— Вот это трофей! — его хриплый смех прозвучал громко в тишине наступающего утра. — Килограмм на семь будет. Ленке на уху раза три точно хватит.

Сом бил мощным уродливым хвостом по траве. А мы стояли над ним, запыхавшиеся, и ухмылялись друг другу, как два мальчишки, разделившие большую тайну. Потом выловили еще парочку карасей, большую плотву. На на донку попался сазан. Вполне себе неплохие результаты ночной рыбалки.

Ближе у утру попили чаю из термоса, закусили бутербродами с салом.

Сменили тему для разговора. Теперь болтали о простом — о том, как Лена в пять лет испугалась козы и упала с этого самого места в воду и он, тогда еще молодой Лось, выловил ее чуть ли не за косу. О том, куда лучше поставить баню, где брать дрова. Михаил случайно проговорился, что очень хочет внучку, что меня слегка удивило.

— А почему не пацана?

Прапорщик хитро ухмыльнулся и ответил:

— А потом и внука! Лучше двое, чем один!

Рассвет постепенно разгорался, окрашивая степь в персиковые и золотые тона. Было красиво и спокойно.

— Ну что, давай собираться обратно? — кряхтя, поднялся Михаил Михайлович. — А то наша командирша нам по шапке даст. Она может. Знаешь, я ведь ее в пятнадцать лет даже приемам рукопашного боя учил! А как она стреляет?

— Не сомневаюсь! — улыбнулся я.

Собрали снасти, оставшийся мусор. Погрузили в машину пойманного сома и остальную рыбу.

Усталость была приятной, мышечной. Хотелось спать.

Я уселся на пассажирское сиденье, прислонился головой к прохладному стеклу. Мотор затарахтел, и мы медленно поползли по разбитой колее обратно к станице. В салоне пахло тиной, бензином, сыростью и рыбой. Я почти дремал, глядя, как в розовом свете зари проплывают за окном бесконечные поля, кое-где уже тронутые первой зеленью всходов.

Дорога была пустынна. Наш «УАЗ» трясся на ухабах, гремя всем своим потрепанным телом. Фирменно скрипел тормозами, когда дорога не позволяла двигаться прежней скоростью.

Михаил Михайлович, насвистывая что-то бессвязное, вел машину неспешно, уверенно объезжая самые глубокие колеи. Мы подъехали к месту, где наша грунтовка выходила на более накатанную дорогу, ведущую прямо к станице. Нужно было сделать крутой разворот.

Лось сбавил скорость, включил первую передачу, начал выворачивать руль.

И в этот момент из-за поворота скрытого зарослями, со стороны станицы, на большой скорости вылетела белая, испачканная грязью «Нива». Она мчался, не сбавляя хода, прямо на нас.

— Ё-моё! — вырвалось у прапорщика.

Он резко рванул руль вправо, чтобы уйти с дороги. Наш «УАЗ» с грохотом съехал в неглубокий кювет, его подбросило на кочке. Я ударился плечом о дверь. «Нива» пронеслась мимо, задев наше зеркало заднего вида. Хрустнуло стекло, скрежетнул металл. Их машина, даже не притормозив, умчалась вперед, скрывшись за облаком пыли.

Наш «УАЗ», потеряв управление, еще метра три проскреб по кювету и с глухим ударом передним бампером въехал в старую, полузасыпанную бетонную тумбу — остаток какого-то давнего столба. Раздался лязг металла. Мотор захлебнулся и заглох. Воцарилась тишина, звонкая от адреналина и боли в плече.

— Цел? — первым выдохнул Михаил Михайлович. Его руки все еще мертвой хваткой сжимали руль.

— Цел, — я пошевелил плечом. Больно, но, кажется, ничего не сломано.

— Черт возьми… — Он потянулся к ключу, попытался завестись. Стартер проворачивал, но мотор лишь хрипел и не схватывал. — Что за придурок носится в такую рань? Даже не остановился, а⁈

Мы вылезли из машины. Утреннее солнце уже поднялось над степью, слепило глаза. Наш «УАЗ» стоял зарывшись правым передним колесом в мягкий грунт кювета. Бампер был слегка смят, из-под машины сочилась темная жидкость — масло или тосол. Ехать дальше теперь было весьма проблематично.

Я оглядел дорогу. «Нивы», не было, следов тоже. Только медленно оседающее в неподвижном воздухе облако пыли.

— Специально, — хрипло, без эмоций, произнес Михаил Михайлович. Он вытер пот со лба рукавом и смотрел туда, где исчезла машина. — Шел ровно. Не сигналил. Целился. Видел, что мы поворачиваем.

— Может, пьяный? — спросил я, но сам не верил.

— В семь утра? — Лось покачал головой. — Не похоже. И знал, где ждать. На этом повороте другой дороги нет. — Он посмотрел на меня, и в его глазах, обычно спокойных, я увидел холодную, знакомую мне тень. — Ты кому-нибудь говорил, куда едем?

— Никому, — ответил я. Ледяной комок начал сжиматься под ложечкой. — Мне и говорить-то тут не с кем!

— Ясно… — прапорщик бросил взгляд на наш покалеченный «УАЗ», потом на пустую дорогу. — Значит, следили. Ждали, когда поедем обратно.

Мы стояли посреди степи, в двадцати километрах от станицы, у разбитой машины. Тишина вокруг была уже не мирной. Она была натянутой, звенящей. Вдали, на фоне восходящего солнца, показалась точка. Она быстро росла, превращаясь в еще один «УАЗ», мчавшийся по дороге от станицы. Он ехал быстро, но без той лихой скорости, что была у «Нивы».

Машина подъехала к нам, резко затормозила, подняв новое облако пыли. Дверь открылась, и из-за руля вышел человек, силуэт которого был мне до боли знаком. Честно говоря, совершенно не ожидал его здесь увидеть.

Майор Кикоть.

Он не выглядел удивленным. Его взгляд скользнул по мне, по Лосю, по разбитой машине, и в уголках его губ дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку.

— Ну, привет Громов, — произнес он четко, в своей особенной манере. Его голос был сухим, как у любого другого чекиста. — Ничего странного за последние несколько минут не было?

Я не стал скрывать своего удивления, увидев бывшего чекиста. Здесь, практически в глуши, да еще и в такое раннее время. Впрочем, попав в «Лагерь Смерти» в Пакистане, я тоже не ожидал его там встретить.

Внутри все сжалось. Давно уже заметил такую тенденцию, что когда этот майор появляется в моей жизни — непременно жди неприятностей. Или как минимум приключений. Проблемных. Подобное тянется еще с тех пор, как я был срочником в приграничной с Афганом воинской части. Первая наша встреча произошла, когда я в одиночку задержал двух душман у склада ракетно-артиллерийского вооружения.

— Ты? — вырвалось у меня. — Какого черта, Виктор?

— А что не так? — холодно поинтересовался он.

— Каждый раз, когда ты появляешься на горизонте, обязательно у меня появляются проблемы… Откуда ты взялся?

Он усмехнулся, сухо, беззвучно. Его взгляд скользнул по стоявшей на обочине покореженной машине. По вмятому бамперу, по масляной лужице на земле и пыльным следам от шин на съезде с грунтовой дороги.

— Откуда, это не важно! Важно — зачем! Но если бы я не появился, весьма вероятно, что до станицы вы бы не доехали. Во всяком случае, не на этой машине точно. И не сейчас. — Он мотнул головой в сторону своего УАЗ-а. — Садитесь. Подкину. Заодно поговорим.

Мы переглянулись с Михаилом Михайловичем.

— Максим, все в порядке? — осторожно спросил он, едва заметно указав на незваного гостя. — Это кто?

— Все нормально! — едва заметно кивнул я, посмотрев на тестя. — Я ему доверяю.

Лось молча кивнул, однако его лицо по-прежнему было каменным. Он заметно напрягся, потому что тоже почувствовал — это весьма непростой человек, у которого даже аура соответствующей. И неприятной, чего уж греха таить? Про манеру поведения я вообще молчу! Своими допросами нервы трепать он умеет. Правда, после того, как мы сбежали из Пакистана, он слегка поменялся в лучшую сторону…

Следы недавней расслабленности и усталости после ночной рыбалки исчезли с лица Михаила, уступив место уже позабытой, сосредоточенной по-военному собранности. Лось ведь такой же как и я — двадцать пять лет в армии, такое не забывается, интуиция срабатывает автоматически.

Михаил Михайлович оценив ситуацию, непременно уже сделал свои собственные выводы. Принял наблюдательную позицию, но не вмешивался. Мы быстро перегрузили пойманную рыбу и немногочисленные вещи в багажник машины Кикотя. Его УАЗ был таким же потрепанным, как и наш, но двигатель работал ровно и тихо. Если, конечно, про детище Ульяновского автомобильного завода вообще можно так сказать. Фирменный скрип тормозов — это его визитная карточка, без преувеличений.