идти за демоном. Вместо этого он задерживается на тротуаре, и я чувствую, как его взгляд не просто скользит по мне, но останавливается. Медленно, с какой-то ленивой, оценивающей тщательностью, Жнец рассматривает меня с ног до головы так, словно только сейчас заметил, как именно я одета.

Мгновение растягивается. Жду реакции — насмешки, упрека, приказа сменить наряд на что-то более подобающее слуге на побегушках. Но вместо этого уголок его рта едва заметно приподнимается, как если бы он, наконец, оценил мой ход в нашей бесконечной, невысказанной игре. И, кажется, мой откровенный вид его устраивает. Более того, он словно одобряет эту нотку вызова и дерзости, которая так не вяжется с моим положением.

Воздух вокруг него на мгновение мерцает, искажается, словно от жара, хотя и здесь царит вечная прохлада Изнанки. Кожа рабочей униформы исчезает, а на ее месте проявляется идеально скроенный костюм. С рубашкой без галстука, верхние пуговицы которой расстегнуты, открывая полоску бледной кожи у горла. Морт мгновенно преображается из Жнеца в утонченного аристократа. Перемена так разительна, что я невольно засматриваюсь. Этот строгий, безупречный черный невероятно идет ему, создавая убийственный контраст с растрепанными, пепельно-белыми волосами, которые кажутся еще ярче на фоне ткани. Он выглядит опасно. И чертовски хорошо. Эта неуместная и тревожная мысль заставляет меня задуматься.

Морт ловит мой взгляд, в глубине его темных глаз пляшут насмешливые искорки. Он знает, какое впечатление производит. И ему это нравится. Парень молча подставляет мне локоть, сгибая руку в элегантном, почти галантном жесте, который совершенно не вяжется с его прошлым образом и моим предчувствием беды.

Мгновение я колеблюсь. Но его настойчивый взгляд с чуть приподнятой бровью не оставляет выбора. Я осторожно кладу ладонь на сгиб локтя. Близость Морта ощущается как электрический разряд, невидимая энергия, вибрирующая между нами. Мы идем по черной ковровой дорожке вслед за Бельфегором, и мои каблуки утопают в мягком ворсе.

У входа стоят два охранника. И это не обычные вышибалы. Огромные, под три метра ростом, фигуры в строгих, но явно нечеловеческого покроя черных костюмах. Их лица — застывшие маски с пустыми глазницами, из которых сочится тьма, а кожа имеет нездоровый серый оттенок. Демоны, и без сомнения, сильные, источающие угрозу.

Бельфегор уже стоит рядом с ними, что-то негромко говоря одному из стражей. Тот чуть склоняет массивную голову. Кажется, наш «друг» отпускает какую-то шутку, потому что даже на неподвижном лице охранника проскальзывает гримаса, похожая на улыбку.

Когда подходим мы с Мортом, демоны-охранники лишь коротко кивают, а их взгляды скользят по нам без всякого интереса. Бельфегор подмигивает нам и первым скрывается за тяжелой дверью из черного дерева с инкрустацией из тусклого серебра. Морт чуть замедляет шаг, позволяя мне войти первой.

Я делаю глубокий вдох, и переступаю порог. «Асфодель» огромен, пространство уходит ввысь и вглубь, теряясь в полумраке. Высокие, сводчатые потолки, напоминающие своды готического собора, тонут во тьме, но кое-где их пересекают тонкие неоновые линии — лиловые, кроваво-красные, ядовито-зеленые, — пульсирующие в такт музыке.

Музыка здесь — это не просто фон, а почти живое существо. Глубокий, утробный бас бьет прямо в грудь, заставляя вибрировать воздух, а поверх него плетется сложный узор из синтетических мелодий, тоскливых и одновременно гипнотических.

Стены отделаны черным бархатом, который поглощает свет, и полированным обсидианом, отражающим неоновые всполохи и движущиеся силуэты.

Публика здесь — это квинтэссенция Изнанки.

У длинной, изогнутой барной стойки, созданной будто из застывшей лавы, толпятся элегантные демоны в дорогих костюмах и платьях невероятных фасонов. Их бледные лица и слишком яркие глаза выделяются в полумраке. Рядом с ними переливаются красным светом призраки в нарядах ушедших эпох, и полупрозрачные фигуры покачиваются в такт музыке. Вижу нескольких вампиров, легко узнаваемых по аристократической бледности и хищной грации. В темных нишах, скрытых тяжелыми портьерами, можно разглядеть силуэты существ, которых я даже не могу идентифицировать — что-то с лишними конечностями и тлеющими глазами.

Воздух густой, пахнет дорогим парфюмом, сладковато-пряным, как экзотические благовония, и едва уловимыми нотками серы. Это место кричит о пороке, роскоши и опасности. Настоящее сердце ночной жизни Изнанки, где стираются грани между соблазном и погибелью.

Бельфегор движется сквозь толпу с непринужденностью хозяина, кивая знакомым, обмениваясь быстрыми улыбками. Морт рядом со мной абсолютно спокоен, его холодное лицо не выражает ничего, кроме легкой скуки, но я чувствую исходящую от него ауру силы, которая заставляет даже самых наглых демонов инстинктивно расступаться. Моя рука все еще на его локте, и это единственное, что удерживает меня от желания развернуться и сбежать.

Мы поднимаемся по широкой мраморной лестнице на второй уровень — балкон, опоясывающий основной зал. Это явная VIP-зона. Здесь просторнее, музыка звучит чуть тише, позволяя разговаривать. Вместо толчеи — уютные диваны из темно-красного бархата и низкие столики из черного стекла. С балкона открывается великолепный вид на танцпол внизу, где под пульсирующими лучами света извиваются в танце десятки фигур, и на сцену в дальнем конце зала.