— Старых стволов мало, — отрезал я. Мысли уже работали, выстраивая план. — Нужно современное, надёжное. И средства связи. И документы. И канал. Деньги. Люди.

— В станице есть один, — хрипло сказал Лось. — Отставной прапорщик, как и я. Только со связи. Подрабатывает тем, что сбывает списанное барахло. У него можно найти и «Мухи», и СВД старого образца, и даже пару гранат РГД. Но всё это — хлам. Для такой работы этого мало. Но через границу такое протащить непросто…

— Меня такое и не устроит, — твёрдо сказал я. В голове уже складывалась картина. — У меня есть… контакты. Но до них нужно добраться. И нужно сделать это быстро, тихо, без шума. Мы не можем обращаться к официальным лицам — это сразу станет известно. Тем более, мой бывший командир дал понять, что план нужен иной. Он не сможет помочь.

— А что этот… Как его там? Кикоть!

— Не вариант!

Я посмотрел на связанного пленного, который беспомощно лежал на полу, испуганно наблюдая за нами.

— А с ним что намерен делать? — спросил Лось, следуя за моим взглядом. — Ликвидировать?

— Он нам больше не нужен, — тихо ответил я. — Но и отпускать нельзя. И сдавать — значит, поднимать официальный шум, который свяжет нам руки.

Мы помолчали. Ответ висел в воздухе, тяжёлый и неотвратимый. Лось понимающе кивнул. В его глазах не было осуждения. Была только та же сосредоточенная решимость. Он прожил слишком долго, чтобы не понимать правил войны, которая пришла к нему на порог.

— Я разберусь, — глухо произнёс он. — Ты думай о главном. Как мы поедем? Как проберёмся?

— Сначала — оружие и информация, — сказал я, глядя в окно, где сгущались вечерние сумерки. — У меня есть контакты, но не здесь. Нужно лететь в Сирию. Человек, который, возможно, поможет там. Нужны надёжные проводники, нужны деньги. Нужна легенда.

Я повернулся к Лосю. Его фигура в потрёпанной телогрейке, его спокойное, но серое лицо были сейчас самой надёжной опорой в этом рушащемся мире.

— Михаил Михайлович, ты точно готов на это? Это не Афганистан. Это другая страна, другая война. И шансов вернуться…

— Она моя дочь, — перебил он меня голосом, не терпящим возражения. — Один ты не справишься! Больше ничего не обсуждаем. Говори, что делать первым делом?

Я молча закинул рюкзак на плечо.

На душе было тяжело, старался ни о чем не думать.

Прапорщик Лось стоял у двери, внимательно проверяя личные вещи, деньги и документы. Оружие мы брать не стали, лишь у меня в кобуре скрытого ношения был «Макаров» с одним запасным магазином. Глушителя, правда, к нему не было, но это не так уж и важно.

Небритое лицо Михаила Михайловича было каменным, но в глазах решительно горел тот самый огонь, который был мне хорошо знаком. Последний раз я видел его тогда, когда мы прорывались из окружения на румынском бронетранспортере к афгано-пакистанской границе. Тогда была настоящая мясорубка, но мы выбрались, благодаря героическим советским летчикам, что подоспели к нам на помощь.

Однако сейчас ситуация была совершенно иной — у врага был очень ценный гражданский заложник. Вернее, даже два. Да и враг совсем другой. Дерзкий, коварный, умный. И невероятно жестокий.

Плана у меня не было. Пока что. Я просто намеревался добраться до ближайшего военного аэродрома и там договориться, чтобы нас «подкинули» до Сирии. Но таких связей и знакомых у меня не было. Впрочем, когда это моя импровизация меня подводила?

— Всё, — твердо произнёс Лось, возвращая меня к реальности. — Пора выдвигаться!

Мы уже двинулись к выходу, когда снаружи послышался негромкий, но хорошо различимый скрип. Этот звук скрипнувшей калитки — как своеобразный сигнал, что кто-то вошел внутрь двора. Обычно соседи так не делали.

Я быстро обменялся взглядами с Михаилом Михайловичем, почти бесшумно выхватил из кобуры «Макарова» и снял его с предохранителя. Лось молча кивнул, отошёл в тень прихожей, намереваясь оценить обстановку из окна.

Что-то снаружи глухо стукнуло. Раздались приближающие шаги. Потом воцарилась тишина.

— Все нормально, свои! — раздалось с внешней стороны двери. Голос был знакомым.

Я легонько толкнул дверь ногой, затем выглянул и сразу же опустил пистолет. На пороге стоял майор Кикоть. Он был в потрёпанной клетчатой рубашке, старых спортивных штанах и кроссовках. На лице чекиста застыло тревожное выражение, словно он чего-то опасался.

— Отбой тревоги! — негромко произнес я Лосю, одновременно убирая ствол в кобуру. — Что ты здесь делаешь, Виктор?

Взгляд майора на мгновение зафиксировался на моем лице, затем быстро скользнул к появившемуся в проходе прапорщику, опустился к рюкзакам у наших ног.

— Вижу, куда-то собрались? — спросил он тихо, без предисловий. — И судя по всему, не на прогулку! По соседям слухи поползли — машину у вашего дома чужую видели, шум. Догадался я, что по твою душу, Громов!

— Верно. Ты опоздал, Виктор, — жёстко сказал я. — Все уже произошло. Лену похитили. Война с Вильямсом началась.

— Уверен, что это война⁈ — отрезал он, шагнув внутрь и прикрыв за собой дверь. — Скорее, это ваши личные «качели», причем первый шаг предпринял он. А как по мне, это непрофессионально.

— Именно так. Но ты не ответил на мой вопрос… Что ты здесь делаешь сейчас? Мы же уже все решили ранее!

— Хочу помочь. Долг — долгом. Участвовать в твоей войне я не собираюсь, но некоторую помощь оказать всё-таки могу. Известно, куда ее забрали? Она еще здесь, в Союзе?

— В Сирии! — помедлив, коротко отрезал я. — Сейчас все упирается во время!

— Ясно, нужен транспорт? — пробормотал Кикоть, затем выдержав паузу, продолжил. — У меня под Астраханью есть один хороший человек. Бывший офицер военно-воздушных сил, а теперь подполковник в отставке. Давно уже. Но у него остались хорошие связи и я знаю, что он многие вопросы может решать. Сможет вам помочь с транспортом, перебросить туда, откуда будет проще двигаться дальше. Без лишних вопросов.

Лось нахмурился, изучающе вглядываясь в лицо Кикотя.

— Почему вдруг? — выразительно спросил он. — Ты же сказал, что не хочешь ввязываться во все это! Какая твоя заинтересованность?

— Никакой. Я ни во что и не ввязываюсь, — сухо парировал Кикоть. — Я даю вам информацию. А что вы с ней сделаете, уже ваше дело. Громов, считай, что я возвращаю старый долг. Частично.

Он быстро вытащил из кармана мятый листок, положил на лавку, расправил и что-то там написал. Протянул мне.

— Вот адрес. Его зовут Владимир Семёнович. Скажете, что от меня. Он поймёт.

— Что это за место?

— У него дача под Астраханью, недалеко от моря. Там тихо. Контакт надежный. Наверное, лучше будет если я ему позвоню, предупрежу. Сэкономите время на подготовку. Как будете подъезжать к городу, прозвоните мне сюда на переговорный пункт. Это примерно, часа два с половиной займет. Я буду ждать на месте. Кстати, вам сроки какие-то обозначили?

Я кивнул, но отвечать не стал. Смысл? Кикоть и так уже много знает. Не дай бог пустит слух в КГБ, мной заинтересуются еще больше. Судьба Лены комитетским совсем не интересна, для них она она просто повод. Именно поэтому я и решил действовать сам — ни ГРУ, ни КГБ моей инициативы действовать в одиночку, да еще и радикальными мерами не одобрило бы. И не разрешило. Я действовал на свой страх и риск. Странно, что Виктор этому способствовал.

Взял бумажку, сложил и аккуратно сунул в нагрудный карман.

— Спасибо за помощь, Виктор…

Майор немного помедлил, будто хотел сказать что-то еще. Затем повернулся и направился к выходу, но уже на пороге замер.

— Громов, — произнёс он, обернувшись через плечо. — Там, куда вы собираетесь… Ты же понимаешь, что вас уже ждут? И это не какие-нибудь полудикие душманы! Это такие же подготовленные люди, как и ты. Только с другой стороны. Они знают, что ты придёшь. Знают, что за похищение супруги ты их на ремни порежешь! Они будут готовы. Там наверняка уже приготовили ловушку, причем не для пешки, а для ферзя!