В этот момент позади меня послышались шаги. Я нырнул под шлюпку. В паре метрах от скрипнувшей двери, раздался знакомый голос. Спокойный, усталый, с легкой хрипотцой.

— Громов, дуй сюда! Это свои!

Я узнал этот голос мгновенно. Сердце упало куда-то в ботинки. Я медленно вышел из укрытия, не выпуская пистолет из руки.

Передо мной, прислонившись к стенке надстройки, стоял лейтенант Савельев. Тот самый, с кем я ходил в спецгоспиталь, где добили Горбачева. Мы тогла выяснили, что оба попаданцы из будущего. Нам бы тогда объясниться бы, да обстановка не располагала. Пришлось разбегаться. К тому же, он был легко ранен. Больше с тех событий у нас контактов и не было.

Сейчас на Савельеве была простая рабочая одежда, а в руках он держал короткий автомат MP-5 с примкнутым глушителем. Его лицо было решительным и абсолютно спокойным. Он смотрел на менятаким взглядом, будто бы совсем не был удивлен тому факту, что я здесь.

— Ты? — пробормотал я. — Откуда?

— Ага, — он сделал выглянул из-за угла, — Слушай, Максим, времени объясняться нет. Ты случайно влез в операцию, о которой тебе знать не положено. Вообще. Даже твой Хорев не знает и половины всего. «Разин» — это не просто грузовое судно. Это подготовленная платформа. Пустышка. Военный груз есть, в ящиках внизу. Ну, ты наверное их уже видел. Там ничего нет, только старые радиодетали и свинцовые болванки. Ничего сверхсекретного.

Я стоял, не в силах пошевелиться. Гул в ушах нарастал. Место и время совсем не подходящее для объяснений.

— Что? — глухо пробормотал я.

— Операция «Мираж», — продолжил Савельев, не отрывая от меня взгляда. — Почти полгода готовили. Американцам, через подставные каналы, в том числе через остатки сети Калугина, слили дезу. Мол, Министерство обороны СССР в такие-то даты перевозит сверхсекретную систему ПВО «Сокол» на гражданском судне «Разин» под слабым прикрытием. И что сопровождает груз лично тот самый Громов, герой-афганец, который уже стал для них бельмом на глазу. Да-да, твой шизанутый майор Кикоть был прав. Ну, в общем, это неприятно… Но тобой снова воспользовались. Дважды. Приманка была двойная: «Сокол», и ты.

Они клюнули. Сегодняшняя ночь — время проведения операции. Это их диверсионная группа на катере, под видом пиратов. Они должны были «тихо» снять груз и тебя, если повезет. Типа, два в одном. Мы же должны были их взять с поличным в нейтральных водах, устроить международный скандал. Очень сложно было реализовать такую рисковую операцию. Были противники.

— Бл#ть! — выдавил я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — А что за люди внизу, в трюме⁈

— Мои ребята. Из особого отдела КГБ, — Савельев сплюнул себе под ноги. — Мы изображали ту самую «слабую охрану». Должны были немного пострелять для вида, потом сдаться, чтобы американцы выгрузили «ценный груз» себе на катер. А там уже ждала бы наша подлодка или сторожевик. Но ты, Максим… Ты все испортил. Ты вычислил контейнер. Ты начал моих людей вырубать. Они, выполняя приказ конспирации, не могли раскрыться.

Им было приказано играть роль ЦРУ. А теперь… — он кивнул в сторону катера, — Те, на катере, это и есть враги. Это группа ЦРУ, но не та, на которую мы рассчитывали. И теперь получился полный бардак. Мои ребята заперлись в контейнере и не могут выйти, потому что ты там устроил свою охоту. Экипаж в панике. Настоящие американцы уже на палубе и грузят ящики. А ты — между всеми этими огнями. И, что самое забавное, — он горько усмехнулся, — часть руководства в Москве до последнего сомневалась, не перешел ли ты, Громов, на сторону врага после того, как сам же грохнул Калугина!

Эта операция была, в том числе, и проверкой для меня.

— Кое-кто из КГБ, хотел проверить, на чью сторону ты встанешь.

Он смотрел на меня, и в его глазах я увидел не ложь. Я увидел ту же самую усталую, выжженную правду, которая была у Хорева, у Черненко. Правду системы, в которой люди — разменная монета, а принципы — гибкие понятия. И меня, своим упрямым желанием докопаться до конца, снова поставили перед выбором без правильного ответа. Только теперь на кону была не только моя жизнь или жизнь Лены, а два десятка ни в чем не повинных моряков и призрачный долг перед теми, кто, возможно, так же слепо выполнял приказ в том контейнере.

— Хорошо, я помогу! — глухо произнес я.

Да, я согласился.

Вообще, я вполне мог забить на это дело и отступить. И имел на это полное право. Ведь по сути, меня, без моего же ведома, сделали приманкой в какой-то крайне сомнительной операции, а теперь я должен вновь отстаивать чьи-то интересы? Снова кто-то решил, что я расходный материал? Вот черти!

И не нужно сюда Родину приплетать. Атлантика далеко, это вовсе не территория Союза и абсолютно никак с ней не граничит. Так зачем же мне во все это влезать?

Однако с другой стороны, что мне делать? Стоять и смотреть, пока разграбленный «Разин» пойдет ко дну? Очевидно, что сценарий прост — все обставить так, будто бы это были пираты. Груз забрали, команду ликвидировали, а судно в расход! Я найду способ спастись…

Ну уж нет… Несмотря на риск, мне совесть не позволила бы так поступить! Как я потом в глаза буду смотреть Савельеву? Хорев у?

— Но сначала… — глухо произнес я. В голове уже запустился аналитический процесс продумывания дальнейших действий, рассчет хронологии событий. — Мне нужны гарантии того, что ваш Комитет спустя время, не свалит на меня гибель группы, что была отправлена в Португалию для ликвидации Калугина! Мне нужна защита, потому что я знаю, как работают ваши ребята. Мне каруселей с Кикотем хватило. Полтора года он мне покоя не давал! Понимаешь, о чем я?

— Конечно, понимаю! — с готовностью отозвался лейтенант. — Проблем не будет. Черненко далеко не последний человек в КГБ, он окажет тебе необходимую поддержку, можешь даже не сомневаться!

— Ладно… — хмыкнул я. Савельеву я отчасти доверял, хотя спроси меня почему, наверное, ответить и не смог бы. — Какая обстановка? Тебе что-то уже известно? Сколько американцев на катере? И где сейчас твои люди?

Савельев кивнул, его лицо на мгновение осветилось тусклым отблеском ходовых огней.

— На катере я насчитал шесть человек. Все одеты как попало — имитация под пиратов. Что за судно такое, хрен его знает. С него снято все, чтобы нельзя было определить принадлежность.

— Косят под пиратов! Это просто и легко объяснить, в случае чего. Скорее всего, судно частное. Наемное.

— Сколько американцев на теплоходе — я не знаю. Не видел. Но думаю, не меньше десяти человек. Мои ребята находятся внизу, у контейнера в трюме № 1. У них есть прямой выход на нижнюю палубу. Их там четверо, еще двое, полагаю, попались тебе на пути⁈ Я связывался с ними по рации несколько минут назад, все уже в курсе, что операция пошла наперекосяк. Ждут сигнала. Практически весь экипаж «Разина» — двадцать три человека — гражданские моряки. Они надежно заперлись в машинном отделении и одной из кают. Американцы не стреляют, чтобы не спровоцировать бойню. Только в воздух. Странное поведение, которое мне совершенно не понятно. Перед тем, как мы с тобой встретились, они окрыли третий трюм, ищут военный груз… Так как они не знают, где он находится, на это уйдет время. Но странно другое, какие-то благородные они, словно боятся чего-то!

— Ясно чего! — хмыкнул я. — Опасаются, что «Разин» может сопровождать скрытая охрана. Международный скандал-то им совсем не нужен, особенно сейчас. Потому и косят под пиратов. Если все пройдет гладко и без крови, отправят теплоход на дно, вместе с людьми.

— Согласен. Экипаж теплохода был предупрежден о начале операции. В нужной точке нужно было сбросить ход до минимума, а как только появится неизвестное судно, сразу же объявить тревогу, бросить посты и запереться. Дальше наша работа.

Приблизительно, так и получилось. Вот только я шороху навел, пока внизу одиночных чекистов обезвреживал. Получилась неразбериха. Они момент и упустили.