Черт возьми, это же Лейла! Сотрудница афганской разведки ХАД, а по совместительству еще и снайперша, которая не раз приходила на выручку ко мне и группе «Зет», помогая выбираться из самых гиблых ситуаций в Афганистане в восемьдесят седьмом и ранее. Боевая, но при этом молодая и умная девчонка хорошо знала цену молчанию и умела добывать информацию там, где другие пасовали. Не зря ее ненавидел оппозиционный генерал Хасан…

Последний раз я видел ее на последнем задании, когда был тяжело ранен. С тех пор, ее судьба была мне неизвестна.

Наши взгляды встретились совершенно случайно. Сначала в её глазах мелькнуло искреннее удивление, затем недоумение, а потом быстрое, профессиональное оценивание.

— Максим Громов? — тихо произнесла она по-русски с лёгким акцентом. — Это действительно ты? Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть в Москве!

Собственно, перед Лейлой у меня не было секретов. Ей можно было доверять.

Я коротко, без лишних деталей, объяснил всю ситуацию. Говорил о похищении, о Вильямсе, о Абу-Танфе. Лейла слушала, не перебивая, её лицо оставалось невозмутимым, но в глазах я увидел знакомую смесь холодного анализа и готовности к действию. Она знала, что значит, когда война начинает цеплять родных…

— Абу-Танф, — повторила она задумчиво. — Это плохое место. И ситуация у тебя, Максим, плохая. То, что люди из Америки жену забрали — это низко, нечестно. Ты правильно сделал, что прилетел решать проблему. Но это опасно. То место контролируется одной из оппозиционных группировок. Американцы там чувствуют себя хозяевами.

— Знаю! — вздохнул я. — В этом-то и проблема. А ты-то как оказалась в Сирии? До Афганистана отсюда как-бы, далековато! Путешествуешь, что ли?

Она помолчала, глядя куда-то в даль пустыни.

— Нет, Максим. Я здесь на специальном задании, уже второй месяц. Перенимаю опыт наших союзников, по новому направлению. Общаюсь с советскими военными. Ты про беспилотную авиацию что-нибудь слышал?

Еще бы я не слышал. И видел и многократно наблюдал в действии. Вообще, без преувеличений, БПЛА — это будущее, за которым стоят большие возможности. В 2024 году, в Сирии мы уже широко использовали как разведывательные беспилотные летательные аппараты, так и ударные. Особенно эффективно они сочетались с артиллерией, если, конечно, взаимодействие хорошо отработано.

Но в 1988 году ничего подобного еще не было. Вернее, летательные аппараты в которых человек уже не нужен, были, но в совсем другом исполнении. Крупные, громоздкие. С пульта, конечно же, оператор дроном тогда не управлял. И слова такого тогда не было.

Концепция только зарождалась. Жаль, что потом на долгое время развитие этой отрасли попросту заглохнет.

Еще в конце семидесятых появились «Стрижи», «Ястребы» и другие, в их автоматическую бортовую систему управления вводились полетные данные, после чего машина взлетала, летела по намеченному маршруту, снимала видео или делала фото, затем возвращалась и шла на посадку. Либо отстреливалась капсула с пленкой и аппаратурой, а остальное просто падало и разбивалось. Пленку снимали, подготавливали и воспроизводили. На это уходило немало времени и часто, обстановка уже успевала незначительно измениться. Да и дорогое это было удовольствие.

— Да, знаю…- отозвался я. — Слышал и видел их в действии. Так ты учишься на оператора? Или участвуешь в обеспечении?

— Можно сказать и так, — уклончиво ответила Лейла. — Я вроде советника. Вчера из Союза привезли новую партию… Это не то чтобы тайна, но не для чужих ушей. Я как раз отвечаю за перевозку и обеспечение. В содействии с правительственными войсками Сирии мы везём их с Дейр-эз-Зора на базу «Т-4», в Тиасе. Это недалеко отсюда. Будем проводить испытания.

Сирию я знал достаточно хорошо. Много где довелось побывать, поэтому представлял маршрут Лейлы. Ничего фантастического в этом не было — Советский Союз действительно отправлял партии таких машин в Сирию, но все это были специальные программы, о которых мало кто знает. Специалисты тоже были. Вполне возможно, что Лейла одна из таких — ХАД мог отправить ее по договоренности с сирийским правительством. Но меня не это сейчас интересовало. Однако сам факт упоминания про беспилотную авиацию, натолкнул на дельную, даже дерзкую мысль…

— Лейла, а что будет, если один из комплексов случайно пропадет? — негромко, осторожно, произнес я. — Временно, конечно же.

Да, с моей стороны это наглость. По сути, я предлагал ей украсть и использовать в личных целях одну единицу дорогостоящей техники. Это можно было расценить по-разному.

Она посмотрела на меня понимающим, но слегка взволнованным взглядом. Задумалась ненадолго, закусила губу. Оглянулась назад.

Там, на окраине города стояло несколько грузовиков, накрытых брезентом. Это были светло-коричневые советские «БАЗ-135МБ» с пусковыми капсулами, внутри которых размещались «Ту-143». Дальше виднелась заряжающая машина, топливозаправщик, автокран. Хорошо было видно и охрану. Видимо эта остановка была у них временной.

Не совсем понятно, в чьем ведомстве была эта автоколонна. Но это и не важно.

— Слушай, ну… — наконец ответила она. — Ведь отрабатывать практические навыки можно же не только на аэродроме, как считаешь? Например, в полевых условиях?

Я чуть улыбнулся. Лейла меня поняла правильно.

— Я здесь не самая старшая, но могу поговорить. Думаю, можно что-нибудь придумать. Попросить от лица советской разведки. У тебя удостоверение с собой?

— Конечно.

Если зарядить «Рейс», проложить правильный маршрут, можно отправить его к Абу-Танф, чтобы тот оценил обстановку, снял материалы, затем вернулся. Ну а там по результатам съемки можно хотя бы иметь представление, что и как. Это отличная возможность провести воздушную разведку. Незаконная, конечно… Но это возможно, благодаря Лейле.

Вот только это не так-то просто. Все это один большой комплекс, единое целое. Просто взять одну пусковую нельзя. Нужно было использовать все. То есть, нужно было задействовать всю автоколонну. А это, мягко говоря, сложно.

— Я попробую тебе помочь, Максим! Мне есть за что тебя благодарить… Во многом благодаря тебя, в Афганистане теперь спокойно. — ответила она, глядя мне в глаза. — Но это очень серьезная авантюра. Подобное может обернуться проблемами. И… Тебе понадобится не только разведданные. Нужен кулак, которым придется бить наверняка!

— Будет! — твёрдо сказал я. — А все проблемы я решу!

Конечно же она догадалась кого я имел в виду.

— Хорошо. Тогда, как в старые добрые времена? Группа «Зет»?

— Да, парни где-то в окрестностях Дамаска. Находятся в одном из советских гарнизонов, в ожидании. Только нужен телефон, чтобы с ними связаться.

К счастью и с этим проблем не возникло, поскольку в одной из машин автоколонны имелся спутниковый телефон. Ну, как телефон — комплекс спутниковой связи, в виде двух чемоданов и метровой параболической антенны. Громоздкая, капризная и дорогая аппаратура.

Пока Лейла ушла к начальнику автоколонны, я достал листок с контактом, что дал мне Игнатьев, набрал номер. Несколько долгих гудков, и на том конце сняли трубку. Голос был сонным, хриплым, но я узнал его сразу.

— Шут, это Громов!

На той стороне воцарилась секундная тишина, затем послышался шум, будто человек резко вскочил с места.

— Макс⁈ Чёрт возьми, откуда⁈ Ты где⁈

— Я в Сирии. Времени у меня в обрез, так что скажу прямо — мне нужна помощь!

В то время, учитывая технический потенциал, чтобы перехватить разговор по спутниковому телефону, нужно было сильно постараться. Очень. Тем более здесь, в богом забытой арабской пустыне, где не было практически ничего и требовалось учитывать множество факторов… И тем не менее, многие моменты я намеренно опустил — все расскажу только при личной встрече. К Шуту и остальным доверие полное, учитывая все наши боевые операции и тот факт, что половина моих ребят была у меня на свадьбе гостями, а заодно и телохранителями. Непростая тогда история получилась.